Помоги проекту - поделись книгой:
Рынок казался бесконечным и не переставал удивлять
На улице Каира можно увидеть маленький магазинчик-закуток, в нем продают соки; рядом со входом – большое ведро, в котором стоят узловатые палки. Это сахарный тростник. При вас из тростника выжмут бокал сока; двух полутораметровых палок тростника вам вполне хватит. Вкус его сладковатый и напоминает разбавленное молоко.
Когда, отсняв нужный материал, мы прощались с охранявшим нас полицейским, Наташа, директор съемочной группы, до глубины души изумила невозмутимого стража порядка, показав ему в телефоне свою фотографию в дубленке и зимней шапке, а кругом заснеженный лес.
Город живых и мертвых
Город мертвых в Каире – самое большое и самое древнее кладбище Востока: по некоторым данным, ему две тысячи лет. Город мертвых не только последнее пристанище султанов: покоятся здесь и простые горожане. Но интересен он не только мертвыми, но и живыми, которые с успехом освоили чужую территорию и живут-поживают. Между могилами и склепами выстроены домики, маленькие магазинчики, между их стенами можно увидеть надгробную плиту с непонятыми надписями, полюбоваться склепом, а можно зайти рядом в магазин за мандаринами, выпить турецкий кофе, выкурить кальян… Цены здесь даже ниже, чем в городе живых, поэтому в город мертвых принято ходить за покупками. Заселено тут и большинство пригодных для этого склепов, так что – ничто не пропадает даром. Город мертвых живет жизнью живых, и теперь непонятно, чья это территория – живых или мертвых.
Из кафе на улицу выставлены пластмассовые столы; мужчины в длинных галабеях с куфиями на головах (головной платок, который носят мужчины в арабских странах), дымя кальянами, ведут неторопливую беседу. Эту картину можно наблюдать утром, днем и вечером не только в Каире, но и во всех городах Египта – так здесь проводят время мужчины.
Травоядное такси Каира
Я всегда думал, как же пьют и едят женщины в парандже, ведь у них полностью закрыто лицо и в щель видны только глаза.
В одном из кафе в Каире я, наконец, увидел это своими глазами. Женщина заносит чашку с кофе под нижнюю часть паранджи и осторожненько отпивает глоток. Мы не видим самого процесса – это скрыто от нас, как и ее лицо; тем же путем она заносит бутерброд и откусывает его. И все это незаметно для окружающих.
Подарок по-египетски
Возле кафе к нам подошел преклонных лет живописный араб в галабее с «арафаткой» на голове.
– Русские, русские… я люблю русских. Презент.
Он протянул мне маленький полудрагоценный камень с надрезами и что-то сказал по-арабски. Наш гид-араб перекинулся с ним несколькими словами.
– Подарок, – сказал мне гид. – Это жук скарабей, на счастье.
И отошел.
Я благодарно заулыбался, за кивал и положил презент в карман. Араб не отходил и, держа передо мной руку, потирал пальцы – жест, который обычно означает «гони деньги».
Это в России подарки бесплатные – в Египте они всегда стоят денег
– Презент, – между тем говорил он, потирая пальцы и иногда тыча мне ими в живот, – презент…
Я не знал, как поступить: если человек от чистого сердца сделал тебе подарок, неудобно обижать его, предлагая деньги, а то, что он потирает пальцы, – так может это у него привычка такая. Подумав, я все-таки до стал из кармана несколько монет и протянул египтянину. Он их взял и тут же перестал потирать пальцы.
Это у нас подарки бесплатные, а в Египте они всегда стоят денег. Вспомнил я об этом, когда в загипнотизированном состоянии меня увели в пустыню. Не знаю, как мне удалось оттуда выбраться. Но об этом позже.
Рискованная жизнь оператора
Наши съемки пирамид Гизы мне трудно будет забыть.
Съемочная группа разделились на две части: одна по ехала утром снимать восход солнца над Каиром, вторая, в которой оказался и я, поехала снимать восход солнца у пирамид Гизы. Мы выехали в половине пятого утра и долго не могли найти подъезд к пирамидам. Наш гид, житель Каира, никак не мог отыскать вход. Оказывается, часть пустыни, где находятся пирамиды, обнесена высоким забором, а вход по билетам разрешен с восьми часов утра. Ну а какой же восход в восемь часов? Мы плутали на автобусе по закоулкам Каира, стараясь найти место для съемок восхода. Наконец кто-то из местных жите лей направил нас в нужном направлении. Забор, конечно, миновать не удалось, но, забравшись на бархан, мы могли снять издали две пирамиды – это уже была удача. Оператор Дима настроил аппарат, и мы стали ждать восхитительного зрелища восхода солнца у пирамид. Но шло время, небо светлело, а восхода солнца все не было, и когда посветлело окончательно, мы поняли, что солнце взошло в облаках и с другой стороны, так что для нас съемки восхода солнца не состоялись.
Зато на восходе солнца появились бедуины.
На лошадях, лихо пустив их в галоп, они мчались вдоль забора с визгом и криками, приветствуя новый день. За ними пронеслась еще одна группа, потом они проскакали в обратную сторону. Это было необычное зрелище. Оператор Дима, завидев вдали приближающихся бедуинов, выскочил перед ними на середину дороги. Выставив камеру на треноге, он стал снимать мчащихся на него во весь опор бедуинов.
Каждому известно, что скачущего галопом коня трудно повернуть и невозможно остановить, хотя, по словам одного поэта, это удавалось какой-то женщине в отдален ном русском селении. Но мы-то понимаем, что это вне человеческих сил. Мысленно мы попрощались с оператором Димой… но бедуинские кони промчались мимо, только обдав его ветром и песком из-под копыт. Кадр был снят.
В дальнейшем я не раз еще убеждался в самоотверженности операторов, которые за удачный кадр могут от дать не только полцарства, но даже жизнь и здоровье.
Белая «арафатка»
В восемь часов, купив билеты, мы прошли на территорию заповедника.
Действительно здесь было что снимать: арабы на верблюдах в национальных расписных одеждах, ну, и до боли знакомые еще из учебников истории пирамиды. Все это было таким настоящим! Снять пирамиды хотелось и с этой, и с другой стороны, и залезть по ним на несколько огромных отполированных ступеней… Я с фотоаппаратом, увлекшись съемками, отошел от своих товарищей.
– Вы откуда приехали? – на ломаном английском спросил неизвестно откуда появившийся передо мной египтянин.
– Из России, – ответил я.
– О! Из России?! – воскликнул он на ломаном, но уже русском языке. – Я так люблю Россию! – в глазах его было абсолютное счастье, в котором невозможно было усомниться. – Путин! Дружба! Я так люблю Россию! Я хочу сделать вам подарок. Это бесплатно!
Хранитель могил – сфинкс
Он откуда-то достал и развернул белую ткань так ловко, что я даже ничего не успел возразить, накинул мне эту ткань на голову, а сверху водрузил обруч…
Что было потом, помню смутно… египтянин фотографировал меня у пирамид – сначала у одной, потом у другой – на мне почему-то оказался национальный наряд в виде длинной расшитой рубахи. Нас вместе с ним фотографировали какие-то французы, вероятно, принимая меня за местного жителя… Помню, мы шли в пустыню, и я, кажется, пел песню на арабском языке, которого ни слова не понимаю…
Когда я очнулся, рядом никого не было. Я стоял где-то в пустыне, вдалеке силуэты пирамид, в руках держал пакетик с дешевыми сувенирами, что-то сжимало голову. Я снял с головы обруч и белую «арафатку». Что я здесь делал, почему так далеко отошел от пирамид и где мне теперь искать съемочную группу? Вопросов было больше, чем ответов. Я запустил руку в карман куртки. Так и есть – я отдал за эти сувениры все сто фунтов, которые у меня были.
После говорили, что я, фотографируя, отошел от съемочной группы, но никто не придал этому значения. По том будто бы видели человека, похожего на меня – в белой «арафатке», в национальном египетском наряде – в компании двух арабов. Будто человек, похожий на меня, говорил на арабском языке и вел за ноздрю верблюда, а по том, напевая, один ушел в пустыню.
Пирамиды Гизы в наши дни
Потом уже поняли, что это был я. Тогда же меня искали среди людей на верблюдах, хотели обратиться к полицейским…
Но я вышел сам, держа в руках белую «арафатку».
Вторая съемочная группа тоже, разумеется, не сняла восход солнца из-за облаков. Когда мы вечером ужинали в гостинице, директор съемочной группы Наташа рас сказала странную историю с моим исчезновением и чудесным возвращением. Руководитель группы, опытный путешественник, выслушал рассказ с серьезным лицом.
– А какого цвета была «арафатка»? – спросил он.
– Белая.
– Я так и думал! – хлопнув себя по коленке воскликнул он. – Все могло закончиться намного трагичнее. Никогда не позволяйте незнакомцу надевать себе на голову «арафатку»… – и добавил: – Особенно белую.
Пирамиды Гизы (так выглядели они в XIX веке)
Дорога в Александрию
Местами бедность вопиющая. Мы проезжали какой-то комбинат между Каиром и Александрией. Большое здание комбината обнесено забором, три огромные трубы дымят нещадно. Вокруг комбината – болото с островка ми, на которых растет жухлая трава; на одном из остров ков – убогая лачуга из картона и полиэтиленовой пленки, рядом сидит мужчина, курит кальян; на кочках пасется худая корова, бегают ребятишки. Такая жизнь.
Основание Александрии
Александрия была основана в 332 году до нашей эры, как нетрудно догадаться, Александром Македонским, по проекту архитектора Дейнократа. И хотя об архитекторе почти ничего неизвестно, но сцена знакомства Дейнократа с Александром описана в тракта те римского архитектора и механика Витрувия «Десять книг об архитектуре».
«…Архитектор Дейнократ, полагаясь на свои замыслы и мастерство, отправился в ставку Александра, добиваться царского благоволения. Со своей родины он захватил с собой письма от друзей и близких к высшим начальникам и вельможам, чтобы облегчить себе к ним доступ, и, будучи вежливо ими принят, попросил их как можно скорее быть представленным Александру. Они это ему обещали, но медлили, дожидаясь удобного случая. Тогда Дейнократ, подозревая, что над ним издеваются, решил постоять за себя сам. А был он высоко го роста, красив лицом и очень статен и виден собою.
И вот, рассчитывая на эти природные данные, он раз делся на постоялом дворе, натерся маслом, на голову надел тополевый венок, на левое плечо накинул львиную шкуру и, держа в правой руке палицу, явился пред судилище царя, разбиравшего тяжбу. Когда народ обернулся на это невиданное зрелище, взглянул на Дейнократа и Александр. Восхищенный им, он приказал пропустить его к себе и спросил, кто он такой. “Дейнократ, – ответил тот, – македонский архитектор, принесший тебе замыслы и проекты, достойные твоей славы”…»
Если Каир по суматошности жизни принято сравнивать с Москвой, то Александрию – с Петербургом, воз можно, не только по аристократичности и интеллигентности ее жителей, но и по соизмеримости личностей, основателей этих разбросанных во времени великих городов.
Александрия – город двух погибших чудес света
Во всем мире Александрия знаменита двумя вещами: одной из крупнейших библиотек древности, Александрийской библиотекой, погибшей то ли в IV, то ли в VII веке, и признанным одним из семи чудес света Александрийским маяком, построенным в III веке до нашей эры и полностью уничтоженным землетрясением в веке XIV.
В Александрии мы планировали интервью с доктором Мухамедом Саидом из Института океанографии, занимающимся физикой океана, и сотрудником этого же института Мамдухом Аббасом, должность которого звучит буквально «кандидат наук загрязнения воды».
Съемку мы наметили возле Института океанографии на набережной, с которой открывается вид на Средиземное море.
Первое интервью отснять удалось: Мухамед Саид не только хорошо знал русский язык, но и оказался интересным собеседником. А вот с Мам духом Аббасом произошла накладка. Когда мы, поставив его в живописном месте, собирались начать съемку, к нам подошел полицейский….
Не буду рассказывать, что этот полицейский пригласил другого полицейского, тот – третьего, затем четвертого… но здесь получилось не так удачно, как в Каире. На набережной интервью снимать нам запретили, поэтому его снимали в гостинице на балконе моего номера, с которого открывался изумительный вид на Средиземное море.
Рынок Александрии
Вечером, когда Александрию накрывает темнота, го род меняется. И не только город, но, кажется, и люди. По улицам с громко включенной музыкой носятся мотороллеры, на которых сидят то двое, то трое молодых людей. Они выкрикивают что-то. Можно увидеть авто мобиль, из всех окон которого люди, наполовину высунувшись, хохочут, машут руками. Прохожие шарахаются в стороны.
Рынок Александрии не уступал изобилием и разнообразием Каиру
Узкие улицы с трех-четырехэтажными зданиями, перекрытые для движения транспорта, занимают огромные столы и прилавки, на которых разложен всевозможный товар; для покупателей между столами оставлен небольшой проход. Сверху над улицей в виде козырьков натянута ткань от солнца, причем по разношерстности козырьков понятно, что каждый продавец устанавливал ее самостоятельно. Импровизированные прилавки зава лены фруктами: манго, бананами, мандаринами, а также обувью. Развешано на крюках и разложено мясо; горы сладостей, одежды и сувениров, клетки с кроликами, невиданной величины кочаны капусты – все это в таком обилии и разнообразии, что удивительно, как все это можно купить! Видел я и прилавок, где продавали мясо морских черепах. У одной из них уже был распилен панцирь, другие несколько тел ждали своей очереди. Удивительные картины можно увидеть на рынке. Тут же, на торговой улице рядом со столом, заваленным мандаринами, мы видели развалины здания. Вероятнее всего, оно рухнуло, а не было снесено – задняя его стена еще держалась, кругом лежали груды строительного мусора.
У развалин на стульях сидели двое египтян и невозмутимо курили кальяны; рядом с ними, высоко поднимая лапы, ходил рыжий петух. Кажется, то, что окружает египтян, не имеет для них никакого значения – то ли они выше этого, то ли просто не замечают.
На таможне в аэропорту долго перебирали наше съемочное оборудование. Собралась целая толпа таможенников. Попросили меня показать отснятые на аппарат кадры, но ни на одном из кадров не обнаружили ни полицейских, ни военных – и нас отпустили, с некоторым даже разочарованием.
Боже! Какое счастье возвращаться домой!
Судан не для «чайников»
Дайверский самолет
В самолете все знали друг друга, как будто все летели одной компанией. Но это было не так – просто самолет направлялся в Судан, а туда летят только дайверы… хотя нет, было еще несколько странных людей не дайверской наружности, и один из них – затесавшийся между нами китаец.
Человек без паспорта – не человек
Самолет садился в пустыне, в полном смысле это го слова – во всяком случае, так нам казалось, когда он приближался к посадочной полосе. Это была не со всем пустыня: кое-где росли жухлые кусты – и это вес ной, двадцать девятого марта. Скоро их окончательно иссушит солнце и они будут иметь другой вид. Совсем маленький аэропорт на три полосы расположился действительно в пустыне, и других построек вокруг не наблюдалось. Первым делом на паспортном контроле у нас отобрали паспорта, пообещав вернуть перед отлетом на зад. Всем прибывшим предстояло нелегкое испытание – получение багажа.
Ищи-свищи!
Это так только кажется, что получить багаж – пара пустяков. В Судане это превращается в утомительное и нервное ожидание. Здесь все делается вручную: привозят первую телегу с сумками, включают ленту-транспортер. Редкие счастливцы расхватывают свои сумки, основная же часть ждет следующей телеги… и так до самой последней. Но последняя сумка, если вы еще не получили свою, не дает гарантии, что будет именно вашей. На этот раз одна девушка с нашего дайверского самолета так и не дождалась своего багажа, предположив, что кто-то взял вместо своей сумки ее. Похожая сумка много раз, невостребованная, крутилась на транспортере.
Пошли выяснять в администрацию аэропорта. Но их успокоили: никто ее сумку вместо этой не взял – этот багаж уже три недели выкладывается по прибытии каждого самолета. А ее сумку, вероятно, забыли где-то по пути. Отдых, разумеется, испорчен – ведь там находилось все ее дайверское снаряжение! Скорее всего, ее сумка тоже крутится на какой-нибудь ленте в африканской стране и будет крутиться по прибытии каждого самолета. И так будет всегда.
Судан слезам не верит
Нас заранее предупредили о том, что в Судан ни в коем случае нельзя провозить спиртные напитки.
Проходим таможню в Судане. Просветив, снимают с ленты два рюкзака: один – наш, другой – китайца, багаж которого бог весть как затесался между нашими вещами. В нашем рюкзаке все оказалось в порядке, чего не скажешь о китайце. Изумленные таможенники выну ли из него пакет с двумя коробками: в одной – литровая бутылка коньяка, в другой – литровая виски. Такой дерзости от китайского гостя никто, конечно, не ожидал. Собралась толпа таможенников. Они обступили маленького беззащитного человечка и со всех сторон грозили ему пальцами, досадливо качали головами, звонили куда-то по телефону… За такое святотатство китайцу грозил тюремный срок. Долго совещались, что делать. Потом, видно, посовещавшись с самым высоким руководством, решили дело замять. Просто вылили содержимое обеих бутылок в раковину, причем так, чтобы китаец смотрел… и плакал.
Путь к причалу
Наши вещи сложили на крышу автобуса и, перевязав их веревкой, повезли в Порт-Судан. Операторы из нашей группы, оказавшиеся на заднем сиденье, поглядывали на зад, на шоссе, не потерялось ли чего от тряски.
По пути в пустыне мы видели не только гуляющих верблюдов и жалкие лачуги бедняков, иногда встречающиеся между жидкими кустами, но и нацеленные куда-то в небо зенитные установки. Вспоминалось, что па спорта наши отобрали, и становилось как-то не по себе.
Поделиться книгой: