Учеба. Учиться всегда пригодится?

М-да. Ну, давайте до конца все расскажите.

Каждый раз, когда я ее за что-то ругаю, ну, не кричу громко, но жестко разговариваю, она говорит: «Ты меня не любишь».

Лена, а вы хотите сказать, что в тот момент, когда ее ругаете, вы ее любите?

Ну… конечно.

Что «конечно»? Попробуйте одновременно раздраженно разговаривать с каким-то человеком и чувствовать любовь. Вот я на вас посмотрю. Да вы чего? Вы ее любите в тот момент, когда ругаете?

Ага.

Я попробую поимпровизировать на эту тему. Что является проявлением любви? Я сейчас буду размышлять, а вы около радиоприемников будете либо кивать, либо говорить: «Какой идиот!» Мне кажется, что простейшее проявление любви — это делать так, чтобы моему любимому человеку было приятно. Подождите со мной спорить и говорить, что бывают разные ситуации. Я и сам это знаю. Но в тот момент, когда мне делают приятно, я понимаю, что человек меня любит. Теперь внимание: когда мне делают неприятно, первый вывод (Елена, проверьте по себе), который я делаю: я раздражаю этого человека, он хочет сделать мою жизнь сложнее, чем она есть, он меня не очень любит.

Но…

Дослушайте. Я знаю, что вам тяжело. Дальше вы выскажетесь. Родители любят такое клише: «Мы все делаем любя».

Но это неправда! Вот смотрите: приходит ребенок и, например, говорит: «Мам, я хочу мороженое». А мама отвечает: «Нет, сначала надо пообедать». Или ребенок говорит: «Мам, я хочу пойти с Ванькой погулять во дворе». — «Не-не-не, сейчас надо сделать уроки». «Мам, я хочу поиграть!» — «Не-не-не, сейчас надо почитать». Елена, это проявление любви — то, что я сейчас перечислил?

Нет, это навязывание наших интересов.

Согласен! С одной стороны, родители, конечно, заботятся… Теперь ваша гениальнейшая девица восьми лет не боится говорить, что думает и чувствует. Поздравляю вас с этим! «Мам, — говорит она, — попробуй со мной по-другому. Когда ты меня ругаешь, мама (озвучиваю я сейчас ее внутренний голос, хотя, может, ошибаюсь), ты меня отталкиваешь. Ты делаешь мою жизнь сложнее».

И сейчас я задам главный вопрос, это такой контрольный выстрел будет: а что такого может делать ребенок в восемь лет, что ему кто-то ставит двойку по поведению? Вот хотелось бы пример, просветите меня.

Ну, например, она ложится на парту и говорит: «Я хочу лежать, мне так удобно. Я хочу повернуться боком, мне так удобно». И это, естественно, выводит учителя.

Нет, это неестественно, что это выводит учителя. У меня для вас и для всех остальных есть сумасшедшая новость: работа учителя — учить детей. Это первый звоночек, что у нас что-то не так с профпригодностью. Дорогие друзья, в восемь лет нормально, если мы ложимся на парту, говорим с места, прыгаем на одной ножке, бегаем на переменке… Я до сих пор под впечатлением, нам неделю назад одна мама рассказала, что ребенка ругали за то, что он бегал. В школе ему запретили бегать на перемене. Ну это просто бред какой-то. А что дети должны делать?

Если человека не выпускают на перемену в коридор, это полное безобразие. «Выпускают» — вдумайтесь в это слово. Выпускают! Надсмотрщики выпускают на прогулку заключенных. Изменить это можете только вы. Тут ситуация однозначная, потому что детей обязаны выпускать на перемену. Обязаны. Это требование СанПиН. И на эту тему надо разговаривать. Когда я говорю про СанПиН, я не имею в виду «идите ругайтесь с учителями и пугайте проверками школу». До этого чаще всего не доходит. Просто поговорите об этом по-человечески. Ничего страшного не будет. Не позволяйте, пожалуйста, чтобы ваших детей обижали. Сколько роликов дети должны выложить в интернет, чтобы мы с вами схватились за голову и опомнились? И еще одну вещь про перемены я хочу сказать: нормально, если дети бегают, кричат, играют в догонялки. Детство проявляется именно в этом. Дети не должны ходить по струнке и выполнять любой приказ человека, который сильнее их. Детство — это шумно, детство — это весело.

Я не говорю, что детей ругать нельзя. Вопрос, какого результата вы хотите достичь. Внимание, друзья: ругать детей можно! Но посмотрите на пример Елены. Ее замечательная гениальная дочь отвечает на такое обращение. Она говорит: «Мама, я считаю, что в эти моменты ты меня не любишь». Можно ругать, но довольны ли вы будете последствиями? Значит, это история номер один.

История номер два. Не в том ведь дело, что их нельзя ругать. Проблема в том, что их и так ругают. Вот смотрите: она получила замечание от учительницы, которая, видите ли, не может выдержать, когда у нее восьмилетние дети лежат на парте. Вы простите, что я смеюсь, но я учитель по профессии, более того — директор школы. Ладно, оставим это на ее совести. Значит, вашей девочке от этого плохо. Она приходит домой — и что? Ее жизнь становится еще хуже. Ну зачем? В чем ваша цель? Я рискну предположить, а вы, Елена, меня остановите, если я иду неверным путем. Наверное, вы хотите ее обезопасить, защитить. Потому что если она будет вести себя неправильно, то получит щелчки, «удары». «Я хочу защитить ее…» Ну так поговорите с ней об этом. Скажите ей: «Дорогая моя доченька, я абсолютно на твоей стороне, я очень переживаю. Более того, я понимаю, что тебе тяжело, раз ты ложишься на парту. Это очень непростая ситуация. Чем я могу тебе помочь?» Я гарантирую вам, что ребенок, демонстрирующий такую смелость и доверие, сформулирует, чем вы можете ей помочь. И не бойтесь ответа: «Пойди и побей учительницу, мама». Она готова будет услышать ваш совет. Ей нужна какая-то помощь. Вы же хотите, чтобы ее жизнь была легче, а не тяжелее? Так зачем же ее делать тяжелее? В жизни наших детей будет немало людей, которые сделают их жизнь сложной или вообще невыносимой. Давайте окажемся единственными людьми, которые находятся на их стороне, даже когда они неправы. Кто сказал, что ей нельзя на парту ложиться? Родители, вы в курсе, что большинство детей делают уроки лежа? Знаете почему? Потому что это очень удобно.

Потому что удобно, да.

Правда же? Я не говорю: идите к учительнице и ругайтесь с ней. Но как минимум давайте окажемся с ней на стороне этой девочки. Надо попробовать себе сказать: «Я совершенно не буду ее ругать». Ну, это смешно — ругать человека за что-то. У вас не те отношения. Наоборот: «Я попробую ей помочь».

Я поняла.

Должен вам сказать, что если человек в восемь лет ложится на парту, он демонстрирует, что устал, правда?

Скорее всего, да.

И в этот момент для учителя самое простое — дать ребенку отдохнуть! А в чем проблема-то? Можно посидеть, выйти в коридор и попить водички, уйти в игровую… Это всего лишь человек, который устал сидеть за партой с ровной спиной и лег на парту. У учительницы должны быть профессиональные инструменты, позволяющие с этим работать. Учитель должен уметь закрутить процесс, чтобы в нем было удобно в том числе вашей дочери. А ваша, Елена, не работа, а забота — сделать так, чтобы она чувствовала себя уверенно в школе и дома. Иначе к переходному возрасту человек может прийти к ситуации, когда ему везде плохо. У него везде земля горит. Он приходит в школу и понимает, что там ему нечего делать. Приходит домой — там его ругают за то, что у него плохи дела в школе. Мы же с вами не хотим, чтобы так было? У нее должно быть место, где она чувствует себя уверенно.

Второй вопрос как раз об этом. Она у меня вообще неуверенная. Я не знаю, что с этим делать.

Интересно почему. Ладно, вы знаете.

То есть все из-за того, что я ее ругаю?

Мой ответ простой: потому что вы ее ругаете. Теперь давайте сами. Давайте устроим проверочную работу по пройденному материалу. Как это связано? Ну-ка, давайте обнаружим связь.

Она боится, что я буду ее ругать за то, что она делает что-то не так.

Справедливо? Вероятно, ваша дочь опасается быть собой. Вот она легла на парту (я полагаю, она не постоянно так делает) и проявила таким образом свою самость, собственный характер, собственную сущность. Ба-бах! — получила по голове за это. Она как человек, который быстро учится, очевидно, усвоила этот материал. В чем он состоял? «На всякий случай не высовывайся, не показывай, какая ты». Ну все. Значит, как она будет выбирать, какой следующий шаг сделать? Давайте подумаем. Внутренний голос, например, подсказывает ей: ляг на парту. Я специально беру сложный для вас пример. «Ляг на парту». Но ее за это ругают. Как ей надо поступить? Не ложиться на парту, а что сделать, когда она устала?

Что-то другое сделать.

Простите, в восемь лет? Ну какое «что-нибудь другое»? Я слышал, что бывают такие учителя (на Марсе, конечно, не у нас с вами), которые требуют, чтобы ребенок поднимал руку, если хочет выйти в туалет. Остановитесь на секунду и подумайте, как это унизительно, когда человек должен просить разрешения пописать. Вот представьте, если мы с вами окажемся в такой ситуации. Тем не менее я слышал, что такие учителя есть. История с туалетом неслучайна. С одной стороны, ребенку восемь лет, он знает, что хочет в туалет. С другой стороны, он человек гордый и не хочет сообщать, куда ему надо выйти, потому что он слышал, что есть учителя, которым мало вопроса «можно выйти?», они требуют, как тюрьме или в армии, объявлять причину. При этом писать он хочет, ему восемь лет. Как ему поступать?

Ну, ребенок, который стесняется, будет сидеть, терпеть.

Теперь вдумайтесь в это на одну секунду. Ну какого черта?

Это неправильно, конечно.

Это базисное право человека — пописать! Извините за эту тему, но речь идет о детях, и мы, как у доктора, говорим правду. Базисное право человека — не есть, когда он не хочет. Базисное право человека — одеться тепло, когда ему холодно, и снять с себя что-то, когда ему жарко. Базисное право человека — выбирать то, чем он хочет заниматься, перед этим научившись, конечно, делать выбор. И уж, естественно, право человека — идти в туалет. Поэтому как мама будьте на стороне своей дочери. Вы бережете ее, возможно, от каких-то поступков; за вами опыт, вы опасаетесь, вы боитесь и т. д. Но я скажу сокрушительную вещь: базисное право человека восьми лет — лечь на парту. Уже со временем мы выбираем, где ложиться, а где не ложиться. Конечно, это может помешать другому человеку, поэтому мы учимся с годами, как другим людям не мешать, как быть свободным, не нарушая свободу другого человека. Что значит быть свободным? Быть свободным — это осознавать собственную свободу, не лишая другого человека свободы. Чему я учусь у человека, который мне говорит: «Хочешь лежать на парте? Нет, ты не будешь на ней лежать! Хочешь играть? Нет, ты не будешь играть! Хочешь читать эту книжку? Нет, ты не будешь ее читать, ты будешь читать другую!»? Я учусь, с одной стороны, быть винтиком, который сам не способен ничего решать, с другой — человеком, который с другими будет взаимодействовать точно так же. Так что, Лен, ладно?

Да, я вас поняла. Спасибо большое!

У нас на связи Ольга из Магнитогорска. Здравствуйте, Ольга!

Здравствуйте, Дима. У меня сын во втором классе учится, ему девять лет. Он получает очень много замечаний по поведению от классного руководителя и от других учителей. У него весь дневник в красной ручке, учитель мне постоянно повторяет: «Поговорите с сыном». На самом деле дома я с ним разговариваю. Я его не ругаю, сажусь рядом, спокойно пытаюсь узнать, почему он так себя ведет. Я понимаю, что он очень эмоциональный, и я верю, что сын вполне может себя вести так, как рассказывает преподаватель. Но у нас еще и учительница очень строгая: все должно быть по правилам, все должны ходить строем… И очень трудно получается. Хочу такой вопрос задать: как я могу помочь своему сыну, чтобы он не конфликтовал с учителем, успокоился, не вел себя так плохо?

Ольга, мы с вами разговариваем эвфемизмами. Давайте скажем конкретно, как он себя ведет. «Так плохо», «плохо», «ужасно» — это как?

«Плохо» — это он кричит, бегает, выскакивает на уроке, выкрикивает что-то, вертится, разговаривает во время урока, а на переменах толкается и даже пинается. Я спрашиваю: неужели правда пинаешь? Объясняю, что нехорошо драться, а ответы у него все время такие: «Они сами виноваты, это не я, меня подставили…»

Я понимаю-понимаю. А скажите, пожалуйста, когда вы говорите «кричит и бегает» — это вот прямо на уроке кричит и бегает или на перемене?

Ну, я так понимаю, что все-таки на перемене. Но на уроке он, бывает, разговаривает с другими детьми на отвлеченные темы.

Просто смотрите, Оль, ответ на вопрос — это происходит на уроке или на перемене — довольно важен. Почему? Потому что после семи лет активно начинает развиваться произвольное внимание. Что это такое? Это то, чем обладают взрослые, мы с вами. Произвольное внимание — это когда я могу специально, волевым усилием остановиться, сосредоточиться на чем-то, что две минуты назад меня даже не интересовало. Поэтому если бы вы сказали, что это происходит на уроке, то это был бы другой разговор. Если он резвится на перемене, то есть тогда, когда он всецело принадлежит себе, это совсем иная история. Я начну с простого — со второго.

Если речь идет о том, что он бегает, прыгает, кричит на перемене, не нанося ущерба себе и другим, тогда нужно разговаривать со строгой учительницей о том, что это время принадлежит ему, да? И вы вместе можете подумать, как сделать так, чтобы дети могли активно проводить время на перемене.

Если же все-таки это происходит на уроке, для начала я бы посоветовал вам сходить к хорошему неврологу. Не потому что я думаю, что он чем-то болен, а потому что бывает такое, что внутри нас происходят какие-то процессы, про которые нам может сказать вот тот самый невролог. Вообще невролог — хороший врач, и к нему в таких случаях наведываться можно. Хороший невролог никогда не скажет вам: «Ну что у вас за распущенный мальчик!» Возможно, выяснится, что вашему сыну действительно очень трудно сосредоточиться, что у него такая особенность, которая называется синдромом дефицита внимания и гиперактивности. И вам дадут какой-то дельный совет. Такое бывает. У меня такая особенность есть, я совершенно точно про себя это знаю. И со многими такими детьми и взрослыми знаком лично. В общем, это нужно для того, чтобы вы понимали и были уверены в том, что нет чего-то, что мешает ему изнутри.

Если же он время от времени разговаривает на уроке или поворачивается к кому-то, пихает кого-то локтем и говорит: «Что у тебя получилось в задачке?» — это совсем другая история. Тогда нужно и с ним, и с учительницей разговаривать о том, как облегчить ему занятия. С кем ему стоит сидеть вместе? Каким образом ему решать эти задачки? Есть много разных способов взаимодействия с людьми с особенностями. Знаете, в современном мире педагоги понимают, что сегодня все дети с особенностями так или иначе. А может, у этой учительницы много учеников и она не задумывалась о нем ни разу, просто механически говорила вам: «Утихомирьте вашего мальчика». Возможно, после вашего разговора она решит, что раз ему письменно тяжело что-то формулировать, она будет тратить на него пять минут в день и разговаривать с ним. Понимаете?

Да, я вас поняла. По поводу невролога я хотела сказать, что ходила и к неврологу, и к психологу.

И оба…

И что говорит невролог?

И невролог, и психолог сказали, что все в порядке. То есть нет никаких неврологических отклонений или гиперактивности, у него нормальная активность.

Это, к слову, не отклонение, а особенность, я настаиваю на этой формулировке. У него абсолютно точно нет гиперактивности?

Точно.

Тогда мы с вами, Оля, уверенно возвращаемся к варианту номер один, когда, с одной стороны, вы вместе с учительницей стараетесь сформировать для него удобные и понятные рамки, поскольку речь идет о характере. Видимо, где-то он подсмотрел такую модель и теперь транслирует ее во все стороны. А с другой стороны, вы, конечно, продолжаете разговаривать с ним о границах, рамках, о других людях, которые находятся рядом с ним.

Коротенький вопросик такой: а дома совсем-совсем ничего подобного не бывает? То есть это стопроцентный сюрприз — в школе одно, а дома другое?

Да нет, конечно! Нет! Я и говорю, что знаю, какой у меня сын, да и семья у нас очень активная и физически, и, так скажем, психически. Поэтому я понимаю, откуда это может быть. Но тем не менее мне хочется ему помочь, чтобы он не был в конфликте…

Оль, приведите какой-нибудь домашний пример.

Ну, У него есть сестра — и они часто дома устраивают «разборки»: он ее задевает, обижает, обязательно ему надо толкнуть ее, чтобы она разозлилась или заплакала. Я стараюсь не вмешиваться.

Олечка! Не пойдет, это никуда не годится.

Нет?

Не годится, нет. Мне кажется, что это та самая ситуация, когда вы как мама и как любящий человек должны с ним поговорить. Не когда он поссорился с сестренкой, а когда он, наоборот, спокоен. И сообщить ему, что вас это не устраивает, что вы не готовы к тому, чтобы он обижал других людей, потому что вы не обижаете его, не обижаете папу, а папа вас и т. д. Не готовы — это красная черта, которую мы не перейдем…

Границы.

Нет-нет, про границы — это абстрактно, надо ему сказать: «Я — твоя мама, которая тебя обожает. Я чувствую, что у меня все вскипает внутри в такие моменты. Я не готова к тому, чтобы у меня дома такое творилось. Я бы и папе не позволила себя обижать, я бы и себе никогда не позволила обижать тебя». Ответ — «нет». Это тот случай (довольно редкий, к слову сказать), когда «нет» означает «нет». А дальше нужно раз за разом об этом говорить и возвращаться к ситуации. Напоминать ему об этом, когда он, например, приходит из школы. Иногда хватает одного напоминания на ушко: «Напоминаю тебе, мы с тобой об этом разговаривали». Да? Все.