Помоги проекту - поделись книгой:
– Да не было ее у меня! – и они с мужем весело переглянулись.
Затем Мария рассказала про свой поход в поликлинику за детским питанием и о том, как нечаянно попала к гинекологу.
– Да, такое бывает. Я поздравляю вас! Нет, я поздравляю нас!
– А мы поздравляем тебя, дед!
– Это дело точно нужно отметить! В ближайшие выходные ждите меня в гости!
– Мы всегда тебя ждем, дед! – Маша поднялась с кушетки и ласково обняла доктора.
– А ты, дорогая, чтобы завтра мне сдала все анализы. Ты встала на учет?.. Ах да, – он хлопнул себя по лбу, вспоминая их рассказ.
– Хорошо. Ждем тебя в субботу! С ночевкой!
– Есть! – отрапортовал очень довольный доктор.
* * *
Маша каждый день занималась с Матвеем музыкой. Пока он не сел, она брала его на одну руку, а другой играла. Малыш затихал, когда она начинала музицировать. Он закрывал глазки и улыбался. Маша видела, что сын с удовольствием слушает. В шесть месяцев она посадила его на колени, и теперь играла с ним в четыре руки. Он стал изучать клавиши, стуча по ним ладошками. Время занятий с двадцати минут увеличилось до двух часов в день. Игра на пианино ему нравилась больше, чем игрушки. Маша была в восторге. Она решила завести аккаунт в «Инстаграме» и выкладывать маленькие ролики с сыном. Ролики-занятия о том, как развивать ребенка с рождения и прививать ему любовь к музыке. К делу она подошла серьезно. Морозов купил камеру со штативом, и Маша начала снимать занятия, как будто сыну было не шесть месяцев, а шесть лет. Уроки продвигались успешно. Матвей с большим вниманием слушал, о чем рассказывает его мама в камеру, а потом с еще большим интересом дубасил ручонками по бело-черным клавишам, набирая сначала десятки, а потом сотни подписчиков на мамин «Инстаграм». Маша радовалась сама как ребенок, наблюдая быстро растущий интерес к ее Матвею. Потом решила снимать не только обучающие ролики, но и просто моменты их жизни. Она искренне рассказала всю историю про то, как и почему они приняли это непростое решение. Про то, как они счастливы, и что их Матвей действительно солнечный ребенок, потому что улыбка никогда не сходит с его лица. Она рассказывала какой он любознательный и веселый. Делилась его достижениями. Словом, она прилагала все усилия к тому, чтобы как можно больше людей перестали настороженно относиться к людям с синдромом Дауна. Маша поняла, как важно то, что она делает, когда количество ее подписчиков перевалило за миллион. Люди со всей страны задавали ей многочисленные вопросы. Некоторые делились похожими историями. Другие благодарили ее за то, что она не побоялась открыто рассказать о том, что многие скрывают за семью печатями. В общем, благодаря маминым стараниям, Матвей в одночасье стал звездой виртуального пространства и ежедневно собирал миллионы лайков.
Время летело. Машина беременность протекала легко. Роды ставили на восьмое марта. Матвей не доставлял никаких хлопот. Его здоровье удивляло даже врачей. Он не болел, и даже зубы у Матвея прорезались без боли и страданий. Иногда он поражал Марию своим отношением к ее огромному животу. Время от времени, Матвей начинал гладить и целовать его. И всякий раз Алиса стучалась ему в ответ.
Восьмого марта Маша благополучно родила здоровую девочку.
К тому времени Морозова повысили. Он занял место руководителя аналитического отдела, ушедшего в свою очередь на повышение. Семья Морозовых задумалась о расширении их крохотной квартирки. Словом, наступили обыкновенные будни в их необыкновенно дружной семье.
Приближался третий по счету день рождения Виктора.
Матвей показывал удивительные способности к музыке. В два года он уже играл несложные произведения. Оторвать его от фортепиано было невозможно. Как будто замирало время, когда он садился за инструмент. Часами играя, он забывал про еду и сон, и только маленькая Алиса могла его отвлечь от этого занятия. Матвей обожал сестру. С момента ее рождения он был всегда рядом. Когда Алиса подросла и могла уже сидеть, Матвей играл с ней и обучал всему, чему обучала его в свое время мама. Мария восхищалась и поражалась своему сыну. Такой еще маленький, он вел себя иногда как абсолютно взрослый человек. Она давно забыла, как укладывать детей спать. Стоило ей только напомнить об этом, как они шли в спальню и ложились рядом на родительскую кровать, Матвей обнимал сестру, и она через минуту засыпала. Через другую засыпал он сам. Они были неразлучны. Иногда, когда Алиса капризничала и не хотела есть, Матвей брал ее ложку и, как взрослый, ее кормил. Маша не понимала, откуда в ее сыне столько взвешенных разумных поступков. Он удивлял ее постоянно.
– Морозов, у нас необыкновенный сын! – заговорила она однажды с мужем.
– Так я знаю! Он же мой сын! – Иван улыбнулся жене, уплетая вкуснейший пирог, приготовленный его любимой.
– Нет, ты не понимаешь! Он иногда меня пугает своей взрослостью…
– Да? Неужели он тебе рассказывает про последние новости мировой политики? – Иван пытался шутить, глядя на серьезное лицо жены.
– Иван! – Маша строго посмотрела на него. – Я абсолютно серьезно сейчас говорю! У него уникальные музыкальные способности. В таком возрасте он пытается сочинять мелодии. Он часами не отходит от инструмента. Все задатки гения на лицо.
– Маша, разве это плохо? – недоумевал Иван.
– Это хорошо. Это прекрасно! Но я не про это.
– А про что же тогда?
– Я про его отношение к Алисе. Понимаешь, она не отходит от него ни на шаг. Он ее кормит, играет с ней. Пока он занимается музыкой, она сидит рядом и слушает его. В конце концов, на горшок ее сажает тоже он!
– Мама, тебе не кажется, что ты ревнуешь? – Морозов пытался заглянуть жене в глаза.
– Не говори глупостей! Просто… дети в его возрасте так себя не ведут, понимаешь?
– У меня гениальный сын, который по-взрослому смотрит на мир. Я этому несказанно рад. Ну так и есть в кого! Я тоже таким в детстве был!
– Ох, ладно! С тобой невозможно серьезно разговаривать! – Маша махнула на мужа рукой. – Правда, я, наверное, действительно перебарщиваю. Положить еще добавки?
– Нет, спасибо! Я сейчас и без добавки лопну! – Морозов поцеловал жену в щеку и направился в детскую. Три месяца назад они переехали в новую квартиру. После их хрущевки она казалась огромной.
День рождения Матвея отмечали всей семьей на даче у деда. С утра приехали ребята с баллоном сжиженного газа и надули, казалось, тысячу разноцветных шаров. Ими были заполнены все два этажа деревянного сруба. Иван Васильевич пригласил аниматоров. Клоуны и фокусники развлекали малышей. На праздник пригласили всех отдыхающих на соседних дачах детей. Морозов в костюме одноглазого бандита жарил сосиски, Маша нарядилась доброй феей и распоряжалась детским баром. Дед оделся в мудрого гнома, рассказывал удивительные истории и загадывал загадки. Большой торт и фейерверк вызвали всеобщий визг и восторг. Взрослые сами будто превратились в детей и получали несказанное удовольствие от праздника. Вечером, обессиленные, все разбрелись по своим комнатам. Спустя час все в доме спали крепким сном.
Кроме Виктора.
Девять дней его отделяли… от чего? Алексий молчал. С момента последней встречи прошло два с лишним года. За это время Виктор составил структурные доказательства правды своих правок, способных улучшить программу. Он знал, та нелепая на первый взгляд ошибка, была на самом деле указателем к необходимым поправлениям в ней. Программа проросла в нем истиной и стала неотъемлемой частью. Помыслить себя без нее он уже не мог. Но Алексий молчал.
Глава VII
Виктор не спал всю ночь. «Что же делать?» – думал он.
Мне до́лжно выйти из тела. Но так недо́лжно! И все же мне до́лжно. Я не могу не подчиниться. Вы совершаете ошибку, принуждая меня, слышите?! До́лжно. Я подчинюсь. Выйду, и вся программа рухнет. До́лжно. И это будет не моя ошибка!
Он принял решение.
Алиса проснулась раньше обычного.
– Матей! Матей! – месяц назад его сестра заговорила. И ее первым словом было, произнесенное на свой манер, имя брата.
Виктор подошел к кроватке, улыбнулся и взял ее за руку. Он и сам уже умел разговаривать, но никому этого не показывал. Решил не приучать родителей к своей речи. Он любил их. Знал, какое страдание принесет им разлука с сыном. Алиса вцепилась в его руку и захныкала. В детскую зашла их мать.
– Доброе утро, любимые. Вы уже проснулись? – Мария поочередно поцеловала каждого из своих ангелочков.
– Мама, Матей! – Алиса уже не хныкала, она плакала, вцепившись в руку брата.
– Лисонька, детка, что случилось? С тобой Матвеюшка же рядом! Что ты плачешь? – Маша взяла дочь на руки.
Потеряв тактильную связь с братом, Алиса закатила истерику, она вырывалась из женских рук, пытаясь опять ухватиться за Матвея.
– Алиса, что с тобой?! – Маша опустила дочь на пол.
Алиса тут же кинулась обратно к брату.
– Матей! – она прижалась к нему изо всех сил.
– Ну хорошо. Идите умываться и чистить зубы. Я жду вас завтракать.
За столом царила тишина. Алиса не выпускала руку Матвея. Маша кормила ее и напряженно наблюдала за сыном. Он ел медленно и сосредоточенно.
– Матвей, что произошло?
Сынок пожал плечами. Он не улыбался, как обычно. Не смотрел матери в глаза. Маша недоумевала.
– Вы мне оба сегодня не нравитесь. А я хотела отправиться с вами кататься на карусели.
В глазах сына блеснул интерес. Он стал энергично кивать в знак согласия.
– Неть, неть, не-е-е-еть! Мате-е-е-ей! – Дочка опять принялась ныть.
– Все! Не реви. Не хочешь – не пойдем. Давай измерим температуру. Совсем мне это не нравится! – Маша губами прикоснулась к Алисиному лбу.
Потом они втроем уселись на диван. Алиса с градусником под мышкой. Матвей рядом.
Маша раскрыла большую книжку детских сказок.
– Так. На чем мы вчера остановились? Ага, вот! – Мария начала читать про Золушку, время от времени, бросая внимательный взгляд на детей.
– Лисенок, дай, пожалуйста, градусник, – Маша посмотрела на протянутый термометр. – Норма, хм… Ну что, продолжаем?
Дети утвердительно закивали.
* * *
Виктор задумался. Сестра как будто чувствовала расставание.
Как же быть?..
Он гладил Алису по голове. Она уже успокоилась и внимательно слушала маму. Это была ее любимая сказка. Через час Маша захлопнула книгу:
– Ну что дети мои, может все-таки карусель?
У дочки, стоило маме это предложить, на глаза опять навернулись слезы.
– Да что с тобой сегодня?! Матвеюшка, тогда поиграй нам, пожалуйста!
И тут же Алиса радостно захлопала в ладоши. От слез не осталось и следа.
Матвей сел за инструмент, Алиса рядом на пол в своей любимой позе. Маша откинулась на спинку дивана и закрыла глаза: «Странный какой-то день сегодня…»
Алиса весь день капризничала. Днем она отказалась спать и не отходила от брата. Матвей тоже был задумчивый. Маша интуитивно понимала – что-то происходит. Но что именно, понять никак не могла. Она не спускала с детей глаз.
Вечером вернулся с работы Иван. Еще днем, у него дико разболелась голова.
– Машенька, пойду лягу, ужинать не буду, – сообщил он, запивая очередную партию таблеток.
– Хорошо, Ванечка! Ложись.
Подходил к концу этот странный и тревожный день.
* * *
Часы показывали половину двенадцатого. Виктор не спал.
«У меня полчаса, чтобы продолжить участие. Нужно прыгать!» – думал он.
Виктор решил дождаться, пока все уснут, и через окно покинуть свою оболочку. Измученная за день Алиса спала крепким сном. А он лежал и смотрел через стекло на звездное небо. На миллионы звезд, которые так сильно похожи на людей. Как и люди, они все разные, и у каждой своя уникальная и завораживающая судьба. Виктор увидел знакомую тропинку, усыпанную маленькими и большими звездами.
Интересно, кто-нибудь из людей ее видит? А если видит, задумывался ли кто, куда она ведет?
Там, вверху, текла его жизнь. Жизнь в трудах и заботах о людях, среди которых он сейчас находился. Ведь он на Земле только для того, чтобы программа, сотворенная на небесах, начала работать. Виктора не страшило понижение рейтинга за ослушание. Его терзала мысль, что сегодня он и Георгий совершат непоправимую ошибку.
«Возможно, я не прав… – рассуждал он. – Тогда я уничтожу до́лжное и важное!».
Смятение не оставляло его весь день. Его мучали противоречия. Он впервые не был уверен ни в чем. Алексий так и не появился.
За десять минут до полуночи он поднялся с кровати и влез на подоконник…
* * *
На следующий день после дня рождения, состояние Егора резко ухудшилось. Его экстренно перевели в интенсивную терапию. Емельянов приехал в больницу на реанимационной машине. Он рвал и метал. Зло зыркал на любого, кто пытался с ним заговорить. Казалось, еще одно неосторожное слово, и он просто разнесет вдребезги всю эту злосчастную больницу. Быстро пробежав глазами по списку первичного реанимационного комплекса, схеме выполнения и переченю мероприятий, профессор отдал распоряжения по перевозке пациента в перинатальный центр.
Всю ночь Емельянов не сомкнул глаз. Каждые пятнадцать минут он заходил в блок проверить показания всех подключенных систем жизнеобеспечения малыша.
Утром Егор впал в кому. Отчаянию Емельянова не было предела. Рушились все планы. Профессор дал себе слово вылечить маленького пациента, и вот за восемь дней до исполнения клятвы рухнуло все. Теперь, чтобы победить смерть, необходимо было все начинать сначала. Кома второй степени с четырнадцатью баллами по шкале Глазго не давали Емельянову опустить руки.
«Бороться до конца!» – приказал он себе, направляясь в кабинет. Профессор ожесточенно боролся за жизнь Егора, презирая себя за мимолетную слабость и потерю веры.
Вернувшись в кабинет, он задремал прямо за столом, подложив руки под голову. В дверь тихо постучали.
– Да-да!
– Иван Аркадьевич, можно? – в дверях появилась голова уборщицы, Веры Сергеевны.
– Да, конечно, проходите!
– Я тут быстренько уберу у вас. Спите, спите я тихонько.
– Да, ничего, проходите, – профессор встал, подошел к кофемашине.
– Как там Егорушка?
– Стабильно.
– Ох, бедный, как же его так угораздило! Бедные дети! За что им такие наказания? Только жить ведь начали! Ох, беда-беда! – Вера Сергеевна терла шваброй пол и причитала без остановки.
Емельянов молчал.
Поделиться книгой: