Место самоубийства

- Откуда взялся этот джип?

- Мне одолжили.

- Ты украл!

- Ты шутишь, давай посмотрим! Вы получали жалобу на угон этого автомобиля?

- Я говорю вам, что вы его украли! Вы последуете за мной.

В Мексике все еще действует Кодекс Наполеона. Никто не считается невиновным. Когда полицейский обвиняет вас, вы должны доказать, что он неправ или лжет. Кроме того, этот на самом деле не врет. Ну не для полета. Я решаю пока избежать скандала, просто чтобы спасти мебель, когда дело касается Конни Куитман. Я говорю :

- Хорошо, я пойду за тобой.

Затем я смотрю на полицейского на дороге.

- Не могли бы вы взять эту девушку в город? Она не имеет отношения к этому делу. Я приехал автостопом.

Он поворачивается к полковнику и спрашивает его глазами. Другой кивает. В ту ночь, когда он спал, Конни, для них обоих было темно. Он не узнал ее. Он не видит смысла возиться с девушкой. Его интересует джип и его груз. И я, конечно, потому что он, вероятно, намеревается заставить меня ответить за страдания, которые я причинил его парням.

Но, прежде чем я позволю себе встать на борт, мне нужно позаботиться еще об одном. Я протягиваю карточку копу, который собирается посадить Конни в машину, и говорю:

- Это карточка моего адвоката, мистер Армандо Сегура. Не могли бы вы позвонить ему и сказать, что мне нужны его услуги?

- Конечно, - отвечает мой добрый товарищ с металлическими клыками. Как тебя зовут ?

- Ник Картер.

Пока вроде он честный коп. Иначе я рискую. Я тихонько киваю Конни. В её глазах всего понемногу. Страх, но также решимость и даже надежда. Если плосконогий приведет ее в Тихуану, у нее есть шанс пересечь границу, пойти в полицейский участок Чула-Виста и дождаться, когда папа Куитман ее заберет. Она прилагает большие усилия и умудряется одарить меня легкой улыбкой. Меня это утешает. Совсем немного.

Двое солдат затаскивают меня в кузов фургона. Полковник сидит впереди рядом с водителем. Как только въезжаем в деревню, он останавливает машину и идет к телефону из уличной будки. Странно для солдата ... Я знаю, что он делает. Он посылает кого-нибудь позаботиться о джипе. Я слышал, как он сказал полицейскому, чтобы он не убирал его, а взял дело в свои руки.

Выходим, через несколько минут остановимся перед депо. Первое, что делают двое охранников, это сковывают мне руки наручниками за спиной и сажают в маленькую изолированную камеру. Скоро дверь откроется. Он мой полковник. Первое, что он делает, это наклеивает хорошую татуировку на мои фамильные драгоценности. Я наклоняюсь назад. Он поднимает меня коленом к подбородку. Маленькая красно-золотая пыль начинает сверкать перед моими глазами, и я падаю на цемент, как мешок с картошкой. Не очень обнадеживает как введение.

Меня разбудило ведро с холодной водой. Я слегка поднимаю голову и фыркаю. Ниже пояса боль утихла. Уф! Думаю, мои драгоценные не повреждены. Придется еще подумать о его быстрой заправке, чтобы убедиться, что все в порядке. Вы понимаете, что если красивый Ник окажется с этой стороны непоправимо изувечен? Это было бы отчаянием представительниц слабого пола на пяти континентах. Реки проливных слез раздувают океаны, и последует планетарный катаклизм, в результате которого наш вид, несомненно, будет бороться за выживание. Но больше никакой философии, если все идет лучше вниз, вверх, это не блестяще. Такое ощущение, что мой череп столкнулся с катком, а точнее с отбойным молотком. Мои руки больше не скованы наручниками.

Я поднимаю нос и открываю веко, которое весит несколько тонн. Полковник стоит неподвижно, как древняя бронза. Бум! моя бедная голова больно падает на цемент.

«Мистер Картер, - сказал очень сильный и совершенно негибкий голос, - я полковник Иглесиас. Если вы не хотите, чтобы это лечение повторилось, расскажите мне, почему вы украли этот джип, куда вы направлялись и кто ваши сообщники.

Мне придется что-то сказать, потому что я знаю, что он продолжит. Я видел его глаза, когда он ударил меня раньше, и я знаю, что он может пройти весь путь. Он не садист, прихожанин, которому доставляет удовольствие мучить своего соседа. Нет, пытки для него - орудие. Он практикует их хладнокровно, пока он не даст ожидаемых результатов. И эти ребята самые опасные. С их мозгами все в порядке.

Дверь открывается. Может, небольшая ремиссия. Я поворачиваю шею, чтобы посмотреть. Приходит сержант. Он шепчет несколько слов Иглесиасу на ухо. Полковник хмурится. Это первая человеческая реакция, которую я увидел на его лице с момента нашей первой встречи.

- Хорошо. - Возьми его с собой, - сказал он полярным голосом.

Унтер-офицер помогает мне встать. Интересно, какой соус я буду есть. Он выводит меня из камеры, протягивает мне пару браслетов, тащит в соседнюю комнату и усаживает на скамейку перед большим столом. Я чувствую себя. Они вырвали у меня Хьюго и Вильгельмину, но были достаточно любезны, чтобы оставить мне зажигалку Dunhill и пачку сигарет. Я зажигаю старый добрый NC и наполняю легкие ароматным дымом. Это меня немного подбадривает.

Я наслаждаюсь второй затяжкой, когда в комнату входит Армандо Сегура. Он внимательно смотрит через стеклянную дверь, затем осматривает каждый угол комнаты, чтобы увидеть, есть ли там какие-нибудь шпионские микрофоны. Довольный осмотром, он садится передо мной и наконец открывает рот.

- Привет, Ник, это не похоже на отличную форму.

«Не совсем», - говорю я, предлагая ему сигарету, от которой он отказывается, кивнув. Я чувствую, что у меня в мозжечке появилась надежда.

«Мне позвонил молодой коп, - говорит Сегура на своем идеальном английском. Это новенький, прибывший из Мексики. Он не участвует в схеме.

Я смотрю на него правым глазом.

Левый наполовину закрыта тампоном, который они, должно быть, прилепили ко мне, пока я был в депрессивном состоянии. Он выглядит таким же крутым и беспощадным, как Иглесиас. И я знаю, что это так. Я работаю с ним не в первый раз. Информирую себя:

- А девушка?

- Я попросил копа отвезти ее до границы. Вы этого хотели? Я думаю, ты знаешь, что делаешь.

- Для нее да. Для меня это еще одна пара подтяжек. Поскольку вы мой «адвокат», я хотел бы, чтобы вы сказали мне, где я нахожусь.

- Ты по шею в дерьме. Они сунули пакет с героином в карман вашего пальто, когда привезли вас сюда. Иглесиас пытается нарядить вас, чтобы компенсировать аварию с джипом.

- Так что будет лучше, если я перейду в Вашингтон.

- Это невозможно, - говорит мне Сегура.

- Какие! Скажи, что ты должен мне помочь!

- Это то, что я пытаюсь сделать, Ник, но ...

- Но ?

- Но ты думаешь, я позволю Иглесиасу уйти от этого? Madre de Dios! Я слежу за каждым его движением более шести месяцев. У меня есть шанс загнать его в угол, но я не собираюсь его упускать.

- А что со мной в этом случае? Я остаюсь в тюрьме?

- Послушай, Ник, теперь девочка должна быть в безопасном месте. Вы выполнили свою миссию. Теперь ты поможешь мне осуществить мою. Я пойду найду Иглесиаса и скажу ему, что у тебя есть секреты, которые нужно ему рассказать, но осторожно. Мы оба собираемся прогуляться с ним.

- Что мне ему сказать?

- Что Гонзалес и его друзья спрятали большую партию героина, за которую они не собирались платить ему комиссионные. Я уже немного его на это натравил. Ты скажешь ему, что она на другой стороне границы. Мы собираемся захватить его там под предлогом того, чтобы уладить дело напрямую с контрабандистами.

- ХОРОШО. Я рад, что могу оказать вам эту услугу. Я думаю, вы связались с Вашингтоном ...

- Да. Но происходит что-то необычное. Не могу достать Ястреба. Знаешь, пахнет горелым. Я перепробовал все контакты, которые только мог вообразить. Никто не хотел признавать, что Ястреба или АХ никогда не существовало. Что до нас с тобой, то, дескать мы нас не знаем.

- Бардак ! Мне нужно быстро это прояснить. Как ты думаешь, ты сможешь достать мое оружие и инструмент, который позволит мне открыть эти проклятые браслеты крючком?

- Ваше оружие, да. - У меня здесь есть мужчина, - отвечает Армандо. Но что касается наручников, нам придется подождать, пока мы выберемся отсюда. Мы не должны лгать Иглесиасу.

- ХОРОШО. Пойдем, - говорю я, вставая.

Я бью задницей об землю. Это будет довольно масштабная работа. Мы уходим. Быстрая встреча Армандо и Иглесиаса, и мы встречаем всех троих снаружи в машине полковника.

Он не рискует, лишний, умный. Он усаживает меня на переднее сиденье, мои руки все еще скованы наручниками, передает ключи Сегуре, приказывает ему сесть за руль и идет на заднее сиденье. Невозможно пока что-либо предпринять, особенно в состоянии после их небольшого допроса.