Помоги проекту - поделись книгой:
Автобус привез нас вечером в Порт-Судан, где у причала нас уже ждало судно «Дон Квесто». Бывший тральщик был построен в Англии в 1964 году, позже переоборудован в исследовательское судно, и в 1998 году окончательно переделан в судно для сафари. Погрузившись на «Дон Квесто», мы вышли в Красное море на две недели. И все две недели у нас были погружения по три раза в день – утренние, дневные и ночные. Мы переходили с места на место. Подводные операторы снимали морских обитателей, наземные снимали на судне. И все эти две недели кругом были только вода и небо.
Судан не для «чайников»
Судан – одно из интереснейших в мире мест для погружений с аквалангом. Здесь можно увидеть акул, рыб-молотов, морских черепах, гигантские стаи барракуд и еще великое множество подводной живности. Но погружения в этой части Красного моря совсем непросты. По правилам, прежде, чем нырять здесь с аквалангом, нужно иметь самое малое пятьдесят погружений, но и это не гарантия того, что все пойдет по намеченному плану. У нас собралась группа многоопытных ныряльщиков – самые неопытные из них имели более трехсот погружений в разных местах планеты. Но самым выдающимся из всех был я: за моими плечами было целых одиннадцать погружений… и, конечно, с первого дайва все это поняли.
Мои жалкие и позорные старания опуститься на глубину не увенчались успехом: что-то там заело, я растерялся и надавил куда-то не туда. Это заметил один из гидов, сопровождавших группу, – итальянец Марко. Он под плыл ко мне и во время всего дайвинга, если так можно выразиться, не отплывал от меня ни на шаг. В следующее погружение он снова был со мной, не давая уходить на слишком большую глубину или всплывать чересчур высоко.
Самое сложное и опасное в этих местах – течения, которые возникали внезапно и так же внезапно прекращались. Не раз нам пришлось на себе испытать их неумолимую силу.
Где живет «капут»
Одно погружение запомнилось мне особенно. Да и не только мне.
Мы плыли на тридцатиметровой глубине вдоль живописного рифа Шаб-Руми. Иногда из мути появлялась акула, потом еще одна… пробуравив нас мертвыми глазами и покружив над нами, они уходили по своим делам; огромный скат, махнув плавниками, как крыльями, проплыл мимо; гигантская стая метровых барракуд закрыла небо, потом, вдруг переменив направление движения, по шла в нашу сторону, но не дошла на расстояние вытяну той руки. Я попытался было примкнуть к их стае, но меня не приняли и, проигнорировав, проплыли мимо. Все это восхищало и изумляло меня.
Вдвоем с гидом и моим напарником во всех погружениях в Судане – итальянцем Марко – мы двигались вдоль рифа, созерцая удивительную подводную расти тельность и морских обитателей этих мест. Основная наша группа ныряльщиков, исследуя другую часть рифа, задержалась. Наконец мы увидели их вдалеке, направляющимися в нашу сторону.
Неожиданно мы попали в зону сильного течения. В этих местах течения не редкость, но это было каким-то особенным. Поначалу, изо всех сил борясь с ним, я не мог понять его направления, с каждой секундой оно усиливалось. Бороться с течением на глубине – дело неблагодарное, ныряльщик всегда в проигрыше: оно вытягивает силы и, обессилив тебя, делает с тобой все что захочет. Этого допустить было нельзя. Тем более что это течение было каким-то особенным: оно гнало тебя не как обычно вдоль рифа, а вверх, на плато.
– Вверх на плато не поднимаемся: если туда поднялся – там капут, – говорил нам итальянец Маорицо на брифинге, какие устраивают перед каждым погружением. – Идти только вдоль рифа, не на плато. Иначе капут.
Нетрудно догадаться, что он подразумевал под словом «капут».
