Помоги проекту - поделись книгой:
«С приходом к власти национал-социалистов ОУН активизировала свои контакты с немецкими спецслужбами. Отныне вся деятельность ПУН[50] и ОУН на территории Германии финансировалась и контролировалась немцами. Абвер взял на себя подготовку военных отрядов из числа членов ОУН, координируя эту работу со специально созданным военным штабом ОУН… Военный штаб поставлял Абверу для обучения в разведшколах тщательно отобранные кадры. Вся деятельность ПУН и ОУН финансировалась и контролировалась Абвером»{58}.
Ну а у гитлеровцев был свой серьёзный враг — Советский Союз. Была, конечно, ещё и Польша, не желавшая возвращать Германии её исконные земли — Данциг с прилегающим к нему коридором, но это, понятно, не враг, а так, непомерно самолюбивый вражонок. Претензий к руководству Англии и Франции, снисходительно взиравших на рост германского военного, экономического и прочего могущества, германское руководство, разумеется, тогда вообще не имело.
Как мы сказали, «ОУН финансировалась Абвером», то есть военной разведкой и контрразведкой рейха, ну а, как известно, «кто платит, тот и заказывает музыку». В данном случае — направление работы. С подачи «хозяина», то есть адмирала Канариса, ОУН начала всё активнее работать по СССР.
Ох, зря они взялись за это неблагодарное дело! Недаром же в своё время Алексей Ботян пел с друзьями-товарищами такую очень популярную в советском народе песню: «Нас не трогай — мы не тронем! А затронешь — спуску не дадим!» И действительно не дали…
«Укрепление антисоциалистических позиций ОУН за рубежом, проникновение на территорию Советской Украины с помощью немецких спецслужб с целью сбора разведывательной информации и создания националистического подполья для вооружённого восстания в будущем в случае войны вызывали серьёзное беспокойство Советского правительства. Необходимо было принимать меры по пресечению активной деятельности этой набирающей силу организации»{59}.
НКВД ударил по самой верхушке ОУН. Как известно (об этом немало написано, повторяться не станем), 23 мая 1938 года будущий руководитель Четвёртого управления НКВД СССР Павел Судоплатов уничтожил в голландском Роттердаме руководителя ОУН Евгена Коновальца[51], бывшего офицера австро-венгерской армии и бывшего же командира корпуса «Сичевых стрельцов»[52].
Дальше произошло то, что и должно было произойти. Как метко подметил Юлиан Семёнов, «зверь рождает зверя. Гитлер как политическая личность породил в Европе целый ряд подражателей»{60}. То есть, как говорится, куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй. Вот и на вакантное место руководителя ОУН сразу же выискалось несколько доморощенных «фюреров», вследствие чего пресловутая организация вскоре развалилась на несколько новых, всё под тем же названием, но с прибавлением ещё одной буквы. В результате ОУН-М возглавил Андрей Мельник, ОУН-Б — Степан Бандера, а кто встал во главе ОУН-Р (революционеры) — уже и не вспомнить… Вместо сжатого кулака получились растопыренные пальцы. И всё же если изначально ОУН состояла из несколько сотен членов, то перед Второй мировой войной их уже было порядка двадцати тысяч. В общем-то немало.
Но вот что интересно: украинские националисты добровольно загнали себя в ту же ловушку, что и правительство Польши! Помните рассуждения польского военного атташе во Франции относительно переговоров маршала Пилсудского с германским фюрером: «Старый игрок… не даст себя обмануть молодому Гитлеру, и он его использует для крупной политической игры»? Вот так же и Коновалец, а затем и его преемники сами себя насадили на подобный «крючок», тоже считая, что они гораздо умнее немцев и видят их насквозь, зато немцы безусловно выделяют их — таких во всех отношениях замечательных, культурных и самых умных! — среди прочих восточных народов.
«Образованные, владеющие иностранными языками, в частности немецким, руководители ПУН и ОУН… не только читали, но тщательно изучали “Майн Кампф” Гитлера. Ну и что же? Это всё политические уловки, полагали оуновцы. Обыкновенная политическая игра на национальных чувствах немцев. Так надо. Это чётко продуманный ход фюрера. Мы сами такие. Не будет Гитлер уничтожать украинцев. Мы ему нужны как буферное государство между Новой Европой и разгромленной немцами Россией… Мы верим в расовую теорию немецкого фюрера. Мы хотя и славяне, но ближе русских к европейской культуре, западному духу. Мы ближе к западным ценностям. Нет, Гитлер будет не только нашим союзником в войне с Советами. Он станет нашим помощником в создании нужной ему, пусть на первых порах и условно суверенной, но возрождённой Украинской державы. Мы станем надёжной защитой от влияния русских. В любом случае, отбить от Советов Украину без помощи Германии не удастся»{61}.
Правда, вскоре гитлеровцы окатили своих «близких к западным ценностям» западноукраинских «союзников» холодной водой — если не просто помоями.
«Неожиданные перемены в судьбу Западной Украины внёс советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г. В секретном приложении к этому документу (называемом также “пактом Молотова — Риббентропа”…) предусматривалась передача Восточной Галиции в сферу интересов Советского Союза.
1 ноября 1939 г. Верховный Совет СССР принял решение о включении Западной Украины в состав СССР, с воссоединением её с УССР…»{62}
Получилось, что немцы просто проигнорировали своих преданных «союзников» или кем они их там считали. А ведь УССР — это совсем не та «самостийна» Украина, которой оуновцы грезили! И самое главное, ни для каких ихних (слово нелитературное, но уж больно подходит в данном случае) бандер там руководящих постов не предвиделось!
Так что оуновцам только и оставалось ждать, когда новые хозяева начнут свой обещанный «крестовый поход» против большевизма и понесут свои «западные ценности» на территорию «варварской» России…
Прошло два года, и они, как известно, дождались! Почувствовав себя первыми если не после Бога, то уж точно после гитлеровцев, своих хозяев, и где-то даже им равными, оуновцы с дурьей башки ворвались во Львов впереди немецких войск и, подавив сопротивление разрозненных подразделений Красной армии, обеспечили беспрепятственное вступление в город передовых частей вермахта. Словно лакеи, открыли дверь и спешно выстелили перед господами ковровую дорожку…
Подобное сравнение можно бы назвать нетактичным, однако сами гитлеровцы весьма скоро указали своим «союзникам» на полагающееся им место.
А пока они это сделать не успели, оказавшиеся во Львове оуновцы тут же созвали своё так называемое Национальное собрание, «делегаты» которого — активные члены ОУН и сторонники других близких им по духу националистических группировок — торжественно и радостно объявили о воссоздании независимого Украинского государства. Был, соответственно, составлен Акт провозглашения Украинского Государства. Особого интереса этот документ для нас не представляет, за исключением его третьего пункта:
«3. Восстановленное Украинское Государство будет тесно взаимодействовать с Национал-Социалистической Великой Германией, которая под руководством вождя Адольфа Гитлера создаёт новый порядок в Европе и мире и помогает Украинскому Народу освободиться из-под московской оккупации. Украинская Национальная Революционная Армия, которая создаётся на Украинской земле, будет бороться в дальнейшем с Союзной Немецкой Армией против московской оккупации за Суверенное Соборное Украинское Государство и новый порядок в целом мире…»{63}
Вдумайтесь в эти строки! Самозваное «Украинское Государство» решает «тесно взаимодействовать» с «Национал-Социалистической Великой Германией», а некая «Украинская Национальная Революционная Армия» ни-чтоже сумняшеся объявляет непобедимый вермахт своим союзником! В соответствии с этим документом «Великая Германия» имеет как бы две равнозначные задачи: «создавать новый порядок в Европе и мире» и… «помогать Украинскому Народу»!
Нет сомнения, что в этой связи германские знатоки украинской жизни (в абвере и в VI Управлении[53] таких, безусловно, было немало) на все лады повторяли избитую плоскую шутку, что «рогули»[54] на радостях «горилки обпились и сала объелись»… Проще говоря, идея украинской «самостийности» гитлеровцам не слишком понравилась.
«В Берлине пришли в бешенство, и оттуда сразу же поступило указание оккупационным властям запретить самовольные действия ОУН. Созданное ОУН правительство немцы объявили незаконным и приказали распустить, сопротивлявшихся тут же арестовали, демонстрируя, кто здесь хозяин. Часть актива ОУН была расстреляна»{64}.
Даже не смешно.
«Надежды украинских националистов на помощь оккупантов в деле создания “независимой Украинской державы” и при расправах с “враждебным элементом” не оправдались. В июле 1941 года немецкими властями были задержаны руководители ОУН-Б Степан Бандера и Ярослав Стецко. Им объяснили, что ни о какой “независимой Украине” речь идти не может, что Украина должна стать немецкой колонией… В августе 1941 года Абвер принял решение прекратить поддержку ОУН-Б. Об этом Бандере сообщил курировавший его сотрудник диверсионного отдела “Абвер-II” Эрвин Штольце. “Когда я на встрече с Бандерой объявил ему о прекращении с ним связи, он очень болезненно реагировал на это, так как считал, что его связь с нами рассматривается как признание его в качестве руководителя националистического движения”, — рассказывал впоследствии Штольце. ОУН-Б тем не менее продолжала заявлять о поддержке нацистских властей. 1 августа 1941 года Ярослав Стецко призвал украинцев “помогать всюду Немецкой армии разбивать Москву и большевизм”. Аналогичный призыв был издан им 6 августа»{65}.
Видимо, лишь теперь оуновцы поняли, что сами себя перехитрили. С одной стороны, стало ясно, что все надежды, возлагаемые ими на Германию, были напрасны и, более того, что гитлеровцы объективно являются их врагами.
Но, с другой стороны, «бандеровцы понимали, что проводившаяся годами пропаганда среди западноукраинского населения о необходимости дружбы с Германией как гарантом борьбы за независимость может дезориентировать народ и показать несостоятельность политики ОУН, так неожиданно призвавшей к борьбе с немецкими оккупантами»{66}. Ведь немцы ещё совсем недавно считались освободителями, сторонники «незалежности» и отделения Украины от России встречали их на границе хлебом-солью!
Есть версия, что борьбу с немецко-фашистскими оккупантами начали тогда организации ОУН на низовом уровне и что, по некоторым данным, за период оуновско-гитлеровского противостояния немцы потеряли убитыми около тысячи военнослужащих.
«В архивах вермахта не указано ни одного солдата, убитого украинскими националистами», — уверенно возражает Георгий Захарович Санников.
Впрочем, и это «противостояние» не будет таким уж долгим. Борцы за «незалежность» довольно скоро сообразят, что без «хозяина» им нельзя и что строгие «хозяйские» требования надо выполнять неукоснительно. Да и гитлеровские «союзники», увидевшие впоследствии, что «блицкриг» не получился, решат «поослабить вожжи», коими сдерживали «патриотические порывы» своих верных холуев. Но это произойдёт несколько позже.
Пока же «в октябре 1942 г. была создана Украинская повстанческая армия (УПА), начальником Главного военного штаба которой вскоре стал Роман Шухевич…»{67}.
«В октябре 1942 года во Львове была собрана первая военная конференция ОУН-Б, по итогам которой было решено подготовить программу военной деятельности организации… Составление программы действий заняло у них около двух месяцев.
К настоящему времени военная программа ОУН-Б опубликована лишь частично. Судя по опубликованным отрывкам, в программе намечалась подготовка к вооружённому восстанию. В ходе этого восстания предполагалось радикально разрешить проблему “национальных меньшинств”:
“Главная военная команда требует от краевых военных команд: с началом военных действий за независимость ликвидировать любой ценой вопрос национальных меньшинств. А чтобы этот вопрос ликвидировать, нужно нацменов — врагов народа — уничтожить.
1. Русских нацменов вообще нужно оставить в покое, потому что они на Украине сжились с народом и не представляют никакой угрозы. Они вместе с украинским народом (главным образом крестьяне) переживают всякие политические события. Русских же активистов, борющихся против украинцев, необходимо уничтожать, предварительно взяв их всех на учёт, главным образом в маленьких городах, т. к. они являются врагами украинцев.
2. Евреев не следует уничтожать, но выселить их с Украины, дав им возможность кое-что вывезти из имущества. Считаться с ними нужно, потому что они имеют большое влияние в Англии и Америке.
3. Поляков всех выселить, дав им возможность взять с собой, что они хотят, так как их также будут защищать Англия и Америка. Тех же, которые не захотят уезжать, — уничтожать. Активнейших врагов и среди них всех членов противоукраинских организаций уничтожить в день перед объявлением мобилизации. На учёт они будут взяты заблаговременно районными и уездными военными командами. Уничтожением будет заниматься жандармерия и в отдельных случаях ‘СБ’[55]. Использовать для этого бойцов армии запрещается.
4. Мадьяр, чехов и румын не трогать, помня про ликвидацию Западного фронта.
5. Других нацменов СССР не трогать. Армян трактовать так же, как и евреев, учитывая, что они — преданные России люди”»{68}.
Вроде бы, по всей логике, вышеупомянутое вооружённое восстание должно было быть направлено против немецко-фашистских оккупантов. Однако, хотя в тексте документа обозначены многие нации, гитлеровцев — простите, немцев — среди них нет. В общем, можно с большой долей уверенности предполагать, что оуновцы представляли серьёзную опасность для всех народов, живущих на территории Украины или по соседству с ней. Кроме, разумеется, великой и сильной германской нации.
В этой связи особо отметим, что «“Военная программа” ознаменовала новый этап планов ОУН-Б относительно поляков на украинских землях. Идея насильственной ассимиляции поляков была отброшена как невыполнимая в ходе войны; на смену ей пришла концепция этнической чистки»{69}.
Зато оказавшееся в изгнании польское руководство стало смотреть на жизнь гораздо более реалистично. Польский верховный вождь — как же они возлюбили громкие титулы! — генерал Сикорский[56], премьер-министр польского эмигрантского правительства в Лондоне, буквально наступил на мозоль союзникам, ребром поставив вопрос об открытии второго фронта. В своей записке министру иностранных дел Великобритании Идену от 9 марта 1942 года он честно и откровенно писал:
«С самого начала войны Германии против СССР я не разделял широко распространённого тогда мнения, что сила сопротивления Советского Союза будет крайне незначительной. Сегодня, однако, это не даёт мне права переоценивать последние успехи Красной армии в зимней кампании. У меня нет свидетельств, что Германии нанесено решающее поражение. Причина русских успехов кроется прежде всего в суровых зимних условиях, к которым германское командование оказалось не готовым. Кстати, в этой связи хочется заметить, что поджоги польскими подпольщиками германских складов с зимней одеждой, которую немцы уже собирались отправить на Восточный фронт, несомненно, оказали существенную помощь наступлению Красной армии.
Зима, однако, подходит к концу, и всё свидетельствует о том, что германские войска готовятся к новому наступлению…
Если открытие второго фронта на Западе Европы в настоящее время невозможно, то в целях оказания Советскому Союзу непосредственной военной поддержки необходимо расширить число диверсионных операций на континенте.
Относительно возможности открытия второго фронта в Европе, я хотел бы добавить следующее: опасения, что произойдёт новый Дюнкерк[57], в настоящее время безосновательны. Четыре пятых всей германской армии находится сейчас на Восточном фронте, оставшаяся на Западе одна пятая её часть распределена на огромной территории. Более того, по своему боевому качеству германские дивизии, остающиеся сейчас на Западе, не идут ни в какое сравнение с теми, с которыми союзники столкнулись в период Дюнкерка. Они также намного слабее соединений, задействованных сейчас на Востоке. В основном на Западе остались сейчас одни резервные дивизии, личный состав которых составляют солдаты старших возрастов, не получившие должной военной подготовки…»{70}
«Верховный вождь» очень точно сказал о перспективах развития событий на Западном фронте, а заслугам отважных польских подпольщиков в деле разгрома гитлеровской армии под Москвой мы можем только громко аплодировать. Но в то же время представляется, что Польша предпочитала таскать каштаны из огня чужими руками, не подвергая своих сынов особому риску. Ведь именно в то самое время армия Андерса[58] эвакуировалась из России на Ближний Восток. В марте — апреле 1942 года в Иран выехали 43 тысячи военнослужащих, в подавляющем своём большинстве сухопутчиков, так как лётчики и моряки отправлялись в Великобританию. В июле — августе 1942 года, когда уже началась битва за Сталинград, прошёл второй этап эвакуации. Всего уехало из России более 114,5 тысячи военнослужащих и членов их семей, так что к концу года армия Андерса была полностью выведена на Ближний Восток. Стоило кормить эту ораву нахлебников!
Между тем к концу того же 1942 года польское руководство несколько осмелело и вознамерилось ещё до окончания войны решить под шумок свои корыстные вопросы — кажется, не слишком честным путём. Вот выдержка из письма, поступившего из НКВД в адрес высшего руководства СССР в самом начале 1943 года:
«Резидент НКВД СССР в Лондоне сообщил следующие агентурные данные:
“Министерство иностранных дел Англии предложило Галифаксу[59] обратиться в государственный департамент и непосредственно там выяснить, что именно Рузвельт[60] обещал Сикорскому во время их недавней беседы и на каких именно основаниях Рузвельт утверждал, что Советский Союз якобы согласился отказаться от Литвы, Вильно, Львова и Буковины в пользу Польши. Галифаксу было предложено также напомнить американскому правительству, что английское министерство иностранных дел рассчитывает на получение от США полной информации по поводу их обязательств перед теми или иными союзниками в отношении послевоенных границ.
В своём ответе Галифакс сообщил, что он беседовал по этому вопросу с Уэллесом[61], который категорически отрицал, что Рузвельт в беседе с Сикорским якобы высказался в том направлении, как ему приписывает Сикорский. Сикорский видел президента только один раз, причём при этой встрече присутствовал Уэллес. Галифакс, ссылаясь на Уэллеса, отмечает, что Сикорский, вероятно, сам высказал предположение, что Советский Союз готов отказаться от Львова, Вильно, Буковины и Литвы. Рузвельт якобы в связи с этим только заметил, что существовавшее до войны положение с польским коридором и Данцигом было явно неудовлетворительным и союзники, очевидно, должны пересмотреть весь вопрос о Восточной Пруссии заново.
По заявлению Уэллеса, вполне возможно, что президент увидится с Сикорским снова после возвращения последнего из Мексики.
В отношении англо-американской консультации по вопросам послевоенных границ Уэллес заявил, что американское и английское правительства ещё ранее договорились не брать на себя во время войны никаких определённых обязательств в части пересмотра границ в Восточной Европе.
Галифакс со своей стороны отметил, что Ретингер[62] якобы заявил об отсутствии у Польши всяких надежд на готовность Америки и Англии когда-либо воевать с Россией из-за польских границ, но что англичане и американцы поддержат в Москве польские требования, которые они сочтут обоснованными. На это Уэллес сухо ответил, что, по его мнению, Ретингер, видимо, значительно ближе к Советскому правительству, чем это представляет себе Сикорский”»{71}.
Как видим, поляки, опять-таки без особых заслуг, готовились погреть руки на очередной мировой войне…
Только не подумайте, что за этими грандиозными событиями мы можем позабыть про нашего героя! Дело всё в том, что пройдёт не так уж много времени и ему самому придётся оказаться в центре некоторых интриг, которые закручивались в 1941–1942 годах, проникать в хитросплетения польской политики и исправлять некоторые ошибки при помощи оружия и… оперативного мастерства.
Педагог Алексей Ботян
Встреча А. Гитлера с министром иностранных дел Польши Ю. Беком.
Страница из анкеты специального назначения работника НКГБ А. Н. Ботяна.
Радиостанция в Глейвице
Подразделения Красной армии на марше
Самолёты люфтваффе бомбят Варшаву.
Жители города Вильно читают один из первых приказов советской власти
Заседание Народного собрания Западной Белоруссии.
Первый трактор на крестьянском поле.
Лаврентий Павлович Берия
Дом № 2. Вид со стороны Фуркасовского переулка.
Павел Анатольевич Судоплатов
Сотрудник НКВД А. Н. Ботян
Парад на Красной площади 7 ноября 1941 года
Москва военная
Николай Архипович Прокопюк
Начальник Четвёртого управления НКВД — НКГБ СССР П. А. Судоплатов (в нижнем ряду первый слева) с командованием и бойцами ОМСБОН
Евгений Иванович Мирковский
Алексей Николаевич Ботян
Виктор Александрович Карасёв
Поделиться книгой: