Кингчесс

Затрещали залпами винтовочные выстрелы, а вслед за ними послышался огонь ещё нескольких пулемётов. Откуда-то издалека, где была отдельная рота и нефтяные промыслы, тоже загрохотали пулемёты. Джон поменял ленты, пользуясь передышкой, и снова открыл огонь. Неся огромные потери, аборигены стали отступать, выстилая трупами землю, пока окончательно не побежали. До джунглей живыми добрались немногие.

А в это время командир отдельной роты лейтенант Филворд отбивал основную атаку трехтысячного отряда дикарей, вооруженных огнестрельным оружием, стремившихся захватить нефтепромыслы.

Они тоже заметили дикарей слишком поздно, но, благодаря тому, что вокруг вышек были установлены линии обороны и оборудованы огневые точки, смогли вовремя встретить атакующих дикарей пулемётным огнём. В ответ защёлкали винтовочные выстрелы, убивая его людей и пулемётчиков.

Количество ответных выстрелов всё возрастало. А людей у командира роты становилось всё меньше и меньше. Кипела вода в пулемётах, падала посечённая пулями листва и ветки, а накал сражения не уменьшался. Через полчаса ведения боя, в атаку на них пошли сразу с трёх направлений. Пулемёты косили нападавших, но и те умудрялись выбить уже вторые расчеты, пользуясь своим численным превосходством, пока полностью не захлестнули позиции роты.

Последнее, что запомнил лейтенант перед смертью, это блестящий кончик плоского длинного штыка от французской винтовки, который был весь покрыт ржавчиной, кроме этого самого кончика.

Сильный удар пробил его грудь, и жало штыка, издав противный хруст, вышло у него из спины. Удар саблей снёс ему голову и позиции роты были взяты. Но на этом бой не закончился. Узнав, что второй отряд почти полностью уничтожен, Фепе, собрав всё трофейное оружие, отправил своих людей ещё в одну атаку.

Джон Вотвара, отбившись от дикарей, стал командовать оставшимися силами, собирая своих людей и планируя прийти на помощь лейтенанту Филворду, для чего стал разворачивать батарею горных пушек в сторону, где находились позиции лейтенанта.

Но людей у него осталось очень мало. Из восьмисот человек в живых осталось чуть больше половины, многие были ранены, сколько пропало без вести, он не знал, так же, как и точное количество погибших.

Пушки стали палить по окрестным джунглям, разрывая свежую зелень и кроша стволы деревьев в мелкие щепки, страхуя американцев от повторного нападения чернокожих дикарей. Снарядов не жалели, расстреливая всё подряд. Пулеметы, расставленные во все стороны, также включились в работу, пока не осознали, что дикари либо ушли, либо все убиты. Тогда американцы стали подсчитывать свои потери.

В это время, подобравшись почти вплотную, командир негритянского отряда восставших, Фепе, лёжа в зелёных, истерзанных арт-огнём и пулемётными очередями, джунглях, пристально всматривался в бродивших по разгромленному лагерю американских негров. Даже отсюда было видно, какие большие потери они понесли.

Но нарываться на огонь пулемётов и пушек он не хотел. Какими бы слабыми навыками войны он не обладал, но то, что не нужно лезть в полный рост на пулемёты, всё же понимал. Его отряд, уже собравший трофеи с уничтоженной роты, сейчас сосредотачивался в джунглях, готовясь вновь атаковать американцев.

Фепе собирался повторить удачный трюк и отправил половину своих воинов в обход противника, а сам стал ожидать, когда пройдёт примерное время, затраченное на завершение манёвра. Взглянув на солнце, он решил, что пора, и приказал открыть огонь из винтовок и трофейных пулемётов.

Защёлкали одиночные выстрелы, с большой задержкой затрещали два пулемёта со слабо обученными экипажами. Американцы, теряя людей, вторично заметались по своему лагерю. Но на этот раз паника улеглась намного быстрее, и они снова бросились к пулемётам и орудиям.

— Да здравствует Нигерский султанат! — и огромная толпа негров, с винтовками наперевес, кинулась в сторону лагеря, где и схлестнулась с его защитниками. Пулемётчики Фепе продолжали стрелять, пока не закончились вставленные ленты, поливая свинцом всех подряд, расстреливая ни в чём не повинные кусты и тяжёлый густой воздух.

Навстречу атакующим ударили пулемёты американцев, но время было упущено и, потеряв половину своих людей, отряд Фепе бросился врукопашную. Возможно, что американцы, которым некуда было отступать, и отбили бы нападение, рассеяв наступающих, но внезапный удар с тыла смешал их оборону и в скоротечной схватке, где винтовка уже не имела особого значения, их распластовали ножами и саблями, подняв головы белых офицеров на копья.

Батальон чёрных стрелков полностью прекратил своё существование, а его вооружение досталось восставшим неграм, так же, как и с десяток пленных, для предъявления Саиду. Нефтяные прииски были захвачены, а обслуживающие их местные рабочие сдались в плен.

У командира пятитысячного отряда Фепе оставалось в живых две тысячи бойцов, остальные полегли в бою, но это его не расстраивало. Он был уверен, что Саид достойно вознаградит его за успешный захват и пришлёт новых солдат.

* * *

Саид-паша с пятнадцатитысячным отрядом штурмом взял город Ибадан, потеряв четверть своих войск, и теперь ему оставалось только захватить город и порт Лагос. Но там обосновались американцы, туда же они эвакуировали большинство своих граждан, работавших в Нигерии.

Чтобы захватить его, Саиду не хватало ни войск, ни оружия. Люди, пришедшие от французов, информировали его, что в Лагос прибыл американский крейсер, для охраны порта, а также ожидается прибытие транспортных пароходов, организующих высадку двух полков, срочно переброшенных из Габона, для захвата Нигерии.

Ну, этого точно не случится! Придётся пока остановиться здесь и набирать себе бойцов в войска, кого добровольно, а кого и принудительно. Французы продолжали снабжать его оружием и людьми, и с каждым днём их поставки увеличивались.

Они, наверное, не верили, что он сможет добиться успехов, а когда поверили, бросились его снабжать всем имеющимся вооружением и солдатами. Ничего, он захватит не только Нигерию…

* * *

Полковник французского Иностранного легиона Макс Ле Фор, назначенный военным министром Франции, специально для поддержки и координации восстания некоего Саида-паши, внимательно изучал все сводки и рапорта об этом проходимце.

Саид ибн Фархад Сумалени, он же рядовой зуавского полка, набранного из берберов, выходец одного из мелких племён Алжира. Служил, воевал, пропал без вести в Габоне. Никаких больше документов о нём не сохранилось, а оказывается, он выжил и вступил в войска Иоанна Тёмного, а сейчас, будучи недовольным его политикой в отношении себя, поднял восстание.

Количество воинов в войсках Саида не превышало двадцати тысяч и представляло слабо вооружённых аборигенов, и на этом было, в принципе, всё. На территориях, которые он мог захватить, можно было набрать ещё тысяч двадцать-тридцать воинов, больше мужчин, годных в солдаты, там не было. Бесконечные войны, то с англичанами, то с Мамбой, истощили человеческие резервы. Этих сил было явно недостаточно, чтобы не только захватить Нигерию, но и, что гораздо важнее, удержать её.

И это была, всего лишь, половина задач, которые бывший зуав должен был выполнить, если не четверть. Трудно ожидать от его диких войск организованности и выучки. Хорошо, что они почти все умели пользоваться винтовками. Необходимо было диверсифицировать поставки ему тяжелого вооружения и придать несколько батальонов сенегальских стрелков, для организации его армии, а также направить несколько десятков человек для обучения владения пулемётами и горными орудиями.

Но всё это были полумеры. Данной ему властью, Макс Ле Фор отправил запрос губернаторам протекторатов стран Магриба на наём всех, кто пожелает участвовать в восстании против чернокожего Иоанна Тёмного.

Таковые получали пособие, оружие и бесплатно доставлялись до границ конфликта, обеспечиваясь продовольствием. Параллельно был объявлен набор всех желающих с аналогичной целью на территориях протекторатов Французской республики, где проживало чернокожее население.

В Нигерии им обещали не обуздывать никакие из их желаний. Хочешь грабить? Грабь! Насиловать? Франции нет дела до негритянок не союзных ей племён, да и до женщин союзных племён тоже. В Магриб или Сенегал ты можешь вернуться обеспеченным человеком, да ещё и привести с собой гарем женщин, абсолютно бесплатно доставшихся тебе.

И постепенно скудный ручеёк желающих наняться на войну превращался в достаточно бурную человеческую реку, пусть и небольшую. К моменту, когда Саид смог захватить нефтепромыслы и город Ибадан, крупнейший в Нигерии, а также город Бенин, столицу бывшего туземного королевства Бенин, ему на помощь было направлено десять тысяч человек.

Эти люди были полностью экипированы оружием и несли с собой станковые пулемёты и только недавно разработанные ручные пулемёты «Гочкис», с целью проверки их работоспособности в реальном бою. Ещё большее количество воинов спешно обучались и формировались в отдельные отряды на территории Дагомеи и Марокко, где племена рифов захотели принять непосредственное участие в войне.

И это было ещё не всё. Французский пароход «Лефевр» вышел из Порто-Ново, находящегося в Дагомее, имея на борту груз донных мин. Выйдя глубоким вечером из порта, он ночью прошёл мимо Лагоса и, зайдя в дельту Нигера, остановился там, спустив паровой катер, который и осуществил постановку донных мин на главном фарватере.

Надёжно закреплённые на дне якорями, расположившись на разной глубине, они тихо покачивались в такт течению реки, пугая разновеликих водных обитателей рогами нажимных детонаторов. Рыбы пугались, щупали их губами, пробуя на вкус, и, не заинтересовавшись грубым металлом, проплывали дальше.

Плоскодонные редкие лодки лишь скользили мимо, не затрагивая погружённых в воду мин и не беспокоя их своим малым весом. Подняв на борт катер, пароход ушёл с фарватера ранним утром, так никем и не замеченный, и направился в сторону португальских остров Сан-Томе и Принципе.

Разгрузив незначительный товар и погрузив на борт товар такого же плана, он отправился в обратный путь поздним утром. Глубокой ночью, достигнув Лагоса, он повторил операцию. Паровой катер, спущенный с него, нагруженный минами, отчалил от борта и подошёл к протоке, соединявшей озеро Лагос с Атлантическим океаном.

Забросав протоку минами, с первыми робкими лучами рассвета он спешно удалился, не привлекая ничьего внимания. Да если его и видел кто-либо из негров, так это не имело никакого значения. Ну, видел и видел, приплывал мелкий кораблик, а уж понять, что за рогатые и круглые штуковины он бросал за борт, им было сложно. От этих белых всего можно ожидать!

Не замеченный опять никем, пароход «Лефевр» забрал катер и отправился в Дагомею. Его миссия была выполнена. Уж три десятка мин, поставленные в двух местах, отобьют охоту кому угодно шнырять в этих водах. Других же кораблей, окромя американских, здесь и не водилось.

Французским делать было нечего, английские же корабли давно не появлялись, а немецких здесь никогда и не было. Был шанс, что может зайти португальский парусник, либо пароход, но это уж издержки производства, так сказать. Ничего, этого скрытого вассала Британской империи тоже следовало давно проучить, для острастки.

* * *

Крейсер «Балтимор», грозно нацелив столы своего главного калибра на окружающий город, джунгли и саванны, откуда могли напасть восставшие, охранял два транспорта, спешно разгружавших два полка чёрной пехоты, прибывших из Габона.

Уже глубоким вечером, разгрузившись и издав прощальные гудки, транспорты отправились в сторону, спеша вернуться в Либрвилль. Не успев далеко отойти от Лагоса, в полной темноте, мимо них проскользнули огни крупного парохода, идущего встречным курсом, но мало ли какой корабль шёл по своему маршруту. В этом не было ничего необычного.

Полковник Макс Ле Фор, когда ему доложили об успешном завершении операции, только довольно потёр руки. Любой подрыв корабля, и по согласованию с правительством Франции, все центральные газеты поднимают шум, что Иоанн Тёмный отомстил отступникам, а пострадали американцы. А то, что у восставших нет кораблей, так кто из обывателей это знает?

Им расскажи, что крысы, размером с кабана, в Африке живут, они поверят, это же Африка! Главное, убедить всех, что мины покидали со своих лёгких крейсеров люди Иоанна Тёмного. Пусть у него их мало, и все они стоят пока на приколе, но ведь могли же! А дальше крик поддержат и английские, и русские газеты. И у американцев поневоле возникнет много вопросов к неграм.

Глава 9 Америка.

Джон Рокфеллер, узнав, что его нефтяные вышки были захвачены повстанцами, пришёл в… Нет, не в ярость, он перешёл в жесточайший мозговой штурм. Когда? Почему? Кому выгодно? Кто выгодоприобретатель? Разрушен ли завод? Уничтожены ли нефтепромыслы?

Все эти вопросы требовали немедленного ответа, но, увы. Телеграфа с Африкой не было. А установленные на судах радиостанции были маломощными и не могли передавать информацию на такие огромные расстояния, даже пользуясь методом эстафеты.

Что творилось в Африке, доподлинно было неизвестно, но Конгресс САСШ вынес этот вопрос на повестку дня. А значит, у него была важная информация, ведь в Африке были граждане САСШ, жизнь которых сейчас была под угрозой. Бросив все дела, Джон Рокфеллер отправился на встречу с видным конгрессменом, чтобы заручиться его поддержкой на предстоящем заседании Конгресса.

Его требования вернуть свою собственность не шли вразрез с мнением конгрессменов, возмущённых таким наглым поведением негров. Дикарей надо было обуздать и заставить вернуть американскую собственность их владельцам. Вот только силы там были весьма ограничены. В Габоне находились две дивизии сокращённого состава, укомплектованные чернокожими афроамериканцами, да спешно готовились ещё две, в самой Америке, но уже полного состава.

Через две недели до Рокфеллера дошла информация, что его промыслы и завод целы, но захвачены дикарями. Никаких требований они никому не предъявляли, а значит, пока нужно только ждать. Высадка двух полков в Лагосе, из четырёх полков, находившихся в Габоне, уже началась. И его заверили, что скоро всё решится в положительную сторону.

В Лагосе стоял крейсер «Балтимор», и ему на помощь из САСШ следует крейсер «Монтана» Пока «Балтимор» будет охранять порт Лагоса, «Монтана» должен будет войти в дельту Нигера, с целью освобождения и дальнейшей охраны нефтепромыслов и нефтеперерабатывающего завода.

Еще через две недели из Нью-Орлеана отплыли пароходы, на борту которых находились части двух пехотных дивизий, полностью укомплектованных афроамериканцами, включая и офицеров, кроме среднего и высшего звена. Их путь лежал в порт Лагоса.

Целая флотилия, состоящая из двенадцати военных транспортов, в сопровождении броненосного крейсера «Монтана», доплыла до побережья Нигерии. Здесь их пути разделились. Два из двенадцати транспортов отправились в сторону дельты Нигера, сопровождаемые крейсерами. Остальные неторопливо поплыли в сторону протоки, ведущей в порт Лагоса, выстраиваясь там в длинную очередь. Часы показывали два часа пополудни десятого октября тысяча девятьсот восьмого года.

Первый транспорт, по несчастливой случайности, смог доплыть до середины протоки, не побеспокоив ни одну из мин, ждущих своего часа. Вслед за ним заплыл туда второй, и сразу же третий, когда первый транспорт напоролся сначала на одну, а потом, сразу, и на вторую мину. Громкий взрыв всколыхнул воздух и разломил теплоход надвое. Носовая часть от силы взрыва ударилась о следующую мину и разлетелась на клочки. Почти все, кто был на его борту, погибли.

Следующему пароходу повезло немного больше, он попал, всего лишь, на одну мину и, получив огромную пробоину ниже ватерлинии, через которую сплошным мощным потоком хлынула морская вода, начал тонуть. Вода, сминая и разрывая жалкие трюмные перегородки и стены немногочисленных офицерских кают, стремительно наполняла пароход, и через несколько минут он перевернулся и затонул.

Капитан третьего транспорта, увидев ужас, происходивший у него перед глазами, резко нажал на селектор переключения хода «Полный назад». Корабль вздрогнул, теряя ход, но сила инерции не давала ему возможность остановиться сразу и потом быстро сдать назад.

Морские мины, всколыхнутые мощными взрывами, затрепетали на своих якорях. Одна из них, освободившись от якоря, вынырнула слева по курсу и, увлекаемая потоком воды, ласково ударилась своими детонаторами о борт парохода, не обращая никакого внимания на ужас в глазах людей, столпившихся на палубе. Ведь она была бездушной поделкой и предназначена для того, чтобы нести разрушения и смерть.

Громкий взрыв потряс пароход от основания до самого флагштока. Мощный столб воды вырвался из-под его борта, и корабль начал медленно заваливаться на левый бок, попутно сбрасывая со своей палубы жалкие фигурки людей.

Остальные семь транспортов, заметив случившееся, резко сбавили ход и остались на рейде, не успев войти в протоку. С их борта раздавались крики ужаса и растерянности. Какое-то время на пароходах царило оцепенение, но вскоре нашлись волевые люди и стали командовать экипажем, матеря и приказывая. И с их бортов стали спускаться шлюпки, отправляясь на помощь погибавшим в морской воде солдатам и матросам.

На крейсере «Балтимор», между тем, спокойно ожидали прибытия транспортов, нисколько не сомневаясь, что с помощью двух дивизий они легко разобьют восставших негров. Громкие взрывы на протоке и взорвавшийся мольбами радиоэфир, поверг всю вахту корабля в шок. Никто просто не ожидал ничего подобного.

Не разобравшись, в чём там дело, капитан крейсера отдал команду идти на помощь, полагая, что на транспорты кто-то напал, теряясь в догадках, кто это мог сделать. Догадаться о том, что вся протока была напичкана минами, ему и в голову не пришло, и это было его роковой ошибкой.

На крейсере была объявлена боевая тревога, и гул сирены возвестил всех о начале боя с неизвестным противником. Застучали по трапам и палубам многочисленные ботинки матросов и комендоров, занимавших свои места по боевому расписанию. Стволы орудий и пулемётов крейсера стали хищно обследовать акваторию озера и протоки, соединяющие её с Атлантическим океаном, выискивая врага.

Но никого не было видно, как и морских мин. Почти никто из моряков, составляющих команду, не имел боевого опыта, да и зачем им всматриваться в воду, когда впереди гибнут их товарищи. Всё же, несколько человек успели рассмотреть в прозрачной глубине несколько странных больших круглых штуковин, имевших небольшие рожки в верхней полусфере, но было уже слишком поздно.

И крейсер, шедший на малом ходу, зацепил сразу три мины, нашпиговавшие фарватер, и, получив многочисленные пробоины, затонул там же, а его экипаж присоединился к погибавшим солдатам и командам трёх предыдущих транспортов.

Потери были просто ужасными. В этот день американцы почти полностью потеряли два боеспособных полка, которые даже не успели вступить в бой. Оставшийся в живых личный состав был деморализован произошедшим. Спасение солдат затянулось до ночи. А утром многие из солдат на уцелевших транспортах отказывались высаживаться на берег. С большими усилиями, только с помощью шлюпок и катеров, их стали перевозить на берег, так как рейд был по-прежнему забит минами и останками взорванных транспортов и крейсера.

Капитан крейсера «Монтана», следовавшего в дельту Нигера, получил тревожную радиограмму о гибели транспортов. Но из-за помех и сумбурности доклада о произошедшем он превратно понял эту информацию. Не разобравшись до конца, он счёл всё это нападением неизвестных сил, возможно негров, а возможно, их союзников, немцев или французов.

Тем не менее, полученный им приказ был однозначен — прибыть в дельту Нигера, прикрыть огнём высадку пехотного полка и поддержать их своим огнём, для захвата нефтяных промыслов, обеспечивая захват города Бенин. Всё просто и по-военному понятно.

Инструкций о том, что на них может напасть ещё чей-то флот, у него не было. Но в случае однозначной трактованной агрессии в свой адрес, он вступил бы в бой, с кем бы то ни было, с любым военным кораблём, какой бы флаг над ним не развевался.

К вечеру крейсер и два транспорта достигли дельты Нигера, но, предупреждённые о нападении, посчитали за лучшее провести ночь на рейде и не заходить в дельту. Похвальное и правильное решение, но, к сожалению, это не спасло их от гибели.

Утром первым в дельту зашёл крейсер, вслед за ним туда направились и два транспорта. Здесь-то их и ждал страшный сюрприз. Не добравшись до самой дельты, крейсер подорвался на мине и стал тонуть. Ему на помощь бросился один из транспортников и также подорвался. Оба корабля быстро набирали воду и стали крениться.

Команды отчаянно боролись за выживание. Но если экипаж крейсера был опытен в таких делах, то команда транспорта была буквально сметена обезумевшими в панике людьми и ничего не смогла сделать. Шлюпки обрывались, в них набивалось гораздо большее количество людей, чем они могли бы вместить, и спасательные судна либо переворачивались, либо тонули из-за перегруза и неумелого управления.

Оставшийся целым, транспортник скинул шлюпки и стал спасать команду крейсера и выживших солдат с затонувшего парохода. Загруженный под самую завязку спасёнными, транспорт бросил на небольшой глубине оба затонувших корабля и полным ходом направился в Лагос за помощью.

В Лагосе готовились к обороне и прибытие одного транспортника, без крейсера, повергло американцев в ещё больший шок. В САСШ и в Габон были направлены срочные сообщения с курьерскими судами, а полки, понёсшие большие потери, всё же смогли разгрузиться в Лагосе.

В течение недели в протоке подрывали оставшиеся мины, а разминировать дельту Нигера пока никто не собирался. А потом стало и не до этого, к Лагосу подошли войска Саида-паши и осадили его. Ожидаемая помощь из Габона так и не прибыла.

Вместо двенадцати тысяч солдат в Лагосе оказалось девять тысяч, из которых многие были ранены, а все остальные сильно деморализованы. Но у американцев было превосходство в артиллерии и вооружении.

Саид-паша привёл к Лагосу около тридцати тысяч солдат, как только узнал о случившемся. За три месяца нахождения в Бенине он значительно увеличил свои войска за счёт наемников, присланных французами, как берберов, так и остальных.

Лагос не был окружён ни стеной, ни какими-либо другими укреплениями и поэтому свободно простреливался из орудий, спрятанных в окружающих город джунглях. Сам Лагос расположился на островах, и его оборона была организована на них и на берегу озера и лагуны Лагос.

Саид-паша первой же атакой сбросил в воду обороняющихся на побережье, предварительно обстреляв их из горных пушек. Деморализация от гибели крейсера, который теперь не мог прикрывать их своим огнём, отсутствие хорошей обороны, близость воды и обилие разрозненных островов, между которыми можно было перемещаться только на лодках, внесли свою лепту в общий накал сражения и привели к поражению американцев.

Бросая оружие, они пытались вплавь добираться до островов. Сделать это удалось немногим, кого не достали в воде пули. На этом сражение зашло в тупик. Острова Лагоса отчаянно оборонялись и, не сумев их захватить из-за отсутствия лодок, Саид-паша отступил, оставив поле боя за собой.

Положение было патовым. Американские части не могли захватить берег, а войска Саид-паши не могли их окончательно скинуть в океан. Но у американцев постепенно заканчивалось продовольствие, среди них начались эпидемии. А помощи всё не было и не было.

Наконец, в Вашингтоне приняли принципиальное решение не направлять оставшиеся части из Габона в Нигерию и прибывшие транспорты, под охраной трёх миноносцев, с помощью паровых катеров, сняли с островов остатки разгромленных наголову дивизий и отвезли их в Габон.

Конгресс САСШ выслал сенатора Джозефа Кеннеди к Иоанну Тёмному, для проведения консультаций и согласования общего порядка действий. Немаловажным был вопрос объединения общих усилий, для подавления возникшего мятежа, чтобы предотвратить его распространение.

Джон Рокфеллер, получив известие об утрате своих нефтяных приисков, а также полном провале войсковой операции в Африке, связался по телефону с Джоном Морганом.

— Джон, это Рокфеллер. Да, тот самый, из Нью-Йорка. Да, проблемы. И не только у меня, и у вас тоже. Да, я не смогу. Очевидно. Большие убытки. Потеря потенциального рынка. Репутационные потери. Вы должны понимать. Да, встретимся позже. Время покажет. Наше влияние минимально. Конгресс? Конгресс на моей стороне! Но здесь я вижу интересы Ротшильдов. Да, это неочевидно, как вся наша жизнь. Есть ли у меня план? У меня есть несколько планов, но предоставьте мне это решать самому. Да, я по-прежнему в деле. Но пока воздержусь, и вам советую. Впрочем, это ваш бизнес. Всего хорошего. На связи. До встречи! — и он аккуратно, но с размаху, бросил трубку на держащие её рычаги.

Встал, подошёл к окну и направил взгляд в сторону Атлантического океана. Открыл окно, набрал полные лёгкие свежего морского воздуха, пахнущего йодом и чем-то, чего не передашь словами, и попытался отрешиться от насущных проблем. Его желчное сухопарое лицо сморщилось в попытке правильно оценить все риски и возможности. Это дело требовало безотлагательности. А значит, придётся рисковать.

Терять бизнес, так хорошо развивающийся, было не в его привычках, он ещё поборется. Приняв решение, Рокфеллер вызвал секретаря и дал указания найти телефон сенатора Джозефа Кеннеди, который вскоре собирался отправиться в Африку. Если секретарь застанет его на месте, то договориться, чтобы Кеннеди оставался на проводе, пока его соединят с ним. Это удалось довольно быстро.

— Алло, мистер Рокфеллер, — услышал он в трубке голос своего секретаря.

— Да, я слушаю!

— Сенатор Кеннеди на проводе.

— Спасибо, Джеф, соединяйте меня с ним.

Через минуту в телефоне негромко щелкнуло, и послышался хриплый голос противного ему ирландца.

— Алло, Джозеф Кеннеди у аппарата.

— Это Джон Рокфеллер.

— Да! Добрый день, мистер Рокфеллер.

— Да, день, действительно, добрый, но он ещё не закончился! Я хотел бы с вами переговорить, мистер Кеннеди.

— Я собираюсь в дорогу, мистер Рокфеллер, и у меня совершенно нет на это времени. А о чём вы бы хотели со мной переговорить?

— О, это сущие пустяки, но я хотел бы поговорить с вами как раз о вашей поездке. Надеюсь, наша встреча, в одном из лучших ресторанов, пойдёт нам обоим на пользу. Вы отведаете прекрасной кухни, а я узнаю несколько ответов на свои вопросы. Уверяю, вас это не обременит. Напротив, возможно, даже обрадует.

В трубке воцарилось продолжительное молчание. Джозеф Патрик Кеннеди лихорадочно обдумывал, стоит ли соглашаться на эту встречу или отказать. И то, и другое, в целом, было правильным, но были и нюансы, а как говорят, «дьявол прячется либо в мелочах, либо таится в нюансах». А сейчас для них не было ни одной мелочи, слишком всё было запутано и неопределённо, а поддержка, или, скажем так, простая лояльность одного из сильных мира сего приближала их к заведомому успеху и большим деньгам, а то и власти.

— Хорошо! У меня найдётся для вас время! Завтра в десять вас устроит?

— Я вас понял, да, конечно. Я отменю несколько встреч и перенесу их на другое время, чтобы обсудить с вами эти непростые вопросы. Тогда, ровно в десять я жду вас в ресторане «Дельмонико», что на Манхэттене.