Мой спутник Мар ко был встревожен. Течение действительно крепло с каждой секундой, нас буквально волокло вверх. Марко, как человек опытный, понял все раньше – он схватил меня за руку и вытащил из опасной зоны чуть выше и в сторону, в небольшую выемку в коралловом рифе, как ему казалось, в безопасное место. Силы были на исходе – они растратились в борьбе с течением. Понимая это, Марко дал мне передохнуть, знаками показав, чтобы я взялся двумя пальцами за ту часть рифа, где не растут ядовитые растения (на глубине вообще лучше ничего не трогать, так как последствия могут оказаться трагическими).
Здесь действительно не было такого течения, как внизу, и я, отдыхая, держался двумя пальцами, как показывал Марко. Сам он в это время уплыл искать выход, по которому можно уйти подальше от течения. Я, конечно, слышал о восходящих течениях, но в полной мере не пони мал опасности, в которой мы оказались.
Почему «капут», я осознал только потом. Если бы течение вынесло меня на риф, то сильные волны, гуляющие по нему, гоняли бы меня по острым кораллам до тех пор, пока я не превратился бы в труху. Думаю, что после такой «прогулки» по живописному рифу от меня не наш ли бы и кусочка костюма. Восходящее течение – одно из самых опасных в дайвинге. Человек, увлекающийся погружениями, может за всю жизнь ни разу не встретиться с ним, но если уж встретится, то все будет зависеть от его опыта и везения. Но всего этого я тогда не знал…
Да и хорошо, что не знал. Держась за риф, я начинал понимать, что двумя пальчиками мне уже не удержаться; я взялся тремя, однако секунд через пять и этого оказалось мало – я схватился всей рукой. Но течение тянуло меня вверх на плато.
Изредка я поглядывал на своих товарищей, которых, как и меня, швыряло течение. Хотя я был в более выгод ном положении под прикрытием рифа, но все они были опытными дайверами с сотнями погружений в сложных условиях. Сверху я видел, что и они в растерянности изо всех сил цепляются за риф. В это время все усиливающееся течение неумолимо тянуло меня на плато, я вверх ногами болтался вдоль рифа, как знамя на древке, отчаянно цепляясь за камни рифа, понимая, что отпусти я его – и меня вышвырнет к «капуту».
Наконец из-за поворота показался Марко и замахал мне рукой, чтобы я плыл в его сторону. Значит, там не было течения или оно было слабее. Я сделал над собой усилие и буквально заставил себя с силой оттолкнуться от рифа, придав себе ускорение не только ластами, но и руками. Марко встретил меня и, схватив за руку, втолкнул в не большую пещерку, куда течение не достигало.
Все это происходило на глубине двадцати метров, и нужно было подняться до пятиметровой глубины, чтобы, остановившись в толще воды на три минуты, пройти декомпрессию, в ином случае скопившиеся в крови пузырьки азота могли убить нас. Днище зодиака (зодиак – надувная лодка), на котором мы пришли, было над нами. Марко снова уплыл на разведку течений и за махал мне рукой, чтобы я плыл подальше от опасного рифа. Здесь действительно было спокойно, и мы остановились на глубине пяти метров на спасительные три минуты. Глядя вниз, я видел, что внизу у рифа, где оставались наши товарищи, происходит какая-то неразбериха. Я не мог понять что, но что-то шло не так.
Наконец мы с Марко поднялись на поверхность и, вымотанные борьбой, не без труда забрались на ожидавший нас зодиак.
Море было неспокойно – зодиак подбрасывало на волнах, ветер усиливался. Неспокойно было и у меня на душе: я видел по лицу итальянца, что он тоже встревожен. На поверхности мы понимали друг друга хуже, чем под водой, где язык общения ограничивался десятком жестов, а мой английский оставлял желать лучшего. По коралловому рифу гуляли белые барашки, вода пенилась, глубина там была метра полтора, и я с ужасом смотрел на эти волны. Мы молча и напряженно вглядывались в воду, ожидая всплытия наших товарищей. Каждая вспенившаяся волна привлекала внимание – казалось, что это появилась голова дайвера… Но шло время, а на поверхности никто не показывался. И тогда я понял, что самое тяжелое – это ждать из-под воды своих товарищей, когда не знаешь, что там с ними. А волны и ветер усиливались, усиливалось и напряжение.
Ну, слава Богу!
Рядом с бортом показалась голова одного дайвера, затем другого, третьего… Все они молча, без обычных шуточек, забрались в лодку и, сложив горой акваланги, уселись по бортам зодиака. Мотор взревел, и лодка по неслась по волнам.
Глядя вдаль, ты мчишься по волнам Красного моря. Зодиак подбрасывает на волне, он ухается с метровой высоты на следующую волну, соленые брызги летят в лицо, лодка подлетает снова и снова низвергается на другую волну, и снова брызги бьют в лицо. А ты креп ко держишься за ремень зодиака, и ты опять молод, си лен и прекрасен. И нет ничего в этой жизни, чего бы ты не смог преодолеть. Ты мчишься по Красному морю, ветер развевает волосы, ты только что заглянул в мертвые глаза акуле, спасся от могучего, тупого течения. Ты увидел, ощутил неумолимость смерти, и сейчас ты видишь, как чудесна жизнь, и рядом с тобой в лодке такие же молодые, сильные и красивые люди… И ты летишь на огромной скорости вместе с ними по пенящимся вол нам, и ветер бьет в лицо, и соленые брызги, и нет ничего в жизни прекраснее этого момента!
Но это было сейчас. А потом…
Рассказывали, что одного нашего товарища все-таки выбросило на риф – опыт не помог. И неудивительно, ведь в руках у него была камера, и он не мог ее бросить, чтобы ухватиться за риф. Спас его гид Маорицо. Он до гнал его и забрал камеру, помог вырваться из объятий смертоносного течения.
А еще одна из погружавшихся с нами дам за ужином, посмеиваясь, рассказывала, что там, на дне, прощаясь с жизнью, они думали не о пройденном пути, и не прожитая жизнь проносилась у них перед глазами, они думали о незаконченных на земле делах. Кто-то вдруг вспомнил, что не родил второго ребенка, кто-то – о том, что внуки еще не выросли, кому-то вспомнилась старенькая, нуждающаяся в поддержке мать, кто-то не успел выйти замуж…
А сейчас адреналин играл в крови, мы, рассекая волны, мчались на зодиаке, и ветер развевал волосы, и соленые брызги били в лицо, и мы были молоды, прекрасны и счастливы.
Неизвестно что
Глубину под водой вы определяете не на глазок, а толь ко по схожему с большими часами, надетому на руку компьютеру. Без него невозможно угадать, сколько до поверхности – пятнадцать, двадцать метров – или вы опустились до критической глубины в сорок метров, за ко торой… за которой неизвестно что. Может быть, ничего. А может быть, стая пингвинов или учитель географии, грозящий вам пальцем: «Родителей вызову!», или у вас свои оригинальные видения. Это называется азотное опьянение.
На каждого глубина действует по-своему, поэтому при погружениях и положена предельная тридцатиметровая. Не нужно уходить ниже, в страну галлюцинаций, – можно не вернуться.
Наваждение
Вокруг нас кружили акулы. Из мути воды вдруг вы ступает двухметровый силуэт – и вот она движется в твою сторону… на тебя!.. Но в какой-то момент быстрым движением хвоста меняет направление и уходит обратно в муть. И ты вздыхаешь с облегчением.
Мы вдвоем с Марко, зависнув на тридцатиметровой глубине в толще воды, с восхищением созерцаем этих быстрых и неумолимых существ. Под нами бездна. Сколько метров внизу: сто, триста?.. а вокруг акулы, внезапно они появлялись и так же внезапно исчезали. Магическое зрелище!
Как известно, акула становится убийцей-каннибалом еще в утробе матери. Самая сильная из них пожирает своих братьев и сестер и уже рождается убийцей.
«Многие знания – многие печали: и тот, кто умножает познания, умножает скорбь…»
Никогда больше не буду читать про акул! Хоть убейте.
С восторгом и изумлением смотрел я на этих удиви тельных рыб, внезапно появляющихся со всех сторон: сверху, снизу, сбоку… Под нами не было дна. Два маленьких человека с аквалангами за спинами зависли в пустоте, а вокруг них – самые совершенные из существующих на планете убийц. Они явно чем-то возбуждены. Любуясь этими прекрасными созданиями, я на некоторое время забыл о напарнике, да и вообще обо всем на свете. Я вертел головой, с замиранием сердца наблюдая за их грациозными движениями, – казалось, они были везде.
Я оглянулся назад, где был Марко, но его не увидел – значит, он отплыл куда-то в сторону. Маска ограничивает видимость: когда она на лице, отсутствует боковое зрение, и ты способен видеть только то, что впереди. В поисках напарника я начал вертеть головой в разные стороны, крутясь на месте; но ни сзади, ни сверху, ни снизу его не было… и везде, куда бы я ни смотрел, мои глаза видели только акул… Легкая паника охватила меня, я взглянул на компьютер на руке – он показывал тридцать семь метров глубины. Куда подевался мой напарник, я не пони мал. За такое короткое время он не мог уплыть настолько далеко, чтобы я его не видел. Он просто исчез. В голове промчалась мысль об азотном опьянении, когда на глубине у ныряльщика начинаются галлюцинации. Но я-то сейчас адекватно оценивал ситуацию… или мне это толь ко казалось, а мое сознание уже находилось под воздействием азота, и все это – бред отравленного мозга… Может быть, нет никаких акул… да и меня уже нет.
Я поддул из баллона в жилет воздух и медленно стал подниматься к поверхности. В это время я продолжал крутить головой в разные стороны, разыскивая напарника. И вдруг увидел его – он завис где-то в пяти метрах надо мной чуть в стороне. Марко манил меня руками, чтобы я поднимался повыше, должно быть, не понимая моей тревоги. От сердца отлегло.
Акула становится убийцей-каннибалом в утробе матери: самый сильный пожирает своих собратьев и появляется на свет совершенным убийцей
Потом, размышляя над причинами этого происшествия, я пришел к заключению, что холодные и мертвые глаза акул обладают гипнотическим действием; оно парализует тебя живущим внутри каждого человека животным страхом, и ты не видишь уже ничего и никого, кроме акул.
Но нельзя поддаваться панике: паника на глубине – это смерть. И, значит, акула тебя победила.
Акулы Кристина Бониши
Вот что рассказывал об акулах опытный пловец, член команды Ива Кусто Кристин Бониши.
– Приходилось ли вам защищаться от акул?
«Да, конечно, мы использовали специальные “антиакульные” клетки в особых случаях, в частности ночью, когда исследовали рифы Красного моря. Иногда мы погружались без защиты. Вы увидите в фильме, что порой мы использовали специальные приспособления, которые мы тогда называли стругами. Это было что-то похожее на мотыгу, на которую мы крепили гвозди и стальные шипы, чтобы отталкивать акул, если они подплывали слишком близко. У нас не было серьезных столкновений с акулами, можно даже сказать, не было никаких, потому что мы всегда успевали вовремя уйти, если чувствовали, что ситуация становится опасной».
– Какие отношения у вас сложились с акулами?
«Никаких особых отношений с акулами у меня не сложилось. У них бывает разное настроение. Они либо спокойны – вы можете работать рядом, фотографировать их, делать то, что вам нужно. Либо они в более возбужденном состоянии. И с опытом мы научились отличать, в спокойном ли они настроении, или же нужно как можно скорее уплывать от них».
Акулы Андре Лабана
– Атаковали ли вас акулы в Судане?
«Меня лично акулы никогда не атаковали. Южнее, в Индийском океане мы однажды встретились с акула ми, которые напали на раненого кашалота. Там были десятки, может, даже сотни акул.
Еще за год до этого мы спускали в море специальную клетку и погружались только в этой защитной клетке. А потом мы спускали клетку на всякий случай, но сами погружались без нее и спокойно плавали среди акул – и, как видите, они нас не съели и даже не покусали.
Я их фотографировал и, чтобы снимки были лучше, старался подплыть поближе, но они уплывали от меня. Они уплывали, а не я. Поэтому сначала у меня были фотографии только акульих хвостов. Но я их обхитрил: я делал вид, что уплываю, разворачивался, тогда акула плыла за мной – из любопытства, тут я быстро разворачивался и щелкал ее.
Дело в том, что акулы, как и другие животные, они не такие как люди; у них нет достоинств или недостатков, вообще нет никаких особых черт характера, зато у всех есть страх, любопытство, чувство голода и потребность размножаться (продолжать род). Это их движущие силы. А вовсе не злоба – они не злые. Люди на протяжении многих лет погружаются, исключи тельно чтобы покормить акул, сфотографировать их, и нет никаких проблем. Проблемы начинаются тогда, когда люди плавают по поверхности воды, бултыхаются и производят шум, который и привлекает акул. И тогда они – из любопытства опять же – поднимаются к поверхности, пытаясь понять, что там такое шумит, и пробуют на вкус – вот это уже печально».
Спасибо… что спас
– Спасибо! Спасибо, Маорицо!..
Итальянец, проходя мимо, улыбнулся, потрепав девушку по плечу, не останавливаясь, прошел в рубку.
– …Спасибо, что спас, – уже негромко и как бы про себя про говорила она, глядя ему вслед.
Что произошло там, на глубине, никто не знал, да никто и не спрашивал. Там может произойти что угодно. Гиды, сопровождающие группу, должны предусмотреть все.
Это мы приезжаем, чтобы отдыхать, и уезжаем. А они остаются, чтобы нас спасать.
Подводный дом «Преконтинент-2»
Человечество всегда мечтало о подводных домах. Первым человеком, воплотившим эту мечту в жизнь, был Жак-Ив Кусто. На дне гавани Марселя около замка Иф, известного по произведению Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», в 1962 году он построил первый в истории подводный дом, дав ему название «Преконтинент-1».
Следующий подводный дом «Преконтинент-2» был установлен Жаком-Ивом Кусто в двадцати пяти километрах от Порта-Судан в лагуне рифа Шааб-Руми.
С некоторых пор дайверы всего мира избрали развалины созданного Кусто дома для погружений. Изначально Жак-Ив Кусто задумал создать на дне поселок в виде космического уголка другой планеты, построив дом в виде звезды, похожий на инопланетную космическую станцию из будущего. Неподалеку располагались подводный гараж для «ныряющего блюдца», в котором Кусто и члены его команды опускались на большие глубины, склад-сарай и двухместный домик «Ракета».
Куда мы и направлялись.
Вот что рассказал нам о «Преконтиненте-2» один из членов команды Кусто Кристин Бониши:
«Экспедиция на Шааб-Руми, в Красном море, длилась шесть месяцев. Это был второй эксперимент с подводным домом – “Преконтинентом”. Эксперимент заключался в том, что мы жили на подводном судне на глубине десять метров. Также на глубине двадцать пять метров было установлено еще одно судно, где мы тестировали разнообразные смеси газов, пригодные для дыхания, что в то время было настоящим прорывом.
Целью этой экспедиции было основать подводное поселение. Мы должны были провести все подготовительные работы, а также установить подводный дом.
Одновременно с этим мы сняли бóльшую часть фильма под названием “Мир без солнца”. Это те части фильма, где показаны люди в серебристых костюмах, где показано “ныряющее блюдце”, как оно вплывает и выплывает из своего знаменитого подводного ангара. Когда вы увидите эти кадры, вы поймете, какая огромная работа была проделана: монтаж, демонтаж, техническое обслуживание всего оборудования, а также ночные и дневные погружения для подробного изучения окружающей среды».
Дача Кусто
Легкое течение несло нас вдоль живописнейшего кораллового рифа Шааб-Руми. Течения бывают не толь ко врагами дайвера, но и друзьями. Когда тебя, подняв на руки, несет ласковое течение, нужно расслабиться – в такие минуты невесомости приходит ощущение парения. При этом, что немаловажно, не расходуется энергия и уходит меньше воздуха из баллона – и ты можешь дольше наслаждаться удивительными видами морского дна.
Паря вдоль рифа, мы оказались возле клетки для за щиты от акул. От клетки почти ничего не осталось, только прутья, покрытые илом. Они лежали внизу под нами на глубине приблизительно сорока метров. Значит, дом Кусто близко. Мы прошли еще немного вдоль рифа, поднялись по нему вверх. Нашим глазам открылось небольшое плато, на нем развалины какого-то сооружения – вероятно, сарая, а чуть правее – инопланетный корабль…
«Инопланетный корабль» Жака-Ива Кусто, в нем располагалось «ныряющее блюдце»
Да нет, на обрыве стояла избушка на четырех куриных ножках; рядом с ней небольшая полянка, поросшая кустиками; живописные, поднимающиеся вверх скалы; скамеечка возле калитки; а из трубы избушки вверх поднимался дымок. Уютное местечко, чтобы встретить старость. На природе, дыша свежим воздухом… хотя все это показалось мне с первого взгляда. Не избушка это была вовсе, а все-таки космический инопланетный корабль, и не кустики это выросли на полянке, а морские кораллы. А дымок, вьющийся из трубы «избушки», – воздух, выходящий в отверстие в крыше, который выпускает за плывший туда дайвер. А жаль! Вот бы в таком живописном месте дачку снять, в тишине книжки бы писать о наших приключениях…
Это строение раньше было ангаром для «ныряющего блюдца», на котором Кусто опускался на глубину до трехсот пятидесяти метров. Ангар стоит на краю рифа, откуда открывается замечательный вид. Меня не оставляла мысль, что это одно из самых живописных мест для строительства дома. Вероятно, и Кусто был такого же мнения.
И потом, когда уже уходили на болтающийся над нами зодиак, я все оглядывался.
Эх, душевное местечко…
«Умбрия» – так не доставайся же ты никому!
Затонувший корабль «Умбрия» считается одним из самых интересных мест на планете для погружений с аквалангом. Корабль лежит на тридцатипятиметровой глубине вблизи Порта-Судан. История его по-своему уникальна.
Итальянское судно «Умбрия» было полностью загружено боеприпасами. Выйдя из порта Мессины 29 мая 1940 года, оно направлялось в Восточную Африку. Но туда ему не суждено было дойти.
Вопрос о вступлении Италии в войну на стороне Германии был практически решен, но официального заявления об этом не поступало, и на тот момент Италия считалась нейтральной страной, но все знали, что это только дело времени.
Затонувшая «Умбрия». Ее трюмы набиты снарядами, и если бы они сдетонировали, снесло бы половину Порта-Судан. Опасность взрыва остается и сейчас
Британский королевский флот, контролировавший Суэцкий канал, вынудил «Умбрию» бросить якорь вблизи Порта-Судан. Корабль был практически захвачен англичанами, на него высадили двадцать военных, которые должны были ожидать известия о вступлении Италии в войну, чтобы уже на полных правах нейтрализовать команду и принять руководство кораблем и его грузом. С этого момента участь «Умбрии» была предрешена, но судьба распорядилась иначе…
Ранним утром 10 июня 1940 года капитан «Умбрии» Лоренцо Мусан, фактически отстраненный от командования судном, слушал радио.
Его хитроумный план созрел, вероятно, заранее или был спланирован кем-то из военачальников, а он лишь выполнял приказ – сейчас этого уже не скажет никто. Но он первым узнал о том, что Италия объявила о вступлении в войну. Дальше нужно было действовать быстро и решительно. При помощи членов команды ему удалось на время отвлечь и нейтрализовать англичан и открыть кингстоны. Когда англичане опомнились, трюмы уже были полны воды. На глазах у всего британского королевского флота «Умбрия», не сдавшись и не спустив флага, уходила на дно, унося в трюмах смертоносное оружие. Из команды никто не погиб. Какова же судьба капитана – неизвестно.
Существует мнение, что если бы боеприпасы в трюме сдетонировали, взрывом снесло бы половину Порта-Судан. В то время это вызвало панику в городе. Не исключена эта возможность и сейчас – по прошествии семидесяти пяти лет.
Завораживающая красота погибших кораблей
Поделиться книгой: