Ястреб над озером

— Ты изменился.

— Это верно, — сказал он.

Что-то в лице ее дрогнуло. Глаза вроде бы стали помягче.

— Ты любишь ее? — тихо спросила она.

— Люблю.

— А я, дура, и не догадывалась!

— Ты никогда бы и не догадалась, — сказал Сергей. — Слишком высокого мнения о себе. И ревности в тебе нет — лишь уязвленное самолюбие. Ты слишком любишь себя, чтобы ревновать к другим... Извини, что я раньше тебе не сказал об этом. Честное слово, хотел, а потом эта история...

— Ты не расстраивайся, дорогой, — холодно улыбнулась Лиля. — У меня и времени не было ревновать тебя, потому что... — она запнулась.

— Потому что у самой роман? — подсказал Сергей. — Я знаю.

— Все?

— Почти все.

— Он меня любит. И я его люблю.

— А вот это ты, девочка, врешь! — рассмеялся Сергей. — Ты не любишь. Ты никого не любишь.

— Думай, что хочешь... Теперь мне понятно, из-за кого ты валяешься здесь второй месяц. — Лиля отвела глаза в сторону. — Я была в милиции, и мне все рассказали... Тебя ранили из-за этой женщины...

— И тебе не стыдно? — устало перебил Сергей. — Зачем ты мне говоришь всю эту чепуху?

— Из-за нее тебя чуть не зарезали! — злым шепотом произнесла Лиля. — Муж ее тебя выследил и отомстил. Не из-за дурацкой же рыбы тебя пырнули ножом?.. Это сказочки для маленьких...

— Замолчи, — попросил Сергей.

— Действительно, нам уже давно не о чем говорить.

Лиля резко поднялась, а потом, что-то вспомнив, снова села. Раскрыла сумочку и достала бумаги.

— Подпиши вот эту справку для жилконторы. Пока ты прописан, я не имею права обменять жилплощадь.

Сергей, не читая, подписал.

— Прочитай мое заявление о разводе, — протянула она два скрепленных листка.

Сергей прочитал и, улыбнувшись, возвратил.

— Это лучшее, что ты за все время написала, — сказал он.

— Ты напишешь свое заявление, когда выйдешь отсюда?

— Зачем тянуть? У тебя есть ручка и бумага?

Лиля достала из сумки несколько чистых листов и ручку.

— Я ведь знал, что ты обо всем подумала, — сказал он, пристраиваясь на скамейке.

Писать было неудобно, и Лиля предложила свою плоскую сумку. Через несколько минут все было готово.

Лиля перечитала заявление, убрала бумаги в сумку. Поднялась, поправила платье, достав из сумочки зеркало, посмотрелась в него, мазнула помадой по губам.

— Да, а если и он ему не понравится? — спросил Сергей.

— Кто? — непонимающе взглянула на него Лиля, убирая зеркальце и помаду.

— Я говорю, что будет, если твой новый избранник не понравится дорогому папочке?

— Понравится, — сказала Лиля.

— Я совсем забыл, у него ведь слабость к военным...

— Прощай, Сережа, — сказала Лиля.

— Подожди. Я все ждал, что ты заговоришь о сыне...

— А что о нем говорить? Он живет у родителей. И будет жить у них. При разводе тебе определят алименты. Вот и все.

— Черт побери! — нарочито восхитился Сергей. — Как все просто... Он все же мой сын, и я хотел бы его как можно скорее увидеть.

— Это не проблема. Увидишь, — сказала Лиля.

Она уже отошла на несколько шагов, когда Сергей — он остался сидеть на скамейке — окликнул ее:

— Позвони моему отцу на работу, пусть заберет чемодан... Мне бы не хотелось возвращаться в эту... твою квартиру.

5

Все так же тихо шумели деревья, попискивали трясогузки на тропинке, величаво плыли над головой огромные облака.

«Вот и все, — подумал Сергей. — Конец. Оказывается, все так легко и просто, будто и не жили столько лет... Если так просто близким людям расстаться, то к чему все эти былые сомнения?.. К чему бессонные ночи, копание в себе, воспоминания? Пришла и единым ударом перерубила весь этот сложно заплетенный узел! Пока я, слюнтяй этакий, раздумывал, как лучше поступить, она все уже сделала. Даже насчет квартиры договорилась и юриста нашла, чтобы побыстрее развели... Так кто же решил начать новую жизнь: я или она?..»

Сергей поднял голову и увидел Вологжанина. Даже болезнь не смогла стереть с его крепкого лица старый загар. Присев рядом, Вологжанин достал из кармана папиросы, спички и закурил. Сизая струйка поднялась вверх и затерялась в листве березы.

— Красивая у тебя жена, — сказал он. — Королева. С утра пораньше прибежала... Видать, любит?

— Что? — спросил Сергей.

— Видная у тебя жена, говорю... — Иван Ильич внимательно посмотрел на Сергея. — Ты что, не рад, что пришла?

— Рад, — помолчав, ответил Сергей.

— Хорошая жена — это великое дело, — сказал Вологжанин. — Сам посуди, если жена дрянь, то сколько времени, энергии тратишь попусту на скандалы, выяснения, уговоры... А если умница, друг, то такая женщина сама тебе будет помощником в любом деле.

— А у вас жена — друг? — спросил Сергей.

— Дай бог каждому такую жену, — негромко, с какой-то сдержанной нежностью сказал Иван Ильич. — Если бы не Люба... Эх, да что говорить! Один бог знает, что бы со мной было...

— Вам очень повезло.

— А разве твоя жена...

— У меня, кажется, больше нет жены, — сказал Сергей.

6

Сергей понемногу обживался на новом месте. Первым делом привел дом в порядок. Вымел и выскреб многомесячную грязь. Чтобы навсегда избавиться от мусора и хлама, в сторонке, возле калинового куста, вырыл яму и все туда закопал. Из мебели в доме были крепкий дубовый стол, две скамейки, старый, изъеденный жучком-древоточцем шкаф темно-малинового цвета. Из шкафа он извлек паутину с высохшими мухами, перья и изодранный в клочья зонтик. После того как помыл это вместилище трухи и пыли, подвинтил потуже шурупы разболтавшейся дверцы, шкаф приобрел достойный и солидный вид. На чердаке Сергей обнаружил старинную, в растрескавшейся рамке икону. Смахнув с нее пыль, увидел тонкие черты большеглазой божьей матери с младенцем. Икона ему понравилась, и он повесил ее в комнате на стену.

С собой Сергей привез раскладушку, постельное белье, посуду, транзистор, книги, бумагу, ну и, конечно, рыбацкие снасти, инструмент.

Нагрев в двух помятых цинковых ведрах горячей воды, вымыл закопченные бревенчатые стены, некрашеный пол, подоконники.

На все это потребовалось три дня. И вот запущенный, захламленный дом преобразился: внутри стало чисто, светло, просторно и даже уютно. Старинная икона придавала комнате обжитой вид.

Еще один жилец отстоял свое право на дом — это большой паук-крестовик. Он свил себе пружинистую паутину у форточки. Три раза Сергей смахивал веником паутину — паук всегда успевал забиться в щель, но наутро снова обнаруживал поблескивающую сеть и господина ее, паука. Поразмыслив, Сергей перестал досаждать крестовику. Во-первых, он был красив и чистоплотен — всех загубленных мух старательно укутывал саваном и прятал в какой-то мушиный мавзолей, во-вторых, приносил большую пользу: не давал проникать в комнату комарам и мухам.

Если раньше паук при виде Сергея спешил убраться в щель, то теперь, поняв, что его оставили в покое, спокойно взирал из центра своего королевства на Сергея и даже иногда приветствовал его, дернув цепкой лапой прозрачную струну. Наверное, эта струна издавала какой-то не доступный человеческому уху звук.

В лесу Сергей срубил тонкую, погибшую от снегопада березу, распилил ее. Из досок, найденных в сарае, сколотил ровный щит. Свой «письменный стол» он решил установить под соснами, напротив дома.

Все в конце концов получилось, как они и задумали с Вологжаниным: вернувшись в редакцию, Сергей уговорил редактора отпустить его на год поработать штатным рыбинспектором. Сергей будет писать в газету очерки о работе инспектора, об охране природы, о сохранении рыбы в водоемах... А потом все эти очерки объединит в книжку.

Над ним ровно и приглушенно шумели сосны. Пахло смолистой хвоей, нагревшейся на солнце сосновой корой, с озера теплыми влажными волнами плыл йодистый запах водорослей, выброшенных на берег. Где-то далеко кричала чайка, тарахтел лодочный мотор. Низко над бором прошел зеленый с яркими звездами вертолет.

Тут он услышал шорох. Повернул голову и увидел, как по траве от озера трусит к дому белогрудый зверек с маленькой плоской головкой и черными глазками. Тонкое тело вытянуто, приподнятый пушистый хвост задевает за траву и цветы. В зубах у зверька билась серебристая рыбка.

Наверное, Сергей вздохнул или пошевелился, зверек замер, вытянув шейку. Глаза человека и зверя встретились. Зверек не испугался, даже не выпустил рыбку изо рта. В блестящих глазах его холодная настороженность. Это была ласка. Бесстрашный зверек, с которым боятся связываться даже собаки. Впрочем, Дружок, развалившийся на солнцепеке, даже не пошевелился. Он бессовестно спал и посвистывал носом.

Видя, что никакой опасности нет, ласка прошуршала в траве и исчезла за углом дома. Вот, значит, кто поселился бок о бок с Сергеем. Теперь понятно, почему мышей не видно. Ну, что ж, такое соседство приятно. Придется отныне делиться уловом: ласка любит рыбу.

В четверг из города приехала грузовая машина. Сергей с шофером выгрузили из кузова «Казанку» и мотор «Москва», ребристую железную бочку с бензином, две жестянки с маслом, узкий ящик с запасными частями. Вологжанин прислал и ящик с приборами, пробирками, стеклянными трубками и прочими приспособлениями для изучения кормового и водного режима водоемов. Заглянув в ящик, Сергей только головой покачал: кто же он? Рыбинспектор или научный сотрудник? Шофер — мрачноватый, рыжеволосый парень — вручил ему и новенькую, еще в смазке двустволку с коробкой патронов. А потом велел расписаться в накладной. Пока Сергей разбирал свое имущество, шофер разделся до трусов и пошел к воде. Оглянувшись, сказал Сергею:

— Я гляжу, тут и народу-то никого... Пустыня Сахара!

Сбросил трусы и, сверкая белыми ягодицами, с шумом ухнул в озеро. Выкупавшись, сразу подобрел, заулыбался. Сергей угостил его холодной окуневой ухой и крепким душистым чаем.

За четыре дня, что Сергей провел в новом жилище, шофер был его первым гостем. Лодки он видел на озере, а к берегу никто не приставал. Хуторские плоскодонки стояли на приколе за травянистым бугром. Отсюда их и не видно, И у хуторских была к озеру проложена своя узкая тропа. Иногда Сергей слышал отдаленные голоса, стук, всплески весел. Но кто живет на хуторе и сколько там человек, не знал. Все еще не удосужился нанести визит соседям, а они тоже не спешили, как говорится, «на поклон» к новому инспектору.

На душе у Сергея было хорошо и спокойно. Он в полной мере ощутил радость новой, еще не изведанной жизни. Все приходилось делать самому, и все он делал с удовольствием.

Рано утром солнце будило его, лесные птицы распевали под окном.

Дружок на птиц не обращал внимания, хотя воробьи без всякого зазрения совести клевали из его чашки. Это был на редкость миролюбивый и покладистый пес. Нору ласки он обнаружил сразу. Долго обнюхивал ее, даже попробовал лапами покопать, но потом успокоился. Судя по всему, как-то ночью он поближе познакомился со зверьком. Утром Сергей увидел на собачьем носу глубокую ранку. Дружок печально смотрел на хозяина и облизывал распухший кончик носа. С тех пор пес старательно обходил круглую нору, ведущую под крыльцо.

Солнце огромным раскаленным шаром еще висело над озером, когда Сергей в первый раз вышел на своей «Казанке». Лодка, подняв за кормой переливчатый бурун и задрав нос, помчалась вперед. Видно было, как брызгала в разные стороны напуганная уклейка.

Парящий над озером ястреб так явственно отражался в воде, что терялось ощущение реальности: небо и озеро казалось одним гигантским сосудом без дна и верха. И такими ненужными и неестественными показались Сергею и рокот мотора, и будто ножом располосовавшая озеро широкая багровая полоса за кормой. Он выключил мотор и сразу испытал облегчение.

Черт возьми, думал Сергей, какая могучая сила в природе и как она естественно проявляется в стороне от городов, от шума машин, людского гомона... Каким маленьким кажется себе человек, видя вот такой простор земли, воды и неба. Пусть маленьким себя чувствует человек, но зато неотъемлемой частицей огромного мира. Что стоят все наши заботы, беды, радости по сравнению вот с этим таинственным величественным небом, которое видело рождение нашей планеты, этим лесом, возраст которого превосходит в несколько тысяч раз человеческую жизнь, водой, где особняком существует свой жестокий и прекрасный мир. Вот этот ястреб, что он там, в поднебесье, ощущает? Безмятежную радость полета, красоту земли, прощание уходящего дня? Наверное, ястребу тоже свойственно чувство прекрасного. Сергей обратил внимание на то, что чем ниже садилось солнце, тем выше поднимался ястреб. И когда солнце скрылось, ястреб превратился в маленькую золотую точку. Сейчас, когда для всех земных тварей солнце исчезло, ястреб один в вышине еще видел край багрового диска.

7

На десятый день жизни на берегу озера Большой Иван Сергей поймал первого браконьера. Было ветрено, и на озере гуляла волна. Круглые глянцевые листья кувшинок встали поперек и издали напоминали уток. Узкие камышиные листья нагнулись и поскрипывали. Солнце то появлялось, озаряя все вокруг мягким рассеянным светом, то снова пряталось в серых клубящихся облаках.

Сергей измерил температуру воды, данные записал в специальный журнал и, оставив Дружка на берегу, отправился на «Казанке» к дальнему острову проверять жерлицы, поставленные на щуку. В его обязанности входило не только изучать водный и кормовой баланс водоема, но и определять возраст рыб, метить их. В определенные дни нужно было пойманную рыбы потрошить и содержимое желудочков запечатывать в стеклянные банки, которые потом забирали в лабораторию Главрыбвода. А там научные сотрудники определяли, чем питается рыба, каким болезням подвержена.

Сергей и не подозревал, что у инспектора рыбоохраны столь разнообразные обязанности.

«Казанка» легко резала волну. Большой, заросший смешанным лесом остров приближался. Когда показалась первая вешка, Сергей выключил мотор и на веслах поплыл к кивающей на ветру жерлице. Она оказалась пустой. Живец — маленькая плотвичка — сонно шевелила плавниками, уткнувшись носом в глубину. Живец был квелый, и надо было его заменить, но Сергей забыл на берегу садок. На второй жерлице сидела щука. При приближении лодки она пошла на глубину и, натянув жилку, несколько раз обмакнула низко посаженный шест. Испытывая знакомый охотничий азарт, Сергей подвел рыбину к лодке и одним резким движением вытащил. Щука была за килограмм. Освободив ее от крючка, который зацепился за нижнюю губу, он быстро поставил клеймо и отпустил. Все еще не веря своему счастью, щука секунду постояла на месте, затем, шевельнув сразу всеми плавниками-стабилизаторами, торпедой ушла в глубину.

Огибая на веслах остров, Сергей увидел метрах в трехстах от берега деревянную просмоленную лодку. В лодке сидел рыбак в брезентовом плаще с капюшоном и, перегнувшись через борт, проверял сеть.

Не включая мотора, Сергей поплыл к браконьеру. Тот увидел его, когда «Казанка» приблизилась почти вплотную. Сергей ожидал, что браконьер испугается, бросит сеть и начнет выбрасывать рыбу, но рыбак спокойно взглянул на него и, как ни в чем не бывало, продолжал заниматься своим делом.

Пощупав в кармане новенькое удостоверение, Сергей сухо и официально отрекомендовался:

— Инспектор рыбоохраны Волков. Чем вы тут занимаетесь?

Молодой женский голос насмешливо ответил:

— Ай сами не видите?

Браконьер выпрямился и поднял голову, отчего капюшон сразу сполз на спину, а свежий ветер обрадованно заворошил густые темные волосы. На грозного инспектора с улыбкой смотрела миловидная круглолицая женщина лет двадцати восьми — тридцати. На дне лодки поблескивали с десяток рыбин чуть побольше ладони.

Такого Сергей не ожидал. Он немало размышлял о своей новой должности, о встречах с браконьерами. Его воображение рисовало ожесточенные лица, злобные бегающие глазки, ружье под сиденьем, а тут молодая женщина и единственное оружие — улыбка да смешливый блеск в глазах.

«Глупейшее положение... — подумал Сергей. — Лучше бы это был верзила с обрезом, чем она».

Но делать было нечего, служба есть служба.

— Сетку придется изъять, — каким-то деревянным голосом произнес он чужие и такие же деревянные слова.— И этот... акт составить. — И зачем-то прибавил, будто убеждая себя: — По закону.

— Ежели вам моя сетка нужна, берите, — все так же с улыбкой произнесла женщина. — И акт составляйте, коли бумагу не жалко попусту переводить.

— Как это попусту? Или закон на вас не распространяется?

— Да неужто меня будут судить за десять рыбин? — искренне удивилась женщина. — Тут мой дед рыбачил на нашем озере, отец, муж... Испокон веков мы тут ловим.