Скажи, что любишь меня

— Гляди, что у меня есть, а? А у тебя не-е-т. Только мерзкий шнур, зато тут сочная, вкусная выпечка, — втянул носом запах, сделав вид, что жаждет укусить. Этого пережить собака не могла. Подскочила, бросившись прямо на Ярослава, от неожиданности выпустившего пирожок. Собака в полете схватила долгожданный трофей с маневром заправского циркача, а затем приземлилась прямо на груди упавшего хозяина, зацепившего рукой мультиварку с грохотом рухнувшую на пол и чудом не убив самого Тасманова при падении.



Лежал, разглядывая потолок, пока Пуся топталась по нему, пытаясь то ли сомкнуть челюсти на пирожке, то ли съесть целиком от жадности, измазывая в жире одежду.

— Да, — потянул задумчиво, — все-таки, ты реально сучка.

— Гав!

Глава 3 — Любить принца совсем не просто

Раиса громко зевнула, правда тут же смущенно огляделась, пряча взгляд от любопытных коллег. Федеральная служба судебных приставов — место вообще веселое. Кругом одни женщины, у половины из которых портреты бывших мужей были развешаны на доске почета прямо в коридоре. Куда не плюну — злобный неплательщик то налогов, то алиментов, то долгов по ЖКХ. И хотя у Кошкиной был собственный, вполне уютный кабинет, по традиции женского коллектива, составляющего основную часть, пить чай садились строго вместе.

С конфетками, печеньками да последними сплетнями, главной из которых сегодня: Раиса и ее несостоявшаяся бесконечная история невзаимной любви.

Дружный женский протяжный вздох разнесся над столом, пока Мария Ивановна жевала пончик, щедро макая его в сгущенку, запивая кофе.

— И что ты так ему и не сказала?

Кошкина уныло опустила голову, с грустью качнув головой. Суровый ведущий специалист-эксперт службы судебных приставов, претендующий на повышение до главного в свои 27 лет. Дочка полковника еще в прошлом милиции, комсомолка, спортсменка, красавица — такая невезучая романтичная дуреха, сейчас отчаянно грызущая нижнюю губу.

«Ты мне нравишься, Яр», — сказала вчера ночью, пока они пили чай за столом на кухне. Это было пятое признание в симпатии за все время их недолгого знакомства. А он смотрел на нее своими голубыми глазами цвета лазури, улыбаясь самой прекрасной из улыбок, повторяя:

— Ага, ты тоже прикольная!

— Тупой кретин, — выругалась Ирина, подпиливая изрядно отросшие покрытые гелем ногти, придирчиво разглядывая парочку оторвавшихся стразиков.

— Он не кретин, — обиделась за Ярика, с шумом отпивая чай, стараясь не попасть на форменную блузку. — Просто, кажется, не понимает серьезности моих слов.

— Всегда говорила: красавчики сплошь идиоты, — отмахнулась рыжеволосая Жанна, поправляя вжимающийся в кожу бюстгальтер под одеждой, тихонько чертыхаясь. — То ли дело мой Гоша!

— Бухает беспросветно, — буркнула Мария Ивановна, дожевывая выпечку. — Только жрет, пьет и на диване лежит! Нашла чем хвастаться, давно ли плакалась нам тут в жилетку?

Дамы загалтели, Жанна засопела, а вот Раиса рассеяно уставилась на бледно-зеленую стену напротив, чувствуя, как от тоски сжимается наивное девичье сердце. Оно жаждало любви, прямо как в романах. Тех самых, где суровые викинги похищали девиц, а затем делали их своими возлюбленными. Где лорды женились на горничных, пораженные стрелой Амура и где принцы были готовы бросить к ножкам своих избранниц все королевство лишь за один взгляд.

А этот принц вчера даже не соизволил извиниться за то, что разбудил посреди ночи. Знает ведь, что она всегда была готова его принять.

«Привенчала на свою голову, теперь мучаешься. Говорил тебе, длинная, не страдай фигней и найди мужика попроще», — прямо слышала голос Паши Канарейкина, снова вздыхая. И ведь тоже бабник был тот еще, пока на любви к своей маленькой блондинистой жене не помешался, превратившись из прожигателя жизни в бизнесмена и хорошего мужа. Бывают чудеса на свете, когда становишься единственной в глазах любимого — это именно то, чего хотела Раиса.

— Рай, — погладила ее по руке Аня, худенькая новенькая из отдела розыска должников. Невысокая, едва заметная на фоне остальных дородных дам, а показатели закрывала лучше остальных. Точно такса-ищейка выискивала каждого должника, вручая ему уведомления лично в руки, дабы не смел откреститься. — Ты не расстраивайся, ты же такая клеевая, он еще заметит тебя.

— Ой, Анька, — хрюкнула от смеха Ира, качая головой, — ты зря надежду то не сели в нашу кулему. Сколько раз ей говорили: ноготочки, волосы, реснички надо делать. Мужика нужно опа, — она сжала кулак. Подняв руку вверх. — За яйца хватать! Чтоб очнуться не успел, а она что? Думает, платье короткое натянула и все? Не, оно так не работает, особенно с красавчиками.

— Вообще ничего не думаю, что заладила, — буркнула Раиса, потянувшись к печенью, но тут же отдернулся пальцы, едва не получив по рукам.

— Не жри! Толстая будешь некрасивая! — погрозила пальцем Жанна, а Мария Ивановна закатила глаза, покачав головой, поправляя седой пучок, глядя в маленькое зеркальце.

— Какая толстая, ты рост мой видела?! — невольно наступила на собственную больную мозоль Рая, оглядывая плоский живот, проводя ладонями по талии. Рост под метр восемьдесят, это не просто модельный. Это уже за грань.

«Дылда» — дразнили в школе.

«Вот ты здоровенная» — по-глупому шутили те немногочисленные поклонники, с которыми девушка знакомилась через интернет, разглядывая свысока на очередного мнящего о себе много кавалера в каком-нибудь кафе. Даже Паша по-дружески подшучивал над ее ростом, что уж говорить о девочках.

— Жопа, знаешь ли, независимо от роста растет, — невозмутимо ответила Жанна.

— Да дай ты девочке поесть нормально, и так тощая! — возмутилась Мария Ивановна, пододвигая к Рае тарелку полную домашних пончиков. — Ешь мила и забудь уже этого недалекого. Такое счастье не видеть, значит, не достоин! Мужчина должен добиваться свою даму, а не наоборот. Это почему в ваше время в век интернета мужичонки какие-то хилые пошли, только и могут, что в игрушки играть. Вот мой, когда украл меня прямо с порога Загса…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Началось, — застонали остальные за столом, заворчав дружно.

Любая мечта того, кто не спалю полночи — придти домой с работы да лечь спать. Об этом Раиса думала всю дорогу до метро, затем в вагоне, дремля под мерный стук колес, после в ресторане Канарейкина. Заскочив на пару минут в гости. Успела только кивнуть на входе пропустившей ее без вопросов охране, сходу наткнувшись на чету Канарейкиных, ссорящихся прямо посреди холла под нервный взгляд администратора.

— Паша, я беременная, а не больная, — в сотый видимо, раз повторяла госпожа Канарейкина-Леонова, упирая руки в округлившие бока. Со стороны они смотрелись забавно: высокий, статный зеленоглазый шатен в костюме и маленькая хрупкая блондинка, округлившаяся от беременности. Судя по недовольному красивому лицу Паши, он злился, но терпел, сцепляя зубы, но стоя на своем.

— Львенок, — потянул железным тоном, глядя на невозмутимую жену. — Ты не будешь сюда мотаться на таком большом сроке! Нервничать тебе нельзя, ничего тяжелее ручки поднимать нельзя. Что тебе делать в ресторане? Инесса хорошо выполняет свои обязанности…

— Да ты ее грудь видел вообще?! Она же сейчас вывалится из блузки! — пропыхтела гормонально-неустойчивая беременная супруга Кенара, тыча пальцем куда-то в даль, куда вели входы в залы для посетителей. Незаметно Рая попыталась туда проскочить, но была замечена сначала Пашей, затем пыхтящей от недовольства Кирой.

— Длинная!

— Раиса!

Воскликнули одновременно, заставляя замереть. Повернулась, улыбнулась, посмотрев на каждого.

— Вы продолжайте, я так, поздороваться зашла, к Алле пироженок у нее выпросить от Жан-Пьера, — пробормотала, отступая, но куда там. Хищные взгляды, решительный вид.

— Куда собралась, Кошак, — потянул Паша, мигом преодолев расстояние между ними, обхватывая за плечи. От этого движения Раиса невольно поежилась, с опаской покосившись в сторону ревнивой супруги Кенара, но в янтарных глазах не увидела ни толики раздражения, только бескрайнее любопытство и интерес. Захотелось срочно домой, но кто бы отпустил.

— Райчик, — Кира хлопнула ресницами, улыбаясь. — Так рада тебя видеть, в отличие от Тасманова ты хотя бы чаще нас навещаешь.

— Тасманчик тебя боится, в прошлый раз ты ему всю рубашку соплями измазала, — хмыкнул Павел, подмигивая Рае весело, улыбаясь во все тридцать два. — Всего-то посмотрела, как рожает ослица!

— Подумаешь чувствительный какой, — насупилась блондинка, складывая руки на груди. — Я его не заставляла, сам сел со мной канал про животных смотреть. Ты же мне больше ничего не разрешаешь, — с намеком уставилась на него, да только Паша взор проигнорировал, изучая лепнину на потолке с рисунками. Купидоны да греческие боги всяко интереснее, чем претензии жены на тему собственной самостоятельности.

— Рая, он меня не пускает работать, — сделала еще ход, жалуясь подруге. Осторожно взглянув на Пашу, поймала строгий взгляд.

— Эээ… мне кажется Паша прав… — начала, слыша, как втянула воздух в легкие Кира, а Павел похлопал ее по спине, отпуская, словно говоря: «живи мол, правильный ответ». — Но все-таки стоит доверить несложную работу, чтоб не было так скучно.

Добавила, едва себе язык не прикусив. Паша тормознул, резко обернувшись, точно хищный зверь прищурив глаза, а Кира торжественно вскрикнула:

— Ага! Слышал, Канарейка? Раечка умная, дурного не посоветует. Выгоняй свою Мисс Сиськи из моего кабинета!

— Да что ты прицепилась к этим сиськам, Кира?! — гаркнул Паша, не выдержав.

— Тебе что грудастая молодая сотрудница дороже как работник?! — возмутилась, прекрасно понимая, что уже играет на нервах, но остановиться не могла. Рая шагнула в сторону черного хода, ведущего к кухне, слыша за спиной рычание Кенара в ответ на слова жены:

— Мне жена с нормальным давлением дороже!

Повсюду разносились манящие запахи еды, от которых буквально скручивало внутренности. Современная по всем стандартам кухня ресторана, где смело правила твердая женская рука главного шеф-повара «Баболовского дворца» находилась в самом центре, обслуживая три огромных зала. Туда-сюда сновали разношерстные работники, окликаемые самой Аллой Кениной, строго следящей за каждым движением.

— Ванька, три минуты соус помешивают, три! — рявкнула молодому парнишке, резко оборачиваясь к Раисе, улыбаясь. — Подружка, — подмигнула кокетливо, раскинув руки. Долгое время Кошкина не могла понять: это она так заигрывает в виду особой слабости к женскому полу или просто по-дружески. Но обнять себя позволила, вздыхая.

— Они опять ссорятся.

Не пришлось даже объяснять кто такие эти «они». Алла все поняла с первого раза, оторвавшись от нее, шагнув к холодильнику, где хранились заветные сладости, специально для нее припасенные.

— Опять шторм в мирном семейном море? — подмигнула, вытащив небольшую коробочку, на всякий случай, выглядывая Жана. Вредный француз терпеть не мог, когда его «шедевры» уходили на сторону даже с легкой руки руководителя. Ни Алла, ни Паша в этом плане не могли переубедить его в этом плане, оттого приходилось действовать втихомолку. Спрятав коробку в объемную сумку, побарабанив пальцами по мраморной столешнице, пока подруга разливала им откупоренное для блюда вино по бокалам.



— Он не пускает ее работать, а Кира злится. Из-за Инессы еще, — пожала плечами, вдыхая фруктово-ягодный аромат напитка, отпивая немного, ощущая приятное тепло, растекающееся по телу. Правда, спать захотелось еще сильнее. Значит никаких властных драконов на ночь, только сон и покой для нее.

— Да, — Алла махнула рукой, фыркая, — это она от безделья. Знает же, что Пашка потерянный для женского общества навсегда. Но гормоны скачут, скучно в четырех стенах, уже никакие курсы для будущих рожениц не помогают, а Кенар крутится все время. Как видишь, — кивнула на взмыленный персонал, улыбаясь. — Черт, мы процветаем!

— Вижу, — кивнула, искренне порадовавшись в душе. Они это заслужили. Все.

— Так что щас поругались, через двадцать минут ворковать будут. А Инесска нормальная баба, нафиг ей Пашка, она с нашим охранником Данькой крутит шашни, ей здоровенные плечистые бугаи больше по душе, — подмигнула. — Сначала на Радова заглядывалась, но разве ж у нашей хищницы Кристины отобьешь мужика? Решила выбрать рыбку поменьше.

Домой шагал изрядно утомленная, но счастливая, успев еще и перекусить на дорожку, договорится с Кирой на выходных пройтись по магазинам, пообещав Паше строго следить за ней. Вошла в подъезд, отметив, что лифт не работает, и вздохнула, зашагала по лестнице на пятый этаж, витая в мыслях ровно до тех пор, пока почувствовала знакомый запах сигарет. Сердце замерло, затем забилось, будто птица в запертой клетке, а сама девушка бросилась наверх, уставившись, в самые любимые и прекрасные в мире голубые глаза.

— Привет, — махнул рукой Тасманов, рассеявшись на подоконники, сбрасывая пепел снова в стоящий кактус, держа намотанный на руку поводок с собакой. Опустила взор ниже, наткнувшись на мордочку Пуси, всем своим гордым собачьим видом показываю превосходство над человечеством. Снова на Ярика, озадаченно наклонив голову.

— Тасманов, тебя, что из дома поперли соседи за грехи твои тяжелые? — спросила, пытаясь придать голосу, как можно больше равнодушия, шагнув ближе. Втянула аромат древесных нот его туалетной воды, наслаждаясь секундами близости подле него, пока не почувствовала мягкие подушечки шпица на своих ногах, когда Пуся встала на задние лапы, упирая передними в ее ноги, отчаянно раздирая колготки.

— Гав!

— Видишь ли, Рысенок, — озадаченно потер лоб, удерживая дымящую сигарету, пока Раиса наблюдала за тем, как гибнет носочно-чулочное изделие. — Мой собакен решила, что мультиварка это зло. Из-за нее я разбил ее случайно, так что теперь мне совершенно не в чем готовить?

«Сто самых тупых оправданий возглавил Ярослав Тасманов», — подумала, вскидывая темную бровь, глядя в довольное собой лицо.

— Издеваешься?

— Нет, красавица, — положил руку на сердце, перекрестившись. — Собакой своей клянусь, можешь съездить глянуть.

Закатила глаза, фыркая, вновь покосившись на приподнявшую уши Пусю, усевшую рядом, вздохнув.

— Предлагаешь мне тебе теперь готовить? — спросила, уже зная его и собственный ответ, поворачиваясь в сторону последнего лестничного пролета, поднимаясь до площадки. — Ты кстати как открыл дверь подъездную, у нас же домофон и все старушки подозрительные.

— Нет такой старушки, которая не сдалась бы под напором моего обаяния, — отозвался Ярик, шагая следом.

Уже поворачивая ключ в замке, спросила вдруг остановившись:

— Мне теперь что, всегда тебе готовить?

— По крайне мере, пока новую мультиварку не куплю, — заложив руки за голову, ответил Ярик, улыбаясь обезоруживающе. — На плите-то я готовить не умею.

Она знала, что он врал, уж кто-кто, а Ярослав Тасманов прекрасно умел готовить. Но зачем поднимать этот вопрос, если так счастлива, видеть рядом с собой, дышать с ним одним воздухом, слушая очередную порцию глупых пошлых шуток и рычание его собаки.

— Имей в виду, исключительно ради Пуси!

— Слыхала блохастая? Ты тут походу в тренде.

— Гав!

Глава 4 — А что есть ваша эта «любовь»?

— Люблю тебя, Яра.

Ярослав широко улыбнулся маленькой светловолосой девочке с двумя длинными тонкими косичками. На круглом детском личике ярким пятном выделялись большие серые глаза в обрамлении густых ресниц. Красавицей вырастит, много сердец мужских разобьет, в этом Ярик был уверен.

Хитро покосился, дорисовывая бегемотику на стене детского дома «Солнышко» ушко, принявшись кисти о смоченную в растворе тряпку, любуясь практически законченной картиной.

— Правда? — спросил рассеяно, рассматривая большие джунгли, поселившиеся теперь на втором этаже в игровой комнате. Рядом восхищенно переговаривались другие воспитанники, то и дело смущенно ловя восхищенные ахи с охами от воспитательницы да директрисы. Какое никакое, а увлечение маленьким брошенным одиноким детям.

— Да, — кивнула уверенно Олеся, смутившись немного, ковыряя потрепанный линолеум носком туфельки. Затем снова подняла на него глаза, спросив тихо:

— А ты меня любишь?

Вздрогнул, в последнее время этот вопрос звучал все чаще. Не только из уст детей, которым он периодически помогал, бесплатно обучая рисованию, но и взрослых дам. Девушки нет-нет, да задавались вопросов насчет его отношения к ним, но прислушиваясь к себе, Ярик не слышал ответа, потому что знал, что его нет.

— Я никого не люблю, — подмигнул, потрепав по макушке расстроенную девочку. — Но ты очень милая, уверен, однажды хороший человек тебя полюбит. Гарантирую.

— Но ты хороший. Разве не можешь полюбить меня? — озадачилась, хлопая ресницами, заставляя сердце сжаться. Что можно ответить детям обделенным любовью? Он не знал, слова подбирал тщательно, максимально облегчая правду.

— Я не хороший, именно поэтому не могу никого полюбить, — подмигнул, дернув за кончик косички. — Однажды попал в снежную бурю, сильно замерз, и теперь мое сердце превратилось в кусок льда.

Восхищение в глазах, молчаливое любопытство на детских и юношеских лицах вокруг. Даже Алевтина Аркадьевна застыла, поправив круглые очки, выжидающе глядя на него. Всем было интересно, люди все-таки крайне любопытные существа.

— Как Кай? — поинтересовался Федя Неканов, привстав на носочках, смотря прямо Ярославу в глаза, будто пытаясь найти ответ. — Тот, которого Снежная королева.

Улыбнулся широкой улыбкой, такой привычной для него, скрывая любые эмоции при упоминании этой сказки. Там откуда он родом, действительно холодно. Дальний восток достаточно суровый по климату регион, а его личная Снежная королева все еще жила там, навсегда заковав его сердце во льдах своего собственного замка.

— Возможно, как Кай, — ответил. Со всех сторон тут же посыпались крики, шум достиг своего максимума, пока Ольга Степановна не призвала к тишине. Безуспешно, но это позволило избежать дальнейших расспросов. Быстро попрощался с детьми, привычно вручив конверт с деньгами Алевтине Аркадьевне, не обратив внимания на ее побагровевшее от возмущения лицо. Она просила не носить деньги, он всегда игнорировал эти слова. В конце концов, пусть пользу приносят, так считал, выходя из помещения пропахшее красками.

— Ярик подожди!

Замер, обернувшись, едва успев поймать маленькую девочку, крепко обхватившую его тело.

— Ты не плохой, и не замерзший. Просто спящий принц, какая-нибудь принцесса однажды разбудит тебя волшебным поцелуем, — пробормотала Олеся.

Тихо рассмеялся, поглаживая по мягким волосам. Дети любят мечтать, Тасманов тоже когда-то мечтал. Пока не понял, что суровую реальность нельзя перебороть просто от одного желания, каким бы сильным оно не было. Особенно, если ты один.

Из серого большого здания вышел через полчаса. Никто не отпустил без предварительного чаепития, где привычная роль шута досталась ему. В такие моменты он отпускал себя, просто превращаясь в ребенка, которым никогда не позволялось быть. У отца только два метода воспитания: кулаки и бутылка водки. Слесарь с завода со странным для хабаровчан именем Марсель не считал нужным играть с сыном, он вообще считал, что парни должны быть самостоятельным, настоящими мужиками. А мужиков воспитывают ударом.

— Ну, и чего ты уши повесил, друг сердешный?