Ужас (ЛП)

Джеймс пожал плечами и сделал глоток.

— Ну и что оно значит?

— Цветок. Символизм. Любовь, сон, что-то еще — я не могу вспомнить остальное. — Она чуть не добавила: «Он много знает о цветах». Но это прозвучало бы так, как будто она защищала ГМ или повторяла то, что он говорил раньше. — Довольно жутко, как будто он рассказывал даже не задумываясь.

— Ну и?

— Ну, цветы валерианы не так уж распространены. Джеймс, даже ты не знал, что это цветы.

— И ты удивлена, что он в курсе? Разве не видела сад перед домом? Парню серьезно нужно потрахаться.

— А еще он знал, что мы встречаемся... — Она позволила фразе повиснуть.

Джеймс глубоко вздохнул.

— Ну, да. Конечно, он знает. Я же позвал тебя с собой?

— Значит ты ему сказал.

В его словах сквозило нетерпение.

— Нет, я ему не говорил. Не совсем так. Но он не идиот, Вэл. Уверен, он просто соединил А и Б — не то чтобы мне нужно было объяснять ему все по буквам. В любом случае, какая разница? Почему ты так волнуешься из-за этого?

— Я... — Ее голос сорвался. Вэл хотелось встряхнуть его за непонимание того, что она не могла выразить словами, хотя это глупо и иррационально. Почему он не видит того, что видит она? Он настолько рассеян, или она настолько сумасшедшая?

«Мне не нравятся такие совпадения».

Сейчас ГМ разговаривала с Лизой. Похоже, у нее вообще не было никаких сомнений на его счет.

Какую тайну он скрывал за этим безупречным фасадом? ГМ — который не сказал им своего настоящего имени, и все же так много знал о значении ее имени. Гроссмейстер, чьи инициалы совпадали с инициалами гроссмейстера Гэвина Мекоцци.

Она чувствовала себя так, словно ей плеснули в лицо ледяной водой. ГМ было сокращением от «гроссмейстера», она знала, что это звание так сокращают. Три совпадения не могут быть просто случайностью. Это закономерность.

— Он называет себя ГМ, — сказала она вслух. — Кого еще ты можешь вспомнить с такими инициалами?

Джеймс посмотрел на нее мгновение, прежде чем медленно склонил голову набок и изучающе взглянул на ГМ.

— Я не уверен.

— Ну, я думаю, нам пора уходить. Прямо сейчас.

Джеймс выплюнул полный рот сидра, и его плевок привлек пристальные взгляды других гостей.

— Что?

— Джеймс, люди смотрят! Что с тобой такое?

— Что со мной такое? Что с тобой такое? Ты ведешь себя как полный параноик.

— Наш хозяин… хм… у меня от него мурашки по коже. Он напоминает мне моего преследователя. Я не чувствую себя в безопасности. Мне совсем не весело. Не хочу оставаться здесь, я просто хочу домой.

— Вэл, — сказал он очень мягко, — ты сегодня принимала лекарства?

Его слова прозвучали равносильно пощёчине. «Он думает, я сумасшедшая».

Не говоря больше ни слова, Вэл бросилась к столу с закусками и схватила себе ролл «Калифорния». Потом второй, третий. Уксусная сладость риса и авокадо заставила ее почувствовать себя лучше, но она не могла избавиться от горечи во рту.

«Я что, сошла с ума? — Она еще раз взглянула на ГМ. — Не думаю».

Но опять же, сумасшедшие всегда уверены, что с ними все в порядке.

— Вкусно, да? — спросил Блейк. Он тоже жевал ролл «Калифорния». — Я их люблю.

Вэл кивнула, но держала рот на замке, не решаясь заговорить. Если она это сделает, то, как подозревала, может взорваться. Или расплакаться. Блейк многозначительно поднял брови в ответ на ее молчание, но не стал развивать тему, что она оценила. Из всех друзей Джеймса он всегда нравился ей больше всех. Большинство из них были шумными, спортивными золотыми мальчиками, такими же, как Джеймс, но Блейк был тихим, спокойным, задумчивым.

«Мне нравится Джеймс, — напомнила она себе. —Неубедительно. Просто иногда мне хочется, чтобы он не был таким придурком. Все время. Большую часть времени».

Но это не совсем справедливо. Вэл обвиняла хозяина вечеринки в том, что он психически ненормальный преследователь. Она тоже ведет себя как дурочка.

«Нет, если он это он и есть».

Все думали, что у нее паранойя. Они не могли заметить сходства. Думали, что все это у нее в голове, как и многое другое. Даже у нее имелись сомнения. Да, слова немного похожи, но поведение ГМ было совсем другим. И он в основном не обращал на нее внимания, завязав с ней разговор только для того, чтобы прочитать импровизированную лекцию о цветоводстве.

«Джеймсу все равно следовало отнестись ко мне серьезно. — Она посмотрела на своего парня, который присоединился к Лизе и ГМ в их обсуждении. — Предатель».

— Ты… все в порядке? — нерешительно спросил Блейк.

— Меня немного тошнит.

— Тогда этот сидр, вероятно, не поможет. Вот. — Он протянул ей бутылку воды, все еще холодной. — Выпей это.

Она с благодарностью приняла воду, залпом выпив четвертую часть.

— Лучше?

— Да, спасибо.

— Не за что. — Он снова повернулся к суши, его лицо стало немного розовее, чем раньше.

Вэл колебалась.

— Блейк, ты думаешь... — Он переехал сюда только в прошлом году. Он не вспомнит Гэвина.

Блейк наблюдал за ней с любопытством, но настороженно.

— Что я думаю?

— Ты, гм... думаешь, что ГМ странный?

— А кто нет? — Взгляд Блейка задержался на троице в другом конце комнаты. Что-то в его лице, какое-то смутное подозрение, дало ей надежду, что собственные страхи не были полностью необоснованными. Затем он пожал плечами. Его молчание казалось более отзывчивым, чем небрежное отмахивание Джеймса.

— Он мне кое-кого напоминает.

Блейк поднял брови.

— О? Кого?

— Кого-то... опасного.

Блейк открыл рот. «Заткнись». Вэл наблюдала, как он снова взглянул на ГМ и нахмурился. Она бы все отдала, чтобы узнать, что творится у него в голове.

— Ты уверена?

— Нет.

— Тогда будь осторожна, — предостерег Блейк.

Немного, но это хоть что-то.

— Все уже перекусили? — спросил ГМ, заметив затишье в разговоре. На его вопрос не последовало никакого ответа. Он улыбнулся им всем. — В таком случае, не вернуться ли нам в гостиную для знакомства?

Его серые глаза, казалось, пристально изучали их лица, прежде чем он развернулся на каблуках и направился обратно в соседнюю комнату, не оставляя им выбора, кроме как следовать за ним.

Вэл все еще злилась на Джеймса. Когда он жестом пригласил ее сесть рядом, она села между одним из других мальчиков — высоким — и Блейком. Первый окинул ее критическим взглядом. Она посмотрела ему в глаза, и он переключил свое внимание на переднюю часть комнаты. Снова зазнается.

Джеймс что-то пробормотал, его лицо исказилось в озабоченной гримасе. Вэл проигнорировала его и посмотрела на ГМ. На этот раз Джеймс зашел слишком далеко. Она не могла поверить, что он только что обвинил ее в том, что она сумасшедшая на публике.

— Почему бы нам не начать с того, что мы назовем наши имена, а затем что-нибудь интересное о себе? Давай ты первый, — небрежно добавил он, указывая на Джеймса.

— Я Джеймс. — Он победно улыбнулся. «Привет, Я Большой Толстый Придурок». — Я хорошо разбираюсь в компьютерах. Еще я художник. Люблю рисовать, но считаю живопись пустой тратой времени, и недавно я занялся цифровым искусством.

— Ты считаешь живопись пустой тратой времени?

— Ну... да, — подтвердил Джеймс. — Слишком грязно, не говоря уже о том, что отнимает много времени. Вы можете закончить быстрее и с гораздо большей точностью, используя компьютер вместо кисти.

— О, но Джеймс, время — это то, что делает живопись достойной нашего внимания.

Прозвучало жутко. ГМ начал поворачиваться в ее сторону. Вэл быстро отвела взгляд. «Не позволяй ему застать тебя за этим занятием».

Следующей стала Лиза.

— Je parle français. [[Я говорю по-французски]]

— Comme je l'fais, [[Как и я]] — проговорил ГМ.

Лиза оценивающе на него взглянула.

— Couramment? Votre accent est parfait. [[Бегло? Произношение идеальное]]

Не желая оставаться в стороне, вмешалась девушка из белой команды, бросив на Лизу суровый взгляд.

— Oui, il est. Je suis d'accord. [[Да, так и есть. Я согласна]]

— Non, — он скромно пожал плечами, что показалось не очень убедительно. — Comme ci, comme ça. [[Нет. На самом деле]]

— Я знаю, что прошу слишком многого, — вмешался парень рядом с Вэл, — но может вы все-таки будете говорить по-английски?

— Прошу прощения, — извинился ГМ. — Двигаемся дальше.

Следующей стала брюнетка. Она представилась как Чарлин — Чарли, — и поделилась, что ее самое большое хобби — мальчики. Она смотрела на ГМ, когда говорила это, но он, казалось, не заметил. Однако ее заявление заслужило мрачный взгляд Лизы. Наверное, злится, что сама не подумала о подобной реплике первой.

Лиза никогда бы не посмотрела на Гэвина дважды, так что, возможно, это был не он. Вэл почти улыбнулась, пока не поняла, что скоро настанет ее очередь, и она понятия не имела, что сказать. Что она собиралась рассказать? Она не представляла ни малейшего интереса. Вэл подумала о том, чтобы сказать, что говорит по-испански и хочет поехать в Чили, но тогда это прозвучало бы так, как будто она скопировала Лизу.

Знакомство продолжалось, пока она волновалась. Более крупного мальчика звали Брент, и он любил спорт. Никаких сюрпризов. Очевидно, он получил стипендию в каком-то престижном университете на Востоке, чтобы играть в футбол. Брент серьезно сообщил им всем, как он взволнован.

Другого звали Джейсон, и он любил писать. В прошлом он получил несколько незначительных наград за какие-то из своих ужасных историй, о чем высокомерно поведал им всем. Он хотел стать «ведьмаком», по его собственным словам, и планировал посетить округ Колумбия этим летом, чтобы поучаствовать, если получится, в исследования или найти работу на время каникул.

Затем все выжидающе уставились на нее. Краска залила лицо Вэл. Одна пара глаз была бледно-серой.

— Хм... — Она облизнула пересохшие губы. — Я Валериэн. Вэл. Иногда работаю волонтером в приюте для животных. — Она поморщилась, как же убого звучит.

— С каких это пор? — Лиза заинтересовалась.

— С начала выпускного класса. В качестве моей общественной работы.

— Дерьмо. Я совсем забыла об этом.

— Вы, ребята, должны выполнять общественные работы? Вот отстой. В Уайт-Оукс у нас есть программа стажировки. Это в основном рабский труд, но, по крайней мере, мы получаем опыт работы, — протянул Джейсон.

— Мне нравится работать в приюте для животных, — горячо возразила Вэл.

— Осторожно, — влез Джеймс. — Если ты заставишь Валериэн начать, она прочтет тебе лекцию о правах лучших друзей человека.

Она послала ему неприязненный взгляд.

— Что это вообще за имя, Валериэн? — Чарли сморщила нос. — Я слышала о Валери, но не о Валериэн.

Вэл не думала, что девушки по имени Чарли должны придираться к именам.

— Это мое имя.

— Латинское, я думаю, — вмешался ГМ, и на этот раз Вэл уловила силу ее мрачного взгляда.

Блейк был последним. Он снял очки, чтобы протереть их о футболку, и Вэл подумала, не для того ли это, чтобы ему не пришлось смотреть на них.

— Я играл на трубе восемь лет и на скрипке девять, — сообщил он, глядя в пол.

— Кто твой любимый композитор?