Тридевять земель

— Нисколько??

— Вы — талисман. Госпожа квартала предложила вам гостеприимство. Теперь все квартиры в квартале для вас сдаются бесплатно.

— Талисман? — удивляться уже не было сил. — Это потому что я — дроссель?

До сих пор казалось диким и неприлично смешным так называть человека.

Лилия кивнула.

— Дросселей очень мало. Все мечтают хотя бы раз в жизни увидеть одного, а уж предложить ему жить рядом с вами… Это большая удача. Вы не знали?

Артём только головой помотал.

— Вставайте, — попросила Лилия. — Я, кажется, знаю, куда ещё вас нужно отвезти. А потом вернёмся сюда, и будете отдыхать, сколько нужно.

— Минутка, — прикрыл глаза Артём. — Посижу минутку, и пойдём.

* * *

Ещё через два часа они сидели в уютном заведении, «Под мостом» (вход в которое и впрямь был под мостом через здешнюю реку), и Артём крутил в пальцах банковскую карту. На планете, если верить Лилии, люди из последних сил борются за выживание — при этом, однако, у них высокоразвитые технологии, и даже банковская система! На каждый крупный город время от времени нападает нечто жуткое — по словам всё той же Лилии, тогдашние волки — просто невинные овечки по сравнению с тем, что время от времени вылезает прямо из-под земли, или из водных глубин.

Сегодня — второе июня пятьсот тридцать второго года. Очень информативная дата. Пять веков люди, которых почти полностью истребили эти странные противники, возвращают себе планету и добились состояния, когда удалось закрепиться в нескольких крупных городах нескольких некогда могущественных государств, наладить относительно безопасные пути сообщения между ними. Почти четыре пятых планеты всё ещё в состоянии хаоса, но силы Федерации (именно так, с заглавной буквы) постепенно оттесняют его. Сколько ещё оттеснять — неизвестно, недавняя битва за Рим, когда удалось за считанные дни подавить выползшего из-под земли врага, почти без потерь среди гражданского населения, стоила очень дорого — для солдат.

И все говорят по-русски. Что характерно. А уж система связи… куда там мобильникам. Это как в сказке: представил человека, мысленно вызвал его — и, если звонок принят, говоришь. Можешь просто голосом, при этом вслух говорить не нужно; можно договориться о видеоразговоре — тогда у каждого должен быть «глаз» — забавное такое устройство, внешне и впрямь похожее на стеклянный глаз. Потребовалось всего десять минут, чтобы связист — так называется специалист по этой технологии — научил Артёма отправлять сигналы и принимать их.

Однако кому попало не позвонить: с человеком нужно вначале встретиться лично. Вот так вот. Ничего себе технологии! А вопрос, в какой стране они находятся, вызвал у Лилии недоумение. Нет стран. Есть города, и окружающие территории, более или менее безопасные. То, откуда они выбирались с сэром Джеймсом, называется дикими землями — ничего особенно опасного там не водится; всех тамошних «волков» взвод танков уничтожит за пару минут. Ну да, заводится иногда такая пакость. Для этого танки и патрулируют окрестности.

Голова гудела, новая информация вскоре откажется туда входить. Сейчас Артёму казалось, что он не сутки здесь, а минимум месяц. Да, Луна на небе подозрительно похожа на земную. Только вот рисунки на её диске другие. Вернее, их вовсе нет: почти гладкий диск, в едва заметную сеточку.

Итак, что это? Симуляция? Случаи, когда людей силой удерживают в виртуальности, уже перестали быть сенсацией. Но зачем кому-то делать подобное с ведущим специалистом отдела тестирования? Кому Артём перебежал дорогу? Или выкрали первого встречного, просто так, для каких-то опытов?

Нет, стоп. Так и свихнуться можно. Артём обратил внимание на тревогу на лице Лилии, сидящей напротив.

— Задумался, — пояснил он, отпив из чашки. Это называлось чаем и стоило, по словам Лилии, очень дорого: восемь граций. На сорок граций можно месяц сносно жить в не очень дорогом квартале. Напиток походил на красный чай, и изрядно тонизировал. — У меня как будто две жизни. Одна началась вчера, другая была раньше.

— Я знаю. У моего брата так было, — кивнула Лилия. — В тот день он проснулся, и никого уже не помнил. И ничего. И говорил почти всегда на странном языке, никто его понять не мог. И сам других понимал с трудом.

— Ваш брат — дроссель?!

— Да. Он погиб три недели назад, в битве за Рим, — Как и сэр Джеймс прежде, она произнесла «битву за Рим» словно бы обыденно, но выделила. — Спасал людей. Самых обычных. Почти всех успел спасти.

Артём поднялся из-за стола. Как-то само собой получилось. Лилия тоже поднялась, глядя ему в глаза.

— Лилия, — Артём надеялся, что это прозвучит достаточно серьёзно. — Я горжусь тем, что знаком с вами. Ваш брат — герой.

И вновь сел. Лилия кивнула ему (выражение её лица явно потеплело), и тоже отпила из своей кружки. Видно, что чай ей очень нравится, но сама не заказывает — не может позволить?

— Теперь расскажите мне про деньги, Лилия, — попросил Артём. — Как их зарабатывают.

Лилия кивнула — за сегодня он задал ей столько странных вопросов, что уже ничему не удивляешься. Точно, как было с братом. Того тоже пришлось всему учить — как пользоваться туалетом, например. Лилия едва не фыркнула, когда вспомнила, как сэр Ортем долго мялся, прежде чем спросить. Хозяйка сказала — твой последний шанс, Лилия. Я не могу приказать тебе следить за языком и манерами, но я буду следить, чтобы он на тебя не пожаловался…

И рассказала, подробно и с пояснениями. Точно так же, как рассказывала брату. Он даже имени своего не помнил, и получил другое — было неприятно обращаться по тому же имени к человеку, который искренне не помнит, что ты его родная сестра.

Она ждала, что сэр Ортем закажет что-нибудь спиртное. Оно безумно дорого, но с его деньгами… Брат начал пить, в первый же день своей «новой жизни» — наверное, часть его осталась где-то внутри, и этой части стало непереносимо страшно.

Но в этот раз она ошиблась. Сэр Ортем ничего такого не заказал, хотя подробно расспрашивал официанта о каждом напитке из списка.

* * *

Артём понял, что вот теперь точно никакой новой информации он не воспримет. Успеть бы переварить то, что уже узнал. Одно пока понятно: все его умения, прямо скажем, невеликий арсенал, здесь мало нужны. По словам Лилии, дроссель иногда бывает временным состоянием человека — может всё «кончиться», и уже не вернуться. Дроссели славятся скверным характером и странными выходками, но, поскольку они могут, буквально, обойти весь мир за полчаса, и с собой провести сколько угодно человек, им прощается почти всё, на них смотрят, как на сошедших на землю богов…

— Я вам кого-то напоминаю? — поинтересовалась Лилия. Видно было, что сэру Ортему она как женщина небезразлична. Непонятно, что ему там сказала хозяйка, но дистанцию он соблюдает.

— Да. У меня есть… была девушка. Там, в другой жизни. Вы очень похожи.

Лилия кивнула. Если так он начинает ухаживать, то пусть. Перед тем, как взяться за эту работу, Лилия, тайком от хозяйки, выпила одно известное, но запрещённое средство — чтобы в присутствии разгорячённого мужчины самой не потерять голову. Осталось всего пять таблеток, и не хватит средств купить новые. Надолго ли их хватит?

Она украдкой посмотрела на часы. И сделала всё, чтобы сохранить спокойное выражение лица. Он забудет позвонить. На этом её поручение окончится, и останется только гадать, куда направит хозяйка. Очень уж неохота возвращаться в ангары, заботиться о танках. Самая вредная работа — отчего-то человек изнашивается, стареет крайне быстро. Поработав с танками всего десять лет, начинаешь выглядеть дряхлой развалиной. И никакая медицина уже не может помочь.

А другой работы ей сейчас никто не предложит. Сама виновата, конечно, надо было следить за языком.

…Артём посмотрел на часы — всё никак не мог привыкнуть, что вот этот шарик с цветными пятнами на боках называют часами — и обомлел. Три минуты до полуночи!

Он едва успел вспомнить, как звонят. Вызвал Инес, и та отозвалась почти сразу же. Что-то ещё они Артёму не рассказали, потому что Инес почти сразу же включила в их общий разговор ещё и Лилию.

— У вас нет претензий к Лилии, сэр Ортем?

— Никаких, госпожа Инес.

— Лилия, что скажешь?

— Никаких замечаний, госпожа.

— Очень рада. Спасибо, сэр Ортем, что позвонили в срок. С вашего позволения…

И связь с ней прервалась. То есть не то что прервалась: чувствовалось, что связь есть, но Артём ничего не слышит. Похоже, решили с Лилией о чём-то приватно поговорить. Лилия кивала — отвечала явно мысленно — улыбалась, и тут же прятала улыбку, заметив, что Артём смотрит на неё. И вновь связь возобновилась. Странное, до одури странное ощущение — будто в голову вмонтировали телефон, и всем существом ощущаешь сигналы линии.

— Приятного отдыха, сэр Ортем, — пожелала Инес, и отчего-то Артём почувствовал, что она улыбается. — И добрых снов.

Отбой.

— Получили выговор? — поинтересовался Артём у Лилии, и та снова улыбнулась, уже искренне и весело.

— Небольшой. Она заботится обо мне. Вы устали, сэр Ортем.

Намёк понятен. Интересно: помимо могучей кровати, на которой трое таких, как он, поместятся, друг дружку не стесняя, в комнате есть и ещё одно спальное место, рядом. В той комнате, в которой проснулся утром Артём, тоже было подобное ложе — тоже прямо на полу, и тоже — сплошь перины и подушки. Вероятно, удобное. И, по роскоши судя, не для слуг.

— Это место для хозяйки, — пояснила Лилия, которая увидела, куда посмотрел Артём. — Вам нужна хозяйка, сэр Ортем. Но будьте осторожны, когда будете выбирать. — И снова рассмеялась, впрочем, сразу же посерьёзнела. — Вам помочь?

— Спасибо, думаю, справлюсь. Если…

— Просто вызовите меня. Я буду рядом. Добрых снов!

Дальше было почти как в каземате — едва успел раздеться и залезть под одеяло. Даже не обратил внимания, если честно, куда делась Лилия.

День 3

В обход до Иструма

Проснувшись, он сразу понял, где находится. Вопреки привычкам, немедленно открыл глаза и уселся.

Та же комната, та же обстановка. Проснуться окончательно не удалось — ладно, посмотрим, что принесёт третий день.

Третий! А кажется, что уже год тут. Столько странного вчера узнал… Артём спрыгнул с постели, и принялся делать утреннюю зарядку. На втором буквально движении ему «позвонили». Не ожидал: он подпрыгнул — попытался — и, как следствие, чуть не ударился лбом о крышку стола.

— Сэр Ортем? — голос Лилии. — Не разбудила?

Она знает, что не разбудила, подумал Артём, и усмехнулся. Откуда только — непонятно.

— Доброе утро, Лилия. Нет, не разбудили.

— Можно войти?

— Да, — ответил Артём и запоздало понят, что одет по минимуму. Но поздно — дверь уже отворилась, и ещё через несколько секунд Лилия подошла к двери в спальную.

— Приятно видеть, что кто-то делает по утрам зарядку, — улыбнулась она. — Помочь вам одеться?

— Я сам попробую. Если что не так пойдёт, скажете.

Поразительно, но все странные предметы одежды — начиная с давешнего «купальника» — по свойствам судя, это термобельё, или как это на Земле называют. Удобная штука! И свежая — такое ощущение, что свежевыстиранная. Как это получается? И все остальные предметы одежды тоже свежие. Поразительно!

— Замечательно, — одобрила Лилия. — Чему вы хотите научиться сегодня?

— Пока не знаю. Скажите, а чем вообще занимаются дроссели? В свободное от похода время?

Лилия старалась сдержаться, но не смогла, расхохоталась. Тут же взяла себя в руки.

— Извините, сэр Ортем. Вам правду сказать? Бездельничают. Так, что смотреть страшно. Но вы уже поняли, наверное — дросселей очень мало, и армия без них никак. Можете делать что угодно, пока не нарушаете Закон.

Она так и сказала: Закон, с большой буквы.

— Тогда расскажите мне больше про Закон. И… мне, наверное, показалось, но все мужчины сейчас воюют? На улицах вижу почти одних женщин.

Лилия посерьёзнела.

— Вы задаёте неприятные вопросы, сэр Ортем. Мой совет — не задавайте их кому попало.

Вот так номер! Что такого страшного в вопросе?

— Я отвечу, — пообещала Лилия. — Просто будьте осмотрительнее в следующий раз. Идёмте завтракать.

* * *

Рим действительно производил впечатление вечного города. Признаться, здесь мало что напоминало тот Рим, который Артём видел на картинках, и в который так и не собрался съездить. Смог понять, что здешний Рим немал — по земным меркам, жилая часть километров десять в поперечнике, по здешним — в сорок стадий. В одном талане шестьсот сорок стадий, то есть — сто шестьдесят километров. Стало быть, встретились они почти за пятьсот километров от Рима. Ничего себе! И как долго бы шли туда, не окажись Артём дросселем?

— Говорите, сэр Ортем, — посоветовала Лилия. Она видела, как меняется иногда лицо нового подопечного. Так менялось лицо её брата, когда он говорил на странном новом языке, и полностью забывал и сестру, и всех прочих родных. Так выглядело его лицо, когда чуть не в центре Рима начала отовсюду вылезать нечисть, и брат, хватая за руки первых встречных, ищущих спасения от смерти, уводил этим своим почти волшебным способом от опасности — доля секунды, и вот он снова здесь, и спасает ещё кого-то. Лилия с матерью не были первыми спасёнными, их брат пробовал увести, когда его убили. Лилии самой захотелось закрыть лицо ладонями. Вроде уже простились с ним, но всё равно болит. — Пожалуйста, говорите. Вам страшно, да?

Их никто не слышит. Ну, если сэр Ортем начнёт говорить громко, услышат. Он посмотрел в глаза Лилии и кивнул.

— Очень. Никогда такого не было.

— Просто говорите что-нибудь, станет легче.

— Почему именно вас попросили помочь мне? Из-за брата?

«Попросили». Лилия чуть не усмехнулась. Она случайно услышала. Бросила работу, практически — выдумала какую-то нелепицу, чтобы отпустили на минутку из ангаров. Успела побывать у хозяйки — та как раз говорила с кандидатками. Не хотелось просить, унижаться, но и жить так уже не было сил. Всего вторая неделя в ангарах — а сказывается, что танки высасывают жизнь даже из тех, кто о них заботится.

— Да, — В общем-то, это правда. — Я сама попросила дать мне это поручение. Говорите, станет легче. Вы уже поняли, что я никому не расскажу.

— Вы обещали рассказать, почему я вижу так мало мужчин. Из-за войны?

* * *

Удивительно, но есть библиотеки. Правда, здешние книги трудно назвать книгами — выглядят как обложка с парой страниц внутри — назвал бы электронной книгой, ведь всем похожа, но не требует никакого электричества. Никаких разъёмов, но можно читать с неё всё, что есть в библиотеке. Однако — смотри-ка — можно заказать и настоящую, печатную. Естественно, на пластике, но от бумаги трудно отличить. Кино нет, телевидения и радио тоже. Есть театры — в их исходном значении, есть библиотеки. А ещё люди часто общаются друг с другом. Для Артёма это оказалось диковатым — дросселя отчего-то побаивались, это читалось на лицах, но все вполне искренне заговаривали, как минимум — желали всего доброго. Там, во владениях Ингир, почти вся тамошняя прислуга появилась в то утро и поздоровалась. Здесь принято ходить в гости, помогать ближнему своему. Там, у себя дома, Артём практически ничего не знал о людях, живущих на одной с ним лестничной площадке, а здесь все интересуются друг другом. Пусть даже это простая вежливость и вопрос — не нужна ли помощь. Собственно, здесь «здравствуйте» говорят при прощании, а здороваются выражением «вам помочь?»

…Итак, мужчин мало, и, по словам Лилии, становится всё меньше. Никто не понимает причин — сейчас мужчины рождаются раз в семь реже женщин. И эта пропорция всё дальше отходит от биологической нормы. Современная медицина сильно отстала от той, когда произошла не вполне понятная Артёму глобальная катастрофа — после которой планету почти полностью захватила та самая «нечисть», но вот что характерно: ни одного больного за всё время не увидел! Никто не кашлянул, не чихнул. Никто ни на что не жалуется, в смысле здоровья. По словам Лилии, доктор был обязан осмотреть Артёма, когда тот впервые вошёл в Рим — но эта часть пока не припомнилась. Память понемногу возвращается, но очень уж понемногу.

Так вот, медицина, победившая практически все недуги, не допускающая эпидемий, ничего не может сделать. Ни искусственное оплодотворение, ни что иное не помогает — пропорция остаётся далёкой от пятьдесят на пятьдесят. Наука бессильна.

Вот так и живём. Мужчин мало, танки изнашивают женщин чуть не вдесятеро быстрее, чем мужчин, но остаются пока единственным достойным оружием против нечисти. Сама нечисть уже не устраивает массовой охоты на людей, но прорывы, наподобие недавней битвы за Рим, всё ещё случаются.

Теперь понимаю, подумал Артём. От Лилии он узнал, что Инес — мать первого сына сэра Джеймса. Теперь понятно, почему к ней относятся, как к царице — при том, что она вовсе не бездельничает, и много работы делает сама. Не только распоряжается, в общем. И «хозяйка» означает женщину, которой мужчина доверил распоряжаться хозяйством. Не всегда, но часто она и мать его детей. А уж если родился сын, то становится очень, очень уважаемой особой. Вот как. То есть отдельное ложе — если хозяйка не желает спать с хозяином. Так, что ли?

Артём сумел побороть неловкость почти сразу, и задал этот вопрос, глядя Лилии в глаза. Она кивнула, не смущаясь.

— Потому я и сказала — будьте осторожны, когда будете выбирать хозяйку. Многим нравится такая власть, но не все с ней справляются.

Следующий вопрос он не сумел задать, Лилия ответила раньше.

— Нет. Я никому не хозяйка. И мне не приказывали стать вашей, — Она при этом улыбалась, и это смущало больше всего. — Но мне нравится, что я вам нравлюсь. У меня скверный характер, сэр Ортем, имейте в виду.

— Никогда бы не подумал, — искренне ответил Артём, и получил весёлый смех в ответ.

И тут его «вызвали». Не было времени привыкнуть — отшатнулся от неожиданности.

— Сэр Ортем? — голос сэра Джеймса. — В течение часа явиться в казармы, выступаем через полтора часа.

— Вас понял, сэр Джеймс, — отозвался Артём прежде, чем понял, кто его вызывает. — Конец связи.

— Приказано явиться в казармы в течение часа, — пояснил Артём, поднимаясь на ноги, и осознавая, что не очень понимает, что ему надеть из своего нового гардероба. И когда успели всё привезти?