Помоги проекту - поделись книгой:
Я спросил:
— Почему?
Он поднялся, открыл запертый сейф, достал оттуда сложенный лист бумаги и подал, мне. Развернув его, я увидел телеграфный бланк. Телеграмма была послана из Эль-Пасо 14 июня в 9 часов 19 минут утра. Адресована Дереку Кингсли, 965, Карсон-драйв, Беверли-Хиллс. Текст гласил:
«УЕЗЖАЮ МЕКСИКУ ПОЛУЧИТЬ РАЗВОД ТЧК ВЫХОЖУ ЗАМУЖ КРИСА ТЧК ЖЕЛАЮ УДАЧИ И ПРОЩАЙ КРИСТАЛ»
Я положил телеграмму на стол, а Кингсли протянул мне большую, очень четкую фотографию на глянцевой бумаге: мужчина и женщина сидят на песке под пляжным зонтиком. Мужчина в плавках, женщина в вызывающем купальнике из акульей кожи. Молодая, стройная, хорошо сложенная улыбающаяся блондинка. Мужчина — этакий дюжий темноволосый красавец: красивые плечи и ноги, блестящие волосы, белые зубы. Типичный образец разрушителя семейных очагов ростом в шесть футов. Руки будто созданы для объятий, а весь интеллект написан на лице. В ладони держит темные очки и улыбается в объектив натренированной непринужденной улыбкой.
— Это Кристал, — сказал Кингсли, — а это Крис Лоури. Пусть будут друг с другом, и черт с ними обоими.
Я положил снимок на телеграмму.
— Ясно. Но в чем же тогда проблема?
— В нашем коттедже нет телефона, — сказал Кингсли, — поэтому телеграмма естественна. Но прежде чем я успел все как следует обдумать, я получил телеграмму. И текст телеграммы меня не очень удивил. Мы с Кристал уже много лет живем порознь. У нее своя жизнь, у меня своя. У нее есть деньги, и вполне приличные. Около двадцати тысяч в год от семейной корпорации, которая владеет крупным нефтяным месторождением в Техасе. Она погуливала, и я знал, что среди ее приятелей числится и Лоури. Удивило меня лишь то, что она на самом деле решила выйти за него замуж. Потому что кроме того, что этот человек — профессиональный охотник за женщинами, больше он из себя ничего не представляет. До этого момента картина вырисовывалась ясная, вы понимаете?
— А потом?
— Две недели никаких известий не было. А потом мне позвонили из гостиницы «Прескот» в Сан-Бернадино и сообщили, что в гараже у них стоит «паккард-клиппер», зарегистрированный по моему адресу на имя Кристал Грейс Кингсли. Машиной никто не интересовался, и они не знали, что с ней делать. Я попросил, чтобы они подержали ее у себя, и выслал чек. В этом тоже не было ничего особенного. Я вычислил, что Кристал все еще могла находиться за границей, а если они поехали туда на машине, то на машине Лоури. Но вот позавчера я встречаю Лоури перед спортивным клубом, это здесь, на углу. И он говорит, что понятия не имеет, где Кристал.
Кингсли бросил на меня быстрый взгляд и выставил на стол бутылку и два бокала из дымчатого стекла. Разлил выпивку, пододвинул один бокал мне, свой поднял к свету и медленно произнес:
— Лоури сказал, что никуда он с Кристал не уезжал, уже два месяца с ней не виделся и вообще не знает, где она и что с ней.
— Вы ему поверили? — спросил я.
Кингсли хмуро кивнул, выпил и отодвинул бокал в сторону. Я отхлебнул из своего. Шотландское виски. Причем не лучшего качества.
— Я ему поверил, — ответил Кинсли, — хотя, может быть, и не стоило этого делать, но только не потому, что этот парень внушает доверие. Отнюдь. Просто этот паршивый сукин сын считает очень изящным спать с женами своих знакомых, а потом этим хвастаться. Я уверен, ему доставило бы огромное удовольствие сообщить мне, что он подбил мою жену уйти с ним, оставив меня с носом. Таких котов я знаю, а уж этого-то и подавно. Когда-то он ездил для нашей компании по одному маршруту, и у него постоянно были неприятности. Он просто не мог оставить в покое обслуживающий персонал. Кроме того, я рассказал ему про эту телеграмму из Эль-Пасо. Так что я просто не понимаю, какой смысл ему врать.
— Ваша жена могла прогнать Лоури, — предположил я. — И это могло глубоко его уязвить — задеть его комплекс Казановы.
Лицо Кингсли чуть посветлело. Покачав головой, он сказал:
— Все же я больше, чем наполовину ему верю. Вам придется доказать, что я ошибаюсь. Отчасти для этого вы мне и нужны. Но есть и еще одно неприятное обстоятельство. У меня хорошая работа, а работа есть работа, и мне нельзя доводить дело до скандала. Если жена попадет в полицию, то меня быстренько отсюда выпроводят.
— В полицию?
Кингсли угрюмо пояснил:
— Время от времени моя жена совершает кражи в магазинах. Я думаю, что это всего лишь своеобразная мания, которая находит на нее, когда она слишком уж часто прикладывается к бутылке, но тем не менее такое случается, и мы пережили несколько довольно неприятных сцен в директорских кабинетах. До сих пор мне удавалось не доводить дело до заявлений в полицию, но если что-то подобное случится в чужом городе, там, где ее никто не знает… — он развел ладони и бессильно уронил их на стол, — тогда дело запахнет тюрьмой, ведь так?
— У нее брали когда-нибудь отпечатки пальцев?
— Нет, ее ни разу не арестовывали, — ответил Кингсли.
— Я имею в виду другое. Иногда в больших магазинах ставят условие: вас не отдают в руки полиции, но берут ваши отпечатки. Любителей это отпугивает, а клептоманы попадают в картотеку службы внутренней охраны. Когда количество отпечатков достигает определенного числа, они берут вас за жабры.
— Насколько мне известно, ничего подобного не было, — пробормотал Кингсли.
— Ну что же, — сказал я, — думаю, что кража в магазине пока отпадает. Если бы ее арестовали, то стали бы наводить справки. И пусть в протоколе ваша жена расписалась бы как Джейн До, полиция все равно вышла бы на вас. Да и ваша жена, окажись она в такой ситуации, принялась бы взывать о помощи. — Я похлопал по бело-голубому телеграфному бланку. — Телеграмма отправлена месяц назад. Если бы что-то похожее случилось примерно в то время, сейчас вопрос был бы уже решен. Если это первая ее провинность, она отделалась бы штрафом или условным осуждением.
Чтобы справиться с волнением, Кингсли налил себе еще.
— Вы меня немного успокоили, — сказал он.
— Но могло случиться и многое другое, — заметил я. — Ваша жена на самом деле могла уехать с Лоури, а потом расстаться с ним. Могла уехать с другим мужчиной, а телеграмму дать для отвода глаз. Могла уехать одна или с какой-нибудь женщиной. Могло случиться так, что она выпивала сверх меры, а теперь проходит курс лечения, скрываясь в каком-нибудь частном санатории. Она могла попасть в какой-нибудь переплет, о котором мы и понятия не имеем. С ней могли сыграть какую-нибудь грязную шутку.
— Боже праведный, — воскликнул Кингсли, — не говорите так.
— Почему не говорить? Необходимо взвесить все. У меня достаточно смутное представление о миссис Кингсли, но я понял, что женщина она молодая, симпатичная, импульсивная и достаточно безрассудная. Что когда она выпьет, то способна наделать глупостей. Что любит мужчин и готова связаться с незнакомым человеком, который может оказаться обманщиком. Правильно?
Кингсли кивнул.
— Все точно, до последнего слова.
— Сколько при ней могло быть денег?
— Денег она обычно носила с собой много. У нее свой счет в банке. При ней могла быть любая сумма.
— Дети у вас есть?
— Нет.
— Ее делами распоряжаетесь вы?
Кингсли покачал головой.
— Ведения дел как такового не существовало, она только представляла чеки, получала деньги и тратила их. За всю свою жизнь она и пяти центов ни во что не вложила. И естественно, что никакой выгоды от ее денег мне не будет, если вы об этом сейчас подумали. — Помолчав, он добавил: — Не думайте, что я не пытался изменить положение дел. Я тоже человек, и мне не доставляет удовольствия наблюдать, как каждый год двадцать тысяч долларов уходят коту под хвост, а взамен ты не получаешь ничего, кроме похмелья по утрам и дружков типа Криса Лоури.
— Какие у вас отношения с ее банком? Можете вы получить сведения о чеках, которые ваша жена выписывала за последние два месяца?
— Они не сообщат. Однажды, когда мне показалось, что жену шантажируют, я уже пытался получить такую информацию. Безрезультатно.
— Мы можем получить такие сведения, — сказал я. — Возможно, нам даже необходимо будет их получить. Для этого придется обратиться в бюро по розыску пропавших без вести. Вам бы этого не хотелось?
— Если бы мне этого хотелось, я не стал бы нанимать вас.
Я кивнул, собрал со стола и рассовал по карманам вещественные доказательства.
— Кроме тех обстоятельств, — что уже ясны, существует много других, — сказал я. — Но я начну с того, что встречусь с Лоури, а потом совершу поездку на Малое Оленье озеро и кое о чем порасспрашиваю там. Мне понадобится адрес Лоури и записка к управляющему вашим горным имением.
Кингсли вынул из стола бланк, написал на нем несколько строк и отдал мне. Я прочел:
«Дорогой Билл, этой запиской я хочу представить тебе м-ра Филипа Марло, который хочет осмотреть мое владение. Покажи, пожалуйста, ему мой коттедж и всячески ему помогай. Твой Дерек Кингсли».
Я сложил листок и вложил его в конверт, на котором Кингсли, пока я читал, уже надписал адрес.
— А что там с другими коттеджами? — спросил я.
— В этом году там еще никого не было. Один из владельцев находится на государственной службе в Вашингтоне, другой — в форте Ливенворт, Их жены с ними.
— Теперь адрес Лоури, — попросил я.
Взгляд Кингсли уперся в одну точку у меня над головой.
— Бэй-сити. Дом я смог бы найти, а вот адреса не помню. Наверное, он есть у мисс Фромсетт. Зачем он вам, ей нет нужды знать. Это на случай, если она вдруг поинтересуется. И еще вы сказали, что берете сто долларов.
— Точно, — подтвердил я. — Именно это я сказал, когда вы стали на меня наседать.
Кингсли усмехнулся. Я встал, помедлил, стоя рядом со столом и глядя на него. Через секунду спросил:
— Вы ведь не утаиваете ничего важного?
Кингсли посмотрел на свой большой палец.
— Нет, я ничего не утаиваю. Я волнуюсь и хочу выяснить, где моя жена. Чертовски волнуюсь. Если хоть что-то узнаете, звоните мне в любое время, хоть днем, хоть ночью.
Я пообещал так и сделать, мы пожали друг другу руки, я прошел по длинному прохладному кабинету и вышел наружу, туда, где за своим столом сидела элегантная мисс Фромсетт.
— Мистер Кингсли считает, что вы можете сообщить мне адрес Криса Лоури, — сказал я, наблюдая за лицом секретарши.
Она медленно потянулась за коричневой телефонной книгой в кожаном переплете и нашла нужную страницу.
— У нас записан следующий адрес, — произнесла она непроницаемым ледяным тоном, — 623, Алтэр-стрит в Бэй-сити. Телефон: Бэй-сити, 12523. Мистер Лоури не работает у нас уже больше года. Адрес мог измениться.
Я поблагодарил и пошел к выходу. В дверях обернулся и бросил взгляд на секретаршу. Сидит совершенно неподвижно, руки сложила на столе и уставилась взглядом в пространство. На щеках горит румянец. Глаза отсутствующие и печальные.
У меня создалось впечатление, что воспоминание о Крисе Лоури не было приятным для мисс Фромсетт.
3
Алтэр-стрит примостилась на самом краю глубокого ущелья. Севернее лежит холодный голубой изгиб залива, протянувшегося почти до Малибу. К югу на крутом склоне над береговой автострадой раскинулся приморский городок Бэй-сити.
Короткая, всего в три или четыре квартала улица упирается в высокую железную ограду, окружающую огромное имение. Сквозь позолоченные прутья видны деревья, кустарники, кусок газона и часть изогнутой подъездной аллеи; сам дом не виден. На Алтэр-стрит дома тоже довольно большие и ухоженные; несколько приютившихся на краю ущелья бунгало общего впечатления не портят. Короткий полуквартал, заканчивающийся железной оградой; состоит всего из двух домов, стоящих через улицу почти друг против друга. Номер того дома, что поменьше, — 623.
Я проехал по улице до конца, развернулся на мощеной площадке, вернулся немного назад и остановил машину у участка перед обиталищем Лоури. Дом был выстроен на склоне — один из тех домов, что производят впечатление стелющейся виноградной лозы: входная дверь — чуть ниже уровня дороги, патио[4] — на крыше, спальни — в подвале, а гараж — словно луза бильярдного стола. У передней стены шелестит темно-малиновая бугенвиллия, плоские камни пешеходной дорожки обрамлены корейским мхом. Дверь узкая, сводчатая, с зарешеченным окошком… Ниже окошка висит железный дверной молоток. Я постучал.
Молчание. Я нажал на звонок, услышал, как он зазвенел где-то совсем близко, подождал. Молчание. Я опять постучал молотком. По-прежнему ничего. Вдоль стены, я прошел к гаражу, приподнял ворота и разглядел внутри автомобиль с белыми колпаками на колесах. Пошел обратно к двери. Из гаража дома напротив выехал аккуратный черный «кадиллак-купе», дал задний ход, развернулся, притормозил, проезжая мимо дома Лоури, и худой мужчина в темных очках бросил на меня пристальный взгляд, каким окидывают человека, который ошивается где-то без надобности. В ответ я твердо посмотрел на него, и «кадиллак» уехал своей дорогой.
По тропинке я подошел к крыльцу и изо всех сил забарабанил дверным молотком. На этот раз результат не замедлил сказаться. Окошко в двери отворилось, и сквозь прутья решетки я увидел приятной наружности типа с ясными глазами.
— Какого черта вы так шумите? — раздался голос.
— Мистер Лоури?
— Да, мистер Лоури, — ответили мне, — только что из того?
Я просунул сквозь решетку свою визитную карточку. Ее взяла крупная загорелая ладонь. Вновь показались ясные карие глаза, и тот же голос произнес:
— Очень жаль, но сегодня сыщики не требуются, уж извините.
— Я выполняю задание Дерека Кингсли.
— Ну и черт с вами обоими. — Окошко захлопнулось.
Я прижал палец к кнопке звонка, свободной рукой достал сигарету и приготовился звонить до победного конца. Но только я чиркнул спичкой о дверную раму, как дверь распахнулась, и из нее вышел рослый мужчина в плавках, пляжных сандалиях и в белом махровом купальном халате.
Я убрал большой палец с кнопки и усмехнулся.
— Что такое? — спросил я. — Вы испугались?
— Только позвони еще раз, — пророкотал Лоури, — и я тебя на дорогу вышвырну.
— Не будем впадать в детство, — предложил я. — Вы прекрасно понимаете, что побеседовать нам придется.
Я вынул из кармана бело-голубой телеграфный бланк и поднес его к ясным карим глазам. Лоури угрюмо прочел, закусил губу и пробормотал:
— Ну, тогда проходите.
Он распахнул дверь, и я прошел в приятную сумрачную комнату: абрикосового цвета китайский ковер, на вид дорогой, глубокие кресла с подлокотниками, несколько белых цилиндрических ламп, длинная и очень широкая тахта, покрытая темно-коричневым мохеровым покрывалом, камин с медной решеткой, над камином — резные украшения из белого дерева. В камине горит огонь, частично-скрытый от глаз большой веткой цветущей толокнянки. Цветы кое-где уже пожелтели, но смотрелись красиво. На низком столике, из орехового дерева с наплывами, стоит медное ведерко со льдом, на подносе — бутылка «Ват 69» и бокалы. Комната занимает почти весь этаж и заканчивается огромной, во всю стену аркой, сквозь которую видны три узких окошка и белые металлические перила уходящей вниз лестницы.
Лоури прикрыл дверь и сел на тахту. Достал из серебряной чеканной коробки сигарету, закурил и раздраженно посмотрел на меня. Я сел напротив, окинул его взглядом с головы до ног. Все атрибуты смазливой внешности, запечатленные на моментальном снимке, оказались в наличии. Развитый торс, великолепные ноги. Каштаново-карие глаза с чуть сероватыми белками. Довольно длинные, слегка вьющиеся у висков волосы. Загорелая, без малейших признаков распутного образа жизни кожа. Превосходный экземпляр самца, но не более того. Вполне можно понять женщин, которые считали, что Лоури достоин восхищения.
— Почему бы вам не сказать, где Кристал Кингсли? — спросил я. — В конце концов мы все равно это выясним, но если вы расскажете об этом сейчас, то я не стану вас больше беспокоить.
— Чтобы меня обеспокоить, одного частного легавого не хватит, — огрызнулся Лоури.
— Вполне хватит. Частный легавый кого хочешь заставит беспокоиться. Он упорный и привык к пренебрежительному к себе отношению. Ему платят почасовое жалованье, и уж он-то постарается использовать свое время для того, чтобы вызвать у вас беспокойство.
— Слушайте, — сказал Лоури, подаваясь вперед и тыча в меня сигаретой. — Я понял, о чем говорится в этой телеграмме, но ведь это чушь. Я не ездил в Эль-Пасо с Кристал Кингсли. Я уже давно с ней не виделся, последний раз это было задолго до дня посылки телеграммы. Я не поддерживал с ней никакой связи. Обо всем этом я уже говорил Кингсли.
— Он не обязан вам верить.
— А зачем мне врать? — удивился Лоури.
— А почему бы и нет?
— Послушайте, — серьезно повторил Лоури, — можете думать обо мне, что хотите, но Кристал ведь вы не знаете. Кингсли не имел на нее никакого влияния. А раз его не устраивало ее поведение, то он принял какие-то меры. Ох уж эти мужья-собственники, меня от них просто тошнит.
— Если вы не ездили с ней в Эль-Пасо, то почему она послала такую телеграмму? — спросил я.
— Ни малейшего представления не имею.
— Было бы лучше, если бы вы его имели, — заметил я и показал на ветку толокнянки. — Сорвали у Малого Оленьего озера?
— На окрестных холмах полно толокнянки, — презрительно фыркнул Лоури.
Поделиться книгой: