Леди в озере. Худой человек. Выстрел из темноты

— Только здесь она так не цветет.

Лоури засмеялся.

— Я был на озере в конце мая. Если уж вам так необходимо об этом знать. Думаю, до этого вы все равно докопаетесь. Тогда я и виделся с Кристал последний раз.

— У вас не было мысли жениться на ней?

Выпустив облачко дыма, Лоури произнес:

— Да, я подумывал об этом. У нее есть деньги. А деньги никогда не бывают лишними. Но все же женитьба — слишком дорогой способ их заполучить.

Я кивнул, но ничего не сказал. Лоури поглядел на ветку толокнянки и откинулся назад, выпуская дым и демонстрируя при этом резкие очертания своего бронзового горла. Я по-прежнему молчал, и вскоре он начал терять терпение. Взглянув на мою карточку, сказал:

— А вас, значит, нанимают, чтобы в дерьме копаться? Ну и как, получается?

— Похвастаться нечем. Доллар здесь, доллар там.

— И все не очень чистые, — добавил Лоури.

— Слушайте, мистер Лоури, не стоит нам вступать в перепалку. Кингсли считает, что вам известно, где находится его жена, но вы не хотите этого говорить. Или из подлости, или из деликатности.

— А как бы ему больше хотелось? — усмехнулся красивый человек с загорелым лицом.

— Ему все равно, лишь бы узнать нужные сведения. Чем вы занимаетесь, куда собираетесь с ней поехать, разведется она с ним или нет — все это его не очень волнует. Он просто хочет удостовериться, что с ней все в порядке, ничего не случилось.

Лоури, похоже, заинтересовался.

— Неприятностей? Каких неприятностей? — Он облизал это слово коричневыми губами, словно смакуя его.

— О тех неприятностях, о которых думает Кингсли, вам, скорее всего, неизвестно.

— О, ну так расскажите мне, — саркастически взмолился Лоури. — Я просто мечтаю услышать про какие-нибудь неизвестные мне неприятности.

— Здорово у вас получается, — заметил я. — О деле — ничего, зато всегда найдется повод поострить. Если вы думаете, что мы хотим привлечь вас к ответственности за то, что вы пересекли с ней границу, то вы ошибаетесь.

— Ну что же, мудрец, тычьте пальцем в небо. Только вам придется доказать, что это я оплатил стоимость проезда, иначе ничего не выйдет.

— Эта телеграмма должна что-то значить, — упрямо сказал я. Мне показалось, что я уже много раз повторял эту фразу.

— Возможно, что это просто шутка. Кристал обожает такие маленькие розыгрыши. Глупые, а иногда к тому же и злые.

— В этой шутке не видно никакого смысла.

Небрежным жестом Лоури сбросил пепел в пепельницу. Быстро посмотрел на меня и тут же отвел глаза.

— Я ее разочаровал, — медленно произнес он. — Может быть, она хотела отомстить мне таким образом. Однажды мы договорились, что я приеду к ней на выходные. А я не приехал. Она мне надоела.

— Угу, — кивнул я и посмотрел на него долго и пристально. — Так мне не очень нравится. Меня больше устроило бы, если бы вы поехали с ней в Эль-Пасо, там поссорились и разошлись. Могло быть такое?

Даже под загаром было заметно, что Лоури слегка покраснел.

— Проклятье, — процедил он. — Я, кажется, уже сказал, что никуда с ней не ездил. Никуда. Можете вы, наконец, это уяснить?

— Я уясню, когда поверю вам.

Лоури подался вперед, чтобы затушить сигарету. Легко, но без спешки поднялся, затянул пояс халата и стал у края тахты.

— Ладно, — произнес он отчетливо и грубо. — Вон отсюда. Проваливай. Хватит с меня всей этой второсортной чепухи. Тратишь тут попусту мое время, да и свое, если оно, конечно, хоть чего-нибудь стоит.

Я встал и усмехнулся.

— За мое время мне не так много, но платят. А не могло случиться так, что в каком-нибудь магазине у вас произошли небольшие неприятности, скажем, в галантерейном или ювелирном отделе?

Лоури смотрел на меня внимательно, сведя брови и сжав губы.

— Не понял, — процедил он, но в голосе чувствовалась работа мысли.

— Все ясно, — сказал я. — Благодарю за внимание. Кстати, чем вы занимаетесь с тех пор, как ушли от Кингсли?

— Какого черта вам это знать?

— Никакого. Впрочем, это я всегда смогу выяснить. — Я сделал шаг к двери.

— Сейчас я ничем не занимаюсь, — холодно бросил Лоури. — Со дня на день меня должны назначить на флот.

— Должно быть, там вы преуспеете, — сказал я.

— Угу. Пока, любознательный вы наш. Только не стоит возвращаться. Меня не будет дома.

Я подошел к выходу и дернул дверь. От влажного морского воздуха она разбухла. Когда удалось наконец ее открыть, я оглянулся. Лоури стоял сощурившись, едва сдерживая гнев.

— Вернуться мне, может быть, и придется, — сказал я, — но не для того, чтобы обменяться колкостями. Я вернусь, если потребуется кое-что обсудить.

— Значит, вы считаете, что я лгу? — взбешенно прорычал Лоури.

— Я считаю, что вы чего-то не договариваете. Слишком многих я повидал, чтобы этого не понять. Возможно, к моему делу это никакого отношения не имеет, тогда вам снова придется меня выставить.

— С удовольствием, — сказал Лоури. — Только в следующий раз прихвати с собой кого-нибудь, чтобы было кому довезти тебя до дому. На тот случай, если приземлишься на задницу и отшибешь свои мозги.

И после этой фразы, вне всякой связи с ней, Лоури сплюнул на ковер у своих ног.

Меня это покоробило. Как будто сошел с человека внешний лоск, и перед тобой предстал хам во всей своей красе. Или будто утонченная на вид дама начала выражаться словами из трех букв.

— Будь здоров, красавчик, — бросил я на прощание, закрыл дверь — для этого пришлось дернуть ее посильнее — и пошел по дорожке на улицу. Остановился на обочине и бросил взгляд на дом, стоящий напротив.

4

Дом был длинный, приземистый, стены покрыты розовой выцветшей штукатуркой, приобретшей приятный пастельный тон, оконные рамы выкрашены в тускло-зеленый цвет. Крыша из грубой зеленой черепицы. Глубоко сидящая входная дверь обрамлена мозаикой из разноцветных кусков черепицы, перед домом, за низкой оштукатуренной стеной, поверх которой идет железная решетка, начавшая уже ржаветь от прибрежной влаги, — небольшой цветник. Слева к стене примыкает гараж на три машины, из гаража во двор выходит дверь, от которой к дому ведет бетонная дорожка.

В столб калитки вставлена бронзовая табличка, на которой написано: «Элберт С. Алмор, Д. М.[5]».

Пока я стоял, глядя через улицу, из-за угла с урчанием выехал черный «кадиллак», который я уже видел. Притормозив, он начал разворачиваться, чтобы попасть в гараж, но, решив, что моя машина помешает, проехал до конца улицы и развернулся на площадке перед железной решеткой с орнаментом. Медленно вернулся назад и въехал в пустовавшую третью секцию гаража.

Худой человек в темных очках и с медицинским саквояжем в руке пошел по дорожке к дому. На половине пути замедлил шаг и пристально посмотрел на меня. Я подошел к своей машине. Мужчина открыл ключом дверь и снова оглянулся.

Сидя в «крайслере», я курил и подумывал, не стоит ли нанять кого-нибудь для слежки за Лоури. Решил, что пока не стоит.

В окне первого этажа, рядом с боковым входом, в который вошел доктор Алмор, шевельнулись занавески. Их раздвинула худая рука, и я уловил световой блик, отразившийся от очков. Занавески держали раздвинутыми достаточно долго, потом их вновь задернули.

Я посмотрел на дом Лоури. С моего места были видны крашеные деревянные ступени заднего крыльца, по которым можно спуститься и выйти в переулок. Я снова перевел взгляд на дом Алмора, прикидывая, знаком ли Алмор с Лоури, и если да, то насколько близко. Наверное, они знакомы, раз два их дома — единственные во всем квартале — стоят друг против друга. Только вряд ли доктор захочет сообщить мне что-нибудь о Лоури. Пока я наблюдал, занавески снова раздвинулись.

На средней части тройного окна жалюзи не было. За стеклом, скосив в мою сторону внимательный взгляд, насупив худое лицо, стоял доктор Алмор. Я стряхнул пепел с сигареты в окно машины, а он в этот момент резко повернулся и сел за стол. На столе перед ним стоял саквояж с двойными ручками. Сидя в застывшей позе, Алмор забарабанил по столу пальцами. Вот рука потянулась к телефону, коснулась его, но снова вернулась в прежнее положение. Алмор закурил сигарету, яростно помахал спичкой, затем вернулся к окну и опять пристально уставился на меня.

Если все это и представляло какой-то интерес, то только потому, что Алмор был врачом, а врачи, как правило, самые нелюбопытные люди на свете. Еще в бытность интернами[6] они успевают выслушать такое количество чужих секретов, что их хватает на всю оставшуюся жизнь. А вот моей персоной Алмор, похоже, заинтересовался. И даже больше, чем заинтересовался, — он забеспокоился.

Я уже протянул было руку, чтобы повернуть ключ зажигания, но тут распахнулась входная дверь в доме Лоури; я опустил руку и снова откинулся назад. Лоури энергично зашагал по дорожке, бросил взгляд вдоль улицы и повернул к гаражу. Одет он был так же. На руке висели мохнатое полотенце и подстилка. Я услышал, как поднялись ворота гаража, как открылась и захлопнулась дверца машины, потом заскрежетал и зачихал заводящийся двигатель. Выпустив из выхлопной трубы облачко газов, машина выехала на дорогу. Небольшой красивый автомобиль синего цвета; откидной верх опущен, а над ним слегка возвышается блестящая голова Лоури. Сейчас на нем были аккуратные солнцезащитные очки с очень широкими белыми дужками. Автомобиль проехал квартал и исчез за поворотом.

Ничего особенного. Просто мистер Кристофер Лоури отправился на берег широкого Тихого океана поваляться на песочке, погреться на солнышке и покрасоваться перед девочками.

Я снова сосредоточил внимание на докторе Алморе. Теперь он сидел у телефона, но не говорил, а только держал трубку у уха, курил и чего-то ждал. Потом подался вперед, как делают, когда в трубке раздается голос, выслушал, положил трубку и записал что-то на листке бумаги. Затем на столе появилась тяжелая книга с желтым обрезом; раскрыл он ее где-то посередине. За это время всего лишь раз взглянул из окна на мой «крайслер». Найдя нужное место, доктор склонился над книгой, и над страницами повисли небольшие кольца дыма. Алмор записал что-то еще, отложил книгу и снова взялся за телефон. Набрал номер, торопливо заговорил, кивая головой и жестикулируя в воздухе сигаретой.

Закончил разговор и повесил трубку. Откинулся назад и погрузился в раздумье, уставившись в стол, но не забывая каждые полминуты поглядывать в окно. Он чего-то ждал, и я ждал вместе с ним, хотя ждать мне было нечего. Врачи многим звонят и беседуют со множеством людей. Врачи выглядывают из окон, хмурятся, проявляют беспокойство, случаются у врачей свои проблемы, и тогда они нервничают. Врачи, в сущности, такие же люди, что и все мы.

Но в том, как вел себя этот врач, была какая-то особенность, которая меня и заинтересовала. Я посмотрел на часы, подумал, что сейчас самое время перекусить, но с места не сдвинулся, а закурил еще одну сигарету.

Прошло еще минут пять. Из-за поворота на большой скорости выехал зеленый автомобиль-седан. Резко, так, что завибрировала высокая радиоантенна, затормозил перед домом доктора. Из машины вышел блондин с засаленными волосами и направился к входной двери. Позвонил и нагнулся, чтобы зажечь спичку о ступеньку. Повернул голову и скосил глаза на мою машину.

Дверь открылась, и мужчина зашел в дом. Чья-то невидимая рука задернула занавески на окне кабинета доктора Алмора. Я сидел, продолжая пялиться на затененное окно. Время шло.

Дверь снова открылась, крупный мужчина вразвалочку сошел с крыльца и вышел через калитку. Отбросив подальше сигаретный окурок, взъерошил волосы. Передернулся, ущипнул себя за кончик подбородка и наискосок начал переходить улицу.

В тишине гулко раздавались его неторопливые шаги. Занавески на окне доктора вновь раздвинулись. Алмор, приготовившись наблюдать, застыл у окна. В окошке моего автомобиля рядом с моим локтем возникла большая веснушчатая рука. Над ней нависло широкое лицо с глубокими складками. Глаза на лице были голубые, с металлическим оттенком. Твердо взглянув на меня, мужчина заговорил глубоким резким голосом:

— Ждете кого-нибудь?

— Не знаю, — ответил я. — А что, похоже?

— Вопросы буду задавать я.

Я ухмыльнулся.

— Будь я проклят, вот в чем разгадка этой пантомимы.

— Какой еще пантомимы? — Мужчина недружелюбно смотрел на меня ровным тяжелым взглядом голубых глаз.

Я ткнул сигаретой через улицу.

— Нервная Нелли у телефона. Наверняка предварительно узнал мое имя через автоклуб, разыскал его в городском справочнике, а потом вызвал полицию. Только в чем, собственно, дело?

— Предъявите свои водительские права.

В ответ я посмотрел на него его же собственным взглядом. Это нетрудно.

— Ваши ребята всегда включают сирену и грубо себя ведут только для того, чтобы установить личность?

— Если я поведу себя грубо, ты, парень, не обрадуешься.

Я подался вперед, повернул ключ зажигания и нажал на стартер. Двигатель завелся и заработал на холостых оборотах.

— Выключи мотор, — свирепо рявкнул мужчина и поставил ногу на подножку машины.

Я выключил двигатель, откинулся на сиденье и посмотрел на него.

— Ты что, черт подери, — прорычал он, — хочешь, чтобы я тебя из машины вытащил и о мостовую приложил?

Я достал бумажник и вручил ему права. Он вынул из целлулоидного футляра мои водительские права, потом перевернул их и увидел фотокопию моей лицензии. С презрением вернул все мне. Рука мужчины исчезла и появилась снова с желто-синим полицейским жетоном.

— Дегармо, детектив-лейтенант, — представился он своим тяжелым звериным голосом.

— Рад познакомиться, лейтенант.

— Ладно. А теперь объясните, почему вы ведете наблюдение за домом Алмора.

— Я не веду, как вы выразились, наблюдения за домом Алмора, лейтенант. Я знать не знаю доктора Алмора и не вижу никакой причины вести наблюдение за его домом.

Дегармо повернул голову и сплюнул. Что-то часто сегодня попадаются мне плюющиеся ребята.

— А что же тогда вы тут делаете? Мы здесь зевак не любим. У нас в городе их нет.

— В самом деле?

— Ну да, в самом деле. Так отвечайте. А то можем проехаться в участок, где под ярким светом придется во всем признаться.

Я не ответил.

— Это ее люди тебя наняли? — неожиданно спросил он.

Я покачал головой.

— Тут один такой тоже все ошивался, да только он плохо кончил. Вот так-то, дорогуша.

— Бьюсь об заклад, это интересно, — сказал я. — Если бы только я еще и понял чего-нибудь. Что он тут делал?

— Пробовал поцапаться с доктором, — не очень уверенно произнес полицейский.

— Жаль, я не знаю, как это делается, — сказал я. — Но с виду этого человека легко укусить.

— Разговор в таком духе ни к чему не приведет, — предупредил он.