Место самоубийства

- Вот и все, - подтверждает она.

- Хорошо, я тебя спрашиваю.

Она прочищает горло и говорит:

- Я должна была быть осторожной, только здесь ...

Но дальше дело не идет. Ее голос вдруг задыхается, она кладет голову на руки и заливается слезами. Я, ты меня знаешь: парень иногда немного резкий, но действительно хороший парень. У меня возникает один из тех тараканов, когда я вижу ее такой, бедняжка. Я бы хотел что-то сделать, но с рулем в руках на этой неровной дороге это непросто. Как только я нахожу возможный угол, я останавливаюсь и обнимаю ее за плечи.

- Вот ... вот ..., - говорю я тоном хорошего папы, которому можно доверять. Расскажи мне об этом сейчас. Я уверен, что потом будет лучше. Она уткнулась головой в ямку моей могучей груди и, как ребенок, переживающий очень, очень большое горе, снова начинает плакать. Я терпеливо жду, пока он успокоится, глядя на встревоженные лица на проезжающих машинах. Наконец, Конни вытирает глаза, глубоко фыркает и икающим голосом придумывает историю, которая может походить на многие другие.

Как я и ожидал, она стала жертвой подвоха. Наверняка самый тухлый трюк, который только может существовать. И не в утренней газете вы услышите об этом. Статистика Интерпола по торговле белыми рабами - это не то, чем мы кормим маленькие семьи. Назовите «белым», к тому же интересно, почему ... Ребята, которые едят этот хлеб, не особо привередливы. Апартеид - не их дело. Если есть что-то, в чем вы не можете их винить, так это в расизме. Их, если цыпленок достаточно большой, чтобы принести им блины, это все, что они просят.

Вот как это работает:

Во-первых, девочка должна быть в плохом положении. Она поссорилась со своим парнем, рассердилась на родителей или сбежала. В любом случае, я уточню детали, вы должны иметь представление о топо. Дети, которым посчастливилось вернуться, почти всегда говорят одно и то же.

В один прекрасный день, читая объявления, они внезапно натыкаются на возможность, которую нельзя упускать. Иногда это контракт с «балетной» труппой, опыта не требуется. В другой раз это работа секретаря на службе у отраслевого магната, который всю жизнь таскается по самым райским уголкам планеты. Единственные необходимые качества: легкость общения, хорошая презентация, наличие паспорта.

Как только девушка окажется в подходящем углу - там копы подкуплены на высшем уровне - бах! ловушка закрывается на ней. В один прекрасный вечер мы приглашаем ее на небольшую вечеринку и даем ей выпить. Когда мы не слишком наблюдательны, мы даже заходим так далеко, что принимаем хорошую дозу наркотиков, предпочтительно снотворных. Затем мы катапультируем ее в самый разгар оргии, и она оказывается в сумке. Остается только вытащить Polaroid.

На следующий день, когда она снова смотрит на свет, ей показывают фотографии. Ей говорят, что дома ее родители и друзья - те самые, на которых она могла рассчитывать, - наверняка будут выглядеть забавно, когда получат это. Она совершенно ошарашенно смотрит на фотографии. Но да, это она, с широкой блаженной улыбкой на губах, занимается сексом с тремя мужчинами одновременно.

Морковь приготовлена. В стране, где она находится, ей не к кому обратиться за помощью. Обычно это происходит на Ближнем Востоке, в Африке или Южной Америке. Для Конни Куитман это произошло в Мексике по классическому сценарию. С одной подробностью: ее продали в пятидесяти километрах от границы с США, и ей повезло, что у папочки есть знакомый сенатор. Это меняет многое.

- Вот так, - заключает она. Я ... извиняюсь за то, что рассказал тебе все это, но мне стало хорошо.

- Я понимаю. Это должно было как-то выйти. И тогда прошлое остается прошлым. Сейчас важно выбраться оттуда.

- Знаю, - соглашается она с довольно обиженным видом. Как ты думаешь, как мы это сделаем?

- У меня есть собственная идея. Для начала надо найти другое авто. Эту машину, полную хлама, должны заметить все полицейские в этом районе. И есть хороший шанс, что некоторые из них будут в этом участвовать.

- Кстати, у вас есть информация об их начальнике, которого они называют маниту? - спрашивает Конни.

- Не в последнюю очередь.

- У меня есть, - говорит она.

- Какая!

У меня должно быть лицо ребенка, который только что натянул ватную бороду Санты и узнал, что это был замаскированный дядя, потому что, несмотря на то, что ее глаза все еще влажные, она не может удержаться от смеха.

- О, это немного, - продолжает она. Однажды вечером Гонзалес одолжил меня этому человеку. Было темно, и свет был выключен. Я не могла его узнать, но ...

- Но что ?

- Он был высоким и имел крестообразный шрам на запястье.

- Может, пригодится, говорю, перезагрузка.

У Конни, кажется, дела идут намного лучше. Мы сделали несколько легких миль, болтая. Это настолько круто, что мне не потребовалось бы много усилий, чтобы представить себя двумя туристами, возвращающимися домой из поездки в Нижнюю Калифорнию. Вы бы поверили этому? Именно в этот момент судьба решает, чтобы мы упали на пальто. ХЛОП! Лопнула шина. И это все еще тот момент, когда хочется потратить угадайте, что: одна из тех машин помощи на дорогах, которые мексиканцы недавно начали использовать на этой платной дороге, чтобы укрепить свои отношения с богатыми жителями нашей прекрасной страны.

Я паркуюсь на обочине дороги, надеясь, что не оставил большого следа белого порошка после моей шины. Это может показаться странным. В этом районе редко бывает снег.

- Здравствуйте, сеньор, - говорит мне коп, останавливаясь рядом со мной. Я могу вам помочь ?

У него широкая улыбка на лице. Конечно, он тот парень, который просто ждет одного. Разозлить автомобилистов как способ показать, что ему не платят за то, что он не наплевал.

У меня крошечная, крошечная, крошечная доля секунды паники. Я очень быстро выздоравливаю и уравновешиваю улыбку.

- Я позабочусь о себе, сеньор Полисия. Без проблем.

Продолжай говорить. Он подходит, обрадованный, и объясняет мне, что это его работа, что он здесь для этого и что я не собираюсь пачкать свои красивые аристократические руки, чтобы сменить колесо. Я начинаю серьезно дергаться. Колеса, они полны героина, на случай, если ты забыл.

Внезапно радио в его машине начинает пищать. Полицейский оборачивается.

«Простите меня на секунду», - сказал он.

И он собирается принять сообщение.

Пахнет чертовски выжженным. Пропустил бы больше, что это тоже часть схемы. Красавчику Нику и маленькой маме Конни будет о чем беспокоиться.

Он возвращается через несколько секунд и снова показывает четыре золотых зуба, которые он должен рассматривать как внешние признаки своего богатства.

- Сеньор, - объявляет он, - мне только что сообщили об инциденте. Меня просят проверить все джипы, едущие по этой дороге. Я прошу вас показать мне ваши документы и документы на машину.

Я быстро реагирую, придумывая небольшой салат, который он, вероятно, не будет есть. Но кое-что нужно сказать.

- Я одолжил эту машину у друга. Это глупо, я забыл взять бумаги.

- Простите. Вам придется следовать за мной. И мадам тоже. Но здесь ...

Он поворачивается. Ой! Ой! Ой! Бизнес не получается. Рядом с ним подъезжает крытый пикап мексиканской армии. Он забит федералами, вооруженными автоматами. Офицер спешивается. Высокая, стройная, длинная костлявая фигура, выдающая индейское происхождение. Хуже всего его глаза. Черный и беспощадный. Типа парня, который вырывает вам ногти один за другим, чтобы заставить вас поговорить. Я привык к таким клиентам и сразу узнаю их.

Полицейский замирает, обратив внимание.

Он угодливо кивает. - Привет, полковник! -

- Что происходит ? - спрашивает другой.

Он и коп уходят на мгновение, чтобы обменяться мелочами на своем родном языке. С этого момента я избавлю тебя от испанского. Это правда, что придает немного местного колорита, но меня это начинает утомлять.

Я пользуюсь этой возможностью, чтобы подробнее рассказать о моем клиенте. Ему должно быть за сорок, у него смуглая кожа и маленькие черные усики, очерченные в линию. Он напоминает мне отца Геза, мексиканского парня, моего друга, когда я был ребенком. Все соседские дети боялись этого. Крепкий парень, очень крутой. Бедный Гез, его все время наказывали.

Краем глаза я смотрю на Конни. Она вся белая. Не гордая, бедняжка. Она думает, что этот короткий момент свободы закончился. Я не такой пессимист. Пока есть жизнь, есть надежда, верно?

Я понимаю, когда к нам возвращается полковник. Я не вижу себя, но думаю, что становлюсь таким же белым, как моя девушка. Его большие голубые глаза прикованы к запястью офицера. И на этом запястье большой шрам в форме креста. Он одарил меня взглядом, который с легкостью резал бы стальную балку, как паяльная лампа, и спрашивает: