Помоги проекту - поделись книгой:
Бодуэн де Куртенэ: – Полноте, любезный Алексей Александрович, этой теме и двух жизней мало будет. Как, впрочем, и нахождению истины о происхождении и бытовании славян. Вон, какую интересную теорию ныне ваш шурин Виктор Адамович выдал…! (он через стол обращается к Фасмеру) А Вы что, молодой человек, об этом думаете?
Фасмер: – Специально этой темой я не занимался, но знаю, что мои далёкие предки происходят из Мёкленбурга, название которого произошло от древнего города, который в 973 г. упоминается как славянский Велеград – «большой (великий) город». Позднее немецкие племена вытеснили славян и в X—XI веках название трансформировалось в Мёкленбург, что есть прямая калька со славянского. Причём, наследственные герцоги Мёкленбурга возводили свою родословную к местным славянским князьям. Так герцог Генрих Борвин I в своей родословной чётко указывает, что он – сын последнего князя бодричей Прибыслава II. Это факт, господа. Говорящий факт.
Иловайский: – И таких примеров – масса! Но я бы хотел развить тему варягов. Известно, что шведскую провинцию Рослаген (Родслаген) как-то не убедительно, но лишь интуитивно связывают с профессиональным обществом Rodhsin (гребцов) и видят здесь некую связь с нашею Русью. Мой учитель, упомянутый Степан Александрович Гедеонов, разбил эту теорию в пух и прах, но в свете предположения господина Масальского-Сурина, это положение приобретает иное звучание.
Фасмер: – К тому же отмечу, что теряюсь в этимологии слова «бурлак», нашёл в разговорном латышском языке дополнительное значение – «разбойник». А в разговорном литовском языке этим же словом называли местных русских старообрядцев. В румынском же бурлаком называют холостяка. Что во многом поддерживает предположение об особой кастовости людей этой профессии, считая, что бурлаки и волоки – суть одно и то же.
Шахматов: – Как бенефициар, и я молвлю. Мне тоже приходилось фиксировать в русских деревнях широкий смысл, скрытый в слове «бурлак». Это не только тот, кто тянет корабли бичевой, но это человек, уходящий на приработки: рубить дома, класть печи, на сплав и так далее. Бурлачить – это не обязательно таскать баржи. В Вологодской области это слово несёт даже смысл «охотиться», приносить добычу.
К столу, где происходит учёная беседа, вновь подходит Цезария Бодуэн де Куртенэ.
Цезария (хлопая в ладоши): – Ну, коли мужчины уже заговорили про охоту, значит прервать их учёный диспут не грех! Прошу вас, господа, вновь прерваться для более светского и праздного времяпрепровождения! Музыка играет!
Участники учёного собрания встают, отодвигая стулья. Фасмер аккуратно сбивает, выравнивая, исписанные листы, бережно сворачивает и кладёт во внутренний карман просторного сюртука. Сквозь звуки музыки ему слышится далёкий голос, который настойчиво спрашивает: «Wir arbeiten? Sie arbeiten warden?».
Зал в доме Ивана Александровича Бодуэна де Куртенэ блистает.
Сцена 7. Начало русского славаря
Берлин 1939 г. Кабинет Фасмера.
Фасмер, задумавшись, стоит у окна.
Фон Леерс :– Wir arbeiten? Sie arbeiten werden?
(ТИТР: Будем работать? Вы будете работать?)
Фасмер устало садится обратно к столу. Подпирает голову руками, устало, непонимающим взглядом долго смотрит на фон Леерса.
Фасмер: – Was Sie von mir?
(ТИТР: Что вам от меня надо?)
Фон Леерс: – Ich wiederhole: Ihre Arbeit, Ihre frühere Arbeit gedemütigt Deutsche Volk, haben große arische Rasse auf der Ebene der Nationen der zweiten Sorte. Ihre Behauptung, dass das Deutsche Volk reichte die Krümel vom Tisch der Russen – empörend. Dr. Goebbels sicher, dass für solche Worte zu senden in ein Konzentrationslager. Aber er gibt Ihnen die Möglichkeit, sich zu bessern. Die Letzte Möglichkeit!
(ТИТР: Я повторяю: ваши работы, ваши прежние работы унизили немецкий народ, поставили великую арийскую расу на уровень наций второго сорта. Ваши утверждения того, что немецкий народ хватал крохи со стола русских – возмутительны. Доктор Геббельс считает, что за такие слова следует отправлять в концентрационный лагерь. Но он даёт вам возможность исправиться. Последнюю возможность!)
Фасмер: – Was Sievon mir?
(ТИТР: Что вам от меня надо?)
Фон Леерс: – Wir haben es mit Doctor Goebbels.Wir glauben, dass, Sie schreiben müssen Wörterbuch. Wir wissen, dass Sie für eine lange Zeit damit beschäftigt. Wir helfen Ihnen, drucken Sie dieses Wörterbuch in einer großen Auflage, helfen zu verbreiten. Sie erhalten ein gutes Honorar und den Titel des Akademikers.
(ТИТР: Мы обсуждали это с доктором Геббельсом. Мы считаем, что вы должны написать словарь. Мы знаем, что вы давно этим заняты. Мы поможем вам напечатать этот словарь большим тиражом, поможем распространить. Вы получите хороший гонорар и звание академика).
Фасмер: – Welches Wörterbuch?
(ТИТР: Какой словарь?)
Фон Леерс: Russisches etymologisches Worterbuch.
(ТИТР: Этимологический словарь русского языка).
Фасмер (усмехнувшись): – Und alle?
(ТИТР: И всё?)
Фон Леерс: – Sie müssenn ochdiejene Artikel, dieich Ih nenschickte, in Ihrer Zeitschrift «Zeitschrift für slavische Philologie».
(ТИТР: Вы ещё должны опубликовать те статьи, которые я вам посылал, в своём «Журнале славянской филологии»).
Фасмер: – Und, da ist was Los? So wissen Sie, veröffentlichen Sie Ihre Nazi-Ketzerei ich nicht wecken, unter keinen Umständen! Besser lassen Sie mich hängen!
(ТИТР: А, вон в чём дело? Так знайте, публиковать вашу нацистскую ересь я не буду ни при каких обстоятельствах! Пусть лучше меня повесят!)
Фон Леерс: – Und hängen! Blöder Esel! Unteroffizier der SS Herbert Breyer Verantwortung für Sie. Er wird den überblick über Ihre Arbeit. (он усмехнулся) Und… schützen Sie.
(ТИТР: И повесим! Упрямый осёл! Ефрейтор СС Генрих Брайер приставлен к вам. Он будет следить за вашей работой. И….будет охранять вас).
Генрих Брайер, который всё это время стоял у окна за спиной Фасмера, щёлкнул каблуками, вытянулся.
В этот момент дверь кабинета открылась, вошла юная фроляйн – Маргарита Вольтнер. На большом железном подносе – изящный кофейник, сахарница и три чашки.
Блестящие белокурые волосы зачёсаны на косой пробор, концы завиты. Длинная, до щиколоток, тёмная шерстяная юбка, белая шёлковая блузка, плотный шерстяной жакет чёрно-белый меланж. Тёмно-серые чулки. Чёрные туфли на среднем каблуке.
Зелёные глаза смело взглянули на трёх нахохлившихся мужчин в кабинете.
Маргарита Вольтнер (улыбаясь): – Ob Kaffee, meine Herren! Heißer Kaffee macht einen kühlen Kopf....
(ТИТРЫ: Не желаете ли кофе, господа! Горячий кофе делает голову холодной…).
Фасмер: – Хорошо, Маргарита. Поставьте, пожалуйста, кофе мне на стол. Возможно, вы как раз вовремя.
Фон Леерс: – Deutsch sprechen! Ich verlange, dass Sie Sprachen Deutsch!
(ТИТРЫ: Говорите по-немецки! Я требую, чтобы вы говорили по-немецки!)
Фасмер: – In meinem Haus kann man nichts verlangen. Und mit seinen Studenten, studierend die Russische Sprache, die ich spreche Russisch.
(ТИТРЫ: В моём доме вы ничего не можете требовать. А со своими студентами, изучающими русский язык, я говорю только по-русски).
Фасмер (обращаясь к Вольтнер): – Поставьте поднос, дорогая, и обождите в зале, мы скоро закончим с этим обиженным господином и я вас приглашу.
Маргарита: – Да, профессор.
Ставит поднос на стол и быстро уходит, затворив за собой дверь.
Фасмер (фон Леерсу): – Wenn Sie nicht aufhören, mich zu erschrecken und nicht verlassen, Ihre versuche, mich zu erpressen, ich werde darüber berichten Herrn Goebbels. Und sage auch, dass Sie stören mich in der Vorbereitung Wörterbuch der Russischen Etymologie. Alles klar?
(ТИТРЫ: Если вы не прекратите меня пугать и не оставите своих попыток шантажировать меня, я доложу об этом господину Геббельсу. И доложу также, что вы мешаете мне в подготовке словаря русской этимологии. Всё ясно?)
Фон Леерс: – Ja. Ich sage, dass Sie an die Arbeit. Heil Hitler!
(ТИТРЫ: Да. Я доложу, что вы взялись за работу).
Он щёлкнул каблуками и вскинул руку в нацистском приветствии. Генрих Брайер молниеносно ответил тем же.
Фасмер (устало махнул рукой, произнёс по-русски): – Ступайте, барон!
Йоханн фон Леерс, чётко развернувшись на каблуках, длинный, с прямой спиной, удалился из кабинета. Чеканный звук его сапог слышался ещё и в других комнатах.
Фасмер (ефрейтору Генриху Брайеру раздражённо): – А ты чего стоишь тут, как истукан? Не понимаю, зачем тебя ко мне приставили?
Брайер (с сильным акцентом): – Я просить простить меня, профессор, – приказ! Я должен помогайт вам абсолютно во всём. И я должен докладывайт. Tut mir Leid.
Фасмер (изумлённо): – Вы говорите по-русски?
Брайер: – Я ваш студент первого курса, господин профессор. Мне даже выпала честь играть против вас в футбол, а потом мы пили пиво после матч.
Фасмер (в сторону двери из кабинета): – Маргарита! Маргарита! Идите сюда, вы увидите чудо! Молчащий агнец заговорил!
Маргарита входит быстро. Ясно, что она стояла сразу за дверью. Бросает пытливый взгляд на хозяина кабинета, затем – на юношу-гиганта в форме СС.
Фасмер (Брайеру): – Да, я вспоминаю, это вы стояли в полузащите слева.
Он тут же поворачивается к подходящей Маргарите, поясняет:
– В сентябре у нас был традиционный товарищеский футбольный матч между преподавательским составом и студентами-первокурсниками. Оказывается, наш гость был тогда моим противником и… даже не дал мне пробить верный гол!
Маргарита (улыбнувшись): – Да, профессор, я помню его на поле. Такого… гре-на-дёра…(правильно я сказала?)… нельзя не заметить. Но в форме футболиста он мне нравился больше.
Генрих Брайер смущённо молчит, опустив голову. Но руки лежат на автомате, который по-прежнему висит на его груди.
Фасмер: – Так, говорите, мы потом ещё и пиво вместе пили у Вильгельма Краузе!? Поразительно! Как вас зовут? Напомните-ка…
Брайер (вытянувшись и щёлкнув каблуками): – Генрих Брайер, господин профессор!
Фасмер: – Э-э-э, нет, так не пойдёт. Свои замашки гитлерюгента оставляйте за порогом моего дома. Здесь вы – студент, помощник, может даже – будущий профессор, потому мы перед вечностью равны. Расслабьтесь, Генрих. Расскажите-ка, откуда вы знаете русский язык и почему решили его изучать?
Фасмер (Маргарите): – Садитесь, душенька, вон в то кресло! Послушаем.
Фасмер (Брайеру): – А вы – садитесь… да, вот хоть на этот стул. Да, снимите-ка вы этот ваш чёртов автомат, повесьте его… да, вон хоть тому лосю на рога (указывает на голову лося на стене, охотничий трофей). И – шапку с головы снимите, всё-таки в приличном доме находитесь.
Брайер подчиняется. Но автомат он не повесил, а положил на пол под головой оленя, на автомат сверху – тёплую форменную фуражку. Потом садится на стул, уже не помня о том, что всего несколько минут назад на этом стуле стоял сам доктор Геббельс, один из главных руководителей Третьего Рейха.
Фасмер усмехнулся: сидящий Байер с прямой спиной воображаемо оказался практически на одном уровне с Геббельсом, стоящем на этом стуле. «Что великое? Что смешное?» – подумал он.
Фасмер подошёл к книжным стеллажам, где между полками сработан резной шкафчик-бар. Налил себе в широкий бокал тёмно-шоколадный коньяк. По кабинету разнёсся тонкий цветочный аромат.
Фасмер: – Маргарита, угостите нас, пожалуйста, кофе. Там есть третья чашечка и для вас.
Маргарита Вольтнер подошла к столу и начала разливать кофе. Наступила тишина.
Сцена 8. Филолог со «Шмайсером»
Там же. Те же.
Фасмер чередует мелкие глотки: коньяк и кофе, Маргарита Вольтнер попивает свой кофе, оба внимательно смотрят на молодого человека в чёрной форме. Брайер делает вид, что сосредоточился на помешивании ароматного напитка серебряной ложечкой. Чашка с блюдцем утонули в его ладони.
Фасмер (Брайеру): – Итак. Кто вы? Что вы? Откуда такая тяга к познанию русского языка? Как вы вообще оказались в моём доме, чёрт возьми?!
Увидев, что Брайер собирается встать, раздражённо добавляет:
– Сидите! Пейте кофе! Мы здесь не в казарме и даже не в аудитории, потому можем общаться по-домашнему. Тем более, что, кажется, обстоятельства связали нас не на один день.
Фасмер справляется с нахлынувшим раздражением, спокойно продолжает:
– Итак. Судя по выговору, родились вы где-то на западе Германии, в Северной Рейн-Вестфалии и, скорее всего, в Дортмунде.
Брайер (сдавленным полушёпотом): – Ja, richtig, Herr Professor!
Фасмер (перебивая): – По-русски! Говорите по-русски, молодой человек! Раз уж вы здесь….
Брайер: – Да, Вы правы, господин профессор! Я родиться в Дортмунде, мой отец – пивовар, но в молодости он был шахтёр на рурских копях угля. Он очень хотеть, чтобы я хорошо учиться и стать учёным. У нас был работник Пётр, русский, был, как это у них говорить…, белый…, казачий атаман, он у нас уже больше 15 лет. Отец настаивать, и Фёдор настойчиво учить меня русский язык. Мы читали книги и читали ваш «Zeitschrift für slavische Philologie», журнал по славянской филологии. Говорили по-русски. Я кончить школу с похвальным листом.
Фасмер: – Так это отец вас заставил учить русский язык?
Брайер: – Сначала – да, когда мой отец сказать, что я буду лучшим, если буду знать то, чего не знают другие, но потом я сам понять, что я нужен Великой Германии. Это – моя миссия! Когда мы завоевать весь мир, кто-то должен будет руководить русскими, славянами, знать их язык. Да и на войне знать язык врага может пригождаться всегда.
Маргарита (иронично): – А, так вы мечтаете стать фюрером России?!
Брайер: – Каждый солдат должен в ранец иметь жезл маршала!
Фасмер: – …И вы решили начать поиски этого жезла с моего кабинета?
Брайер: – Нет, я nicht решать! Я делать успехи в военной подготовке, хорошо сдавать политические экзамены в наша молодёжная организация юных национал-социалистов. Я – студент университета, на ваш факультет. Я намереваюсь глубоко изучать вопрос славянский филологии, Indogermanistik und истории Восточной Европы. В прошлый месяц меня приглашать в политотдел и там был… беседа. Мне поручать помогать вам в создании правильный словарь этимологии русского языка, чтобы показать приоритет немецкой нации в сфера лингвистик. Меня представить барон фон Леерс, он долго говорить со мной. Я обязан докладывать о продвижении работа. Мои знания должны помогать мне. Потом я имел счастье быть представлен рейхсляйтер партии, гауляйтер Берлина, доктор Пауль Йозеф Геббельс! Прибыть сюда в составе его личной охрана.
Генрих Брайер всё-таки не усидел, соскочил со стула, вытянулся. Вскинул руку в нацистском приветствии: «Хайль Гитлер!». Кофе выплеснулся.
Фасмер (весело улыбаясь): – Успокойтесь, голубчик! Вы, наверное, знаете, что ваш кумир господин Геббельс родом из Пруссии, и вполне может статься, что у него славянские корни….
Маргариту забавляет ошарашенный вид юноши в мрачной униформе, она поддерживает ироническую игру профессора.
Поделиться книгой: