Пройденный путь

Придя к определенным выводам, мы с Регганом притащили все книги на стол библиотекаря, уточнили, как можно из библиотеки выйти, и под гневные причитания направились к выходу.

Вышли мы через другой портал, для общественного, так сказать, пользования. Когда я выразил удивление тому факту, что здесь расположено слишком много индивидуальных порталов, то библиотекарь презрительно скривился и процедил, что субпространство библиотеки сделано таким образом, что её энергия может накапливаться и циркулировать по кругу, отдавая необходимое количество для поддержания всех наложенных заклятий, и самовосполняясь при помощи накопителей. При этом она использует энергию Тьмы, то есть практически вечна, что не может почтенного библиотекаря не радовать. Мы с Регганом тоже порадовались вместе с ним, за что заслужили на пару оскорблений меньше, чем могли бы огрести. Так мне почему-то показалось.

На этот раз портал вывел нас прямиком в тот самый зал, в котором не так давно состоялась моя звездная пресс-конференция. В этом зале было достаточно мест, где можно было спрятаться, что мы и сделали, забившись в угол за большой колонной. К счастью, никого поблизости не оказалось, чтобы заметить наши довольно бестолковые метания.

— Вот поэтому, я никогда не берусь за дела без разведки и тщательно разработанного плана, — пробурчал Регган, когда я ему указал на наши не вполне профессиональные действия. — Мало того, что я впервые в этом дворце, так еще и не знаю, что делать дальше. Может, всё-таки свалим отсюда, пока еще не слишком поздно?

— Да? И выпустим всю эту счастливую нечисть наружу? Давай все же исходить из того, что пока мы законсервировали эту тухлятину здесь вместе с собой. Ну, откроем мы двери в светлое и счастливое будущее… Ты вообще можешь себе представить, на что будет способен Эд, если ему станет жизненно необходимо кого-нибудь осчастливить? Даже если это нужно будет сделать насильно?

— Нет, я понятия не имею об этом, потому что понятия не имею о том, кто такой Эд, — ядовито произнес Регган. — Вы иногда про него так говорите, словно он реинкарнация Эдуарда Фолта…

— Ну, почему реинкарнация? — пробормотал я, отводя взгляд от пристально смотревшего на меня Реггана.

— Так, — Рег опустил камеру на пол. — Так. Поправь меня, если я ошибаюсь, — он глубоко вдохнул и выдохнул. — Ты что, правда думаешь, что твоя злобная болонка и есть тот самый принц Эдуард? И, похоже, он сам так думает?

— А еще гномы, которые просто уверены в этом. Уверены настолько, что не поленились провести анализ ДНК, дабы не вручить счета и депозиты самозванцу, — я вздохнул и осторожно выглянул из-за колонны.

— И кто еще знает?

— Эван с ребятами, тоже кстати представь их, направляющих на путь истинного счастья особо сомневающихся, Рей с Вандой и Лео знает… Эд и его пра-пра-пра-какая-то бабушка Ванесса — близнецы, поэтому Лео сначала немного охренел от фамильного сходства, а потом выяснил всю правду.

— Но… как? — на Реггана было жалко смотреть: в нем боролись яростная злость и чистое детское любопытство — посмотреть на живую легенду еще раз под другим углом.

— Он находился в стазисе, куда направился во время очередного пожара. Знаешь, Эд невероятный специалист по пожарам, обвалам, землетрясениям и другим не менее убойным стихиям. Он их просто притягивает у себе. Настолько, что сама Прекраснейшая не смогла держать подле себя эту бомбу с часовым механизмом и вышвырнула из своих чертог, как только случай подвернулся. На моей памяти он дважды разрушил комнаты: один раз в поместье Дефоссе, ну ты помнишь, что стало с библиотекой, второй раз уже в нашем поместье, убил Кэмела и в свой день рожденья натравил на нас кита Альфонса, из-за которого мы потерпели кораблекрушение. Это самое впечатляющее, но не самое разрушительное из того, что выпало на его совсем недолгую жизнь. Ах да, вспомни сгоревшую явку Гильдии, когда туда заявилось это ходячее несчастье. Но то, что Эд просто хронический неудачник, не перестает делать его не Темным принцем.

— Я так понимаю, наше общение с ним нужно сократить до минимума, — задумчиво пробормотал Регган.

— Почему?

— Потому что он убьет меня в любом случае, специально или по чистой случайности. — Вполне серьезно проговорил он.

— Я так не думаю, — я покачал головой. Не буду я тебе говорить, что Эд испытывает к тебе некую слабость. — А теперь подумай и скажи, ты хочешь, чтобы Эдуард Фолт, заручившись поддержкой Эвана Роше и его подчиненных, пошел творить добро по всему миру? Я сомневаюсь, что нас это обойдет стороной.

Регган весьма ощутимо вздрогнул и покачал головой.

— В любом случае локальная толпа идиотов, распространяющих свой идиотизм по всему континенту — это проблема, которую можно решить только одним путем, — наконец произнес он. После этого поднял камеру, с которой он за это время уже просто сросся. При этом вид у него был очень задумчивый. Несколько минут помолчав, он поднял голову и принялся внимательно осматривать стены и уходящий вверх потолок.

— А как здесь с системой вентиляции? — наконец спросил он.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но подозреваю, что вон те решетки, почти под потолком, это оно и есть. А зачем тебе знать про вентиляцию?

— Нужно будет пробраться к приточной установке, — без объяснений ответил Регган, а затем всё же решил пояснить. — Даже если эти сектанты жрут по расписанию, то дышать по расписанию ещё никто не научился. Поэтому мы просто распылим какое-нибудь снотворное возле этой самой установки. Нужно будет только засечь время, а после идти искать Леонардо, приводить его в чувства, если будет нужно, то жестко, чтобы он отменил свои безумные желания.

— Вполне разумный план, — я, если честно, даже удивился. — Только не говори мне, что у тебя в кармане случайно завалялось снотворное, которое можно будет рассеять в воздухе.

— А я и не говорю, — Регган в который раз осторожно опустил здоровенную камеру на пол и, подпрыгнув, ловко полез по стене к вентиляционному окну, используя в качестве опоры только ему видимые выступы. Минута, и решетка вентиляционной трубы была снята, и Гволхмэй подтянувшись, забрался внутрь. После этого он выглянул из трубы и кивнул мне. — Спрячь камеру и давай ко мне. Нам, прежде всего, нужно найти медицинский кабинет, он просто обязан быть во дворце. Вот там мы и достанем снотворное.

Прятать камеру я не стал, сомневаюсь, что осчастливленным будет хоть какое-то дело для хранившегося в ней компромата, который умудрился наснимать Регган во время нашего бегства от всей этой толпы. Просто задвинув её подальше в угол, я влез к Регу. Правда, мне на это понадобилось немного больше времени, но я справился, надо отдать должное Эвану, учили меня на совесть. Регу даже втягивать меня не пришлось. Кое-как развернувшись в довольно широкой на самом деле трубе, я пополз вперед, в то время как Гволхмэй пристраивал решетку на место, чтобы дырка под потолком не так бросалась в глаза.

Медицинский кабинет мы нашли быстро, он был пуст, видимо, медик, дежуривший сегодня, присоединился к банде добрых и пушистых ребятишек в римских тогах. А может быть он ушел домой, или у него вообще сегодня был выходной, а ещё как вариант, в штате вообще не было медика — президент экономил на своем здоровье и здоровье тех, кто его окружал, поэтому все таблетки предпочитал выдавать самостоятельно, а вдруг что-нибудь да поможет? Хотя, что далеко ходить, сам был свидетелем того, как он раздавал универсальное снадобье от всех недугов всем встречным на своем пути, доставая его из личного мешочка. Гадать можно было до бесконечности, но факт оставался фактом — медика не было, как не было ключа от сейфа, в котором, скорее всего, и держали сильнодействующие препараты, в соответствие с законом о движении этих самых сильнодействующих. С сейфом помог Регган, вскрыв его с помощью ножа и поминания почему-то матери Дефоссе, которая в своё время не додумалась сделать аборт. Но вскрыть сейф — это было полбеды, нужно было еще выяснить, что из находящихся здесь препаратов — снотворное, и как таблетки и растворы можно пустить в вентиляцию? Их должно быть достаточное количество, чтобы усыпить всех находящихся во дворце людей, ну, хотя бы большую часть.

Пока Регган разбирался с содержимым сейфа, я бездумно перебирал запасы в шкафах, пока не наткнулся на порошкообразное вещество в довольно большом мешке — транквилизатор для крупных животных, которым смазывали иглы специальных дротиков. Когда я показал свою находку Регу, тот только сплюнул и снова на этот раз вспомнил своего папашу, которому зачем-то повезло, и который перенес свинку в детстве без последствий — желательно смертельных, но можно было бы и на атрофии некоторых желез остановиться.

Так же мы взяли с собой несколько одноразовых инъекций с универсальным антидотом, который пригодится если не в борьбе с розовым порошком, то по крайней мере действие снотворного сведет на нет. Все-таки Лео нужен был нам хоть в небольшой трезвости рассудка.

Затащив мешок в короб вытяжной трубы, мы поползли дальше, ища приточную установку. Вопреки здравому смыслу установка оказалась расположена не под крышей, а внизу. Зачем это сделали — лично для мен так и осталось загадкой.

Обмотав морды мокрыми полотенцами, мы с Регганом высыпали в устройство сначала половину мешка этой убойной дряни, но затем, подумав, бухнули в систему всё, что находилось в мешке.

Теперь оставалось только ждать. Ждать молча не хотелось, поэтому я, сидя на полу, прислонившись к стене подальше от установки, решил кое-что уточнить у Рега.

— Так как ночь-то прошла?

— Полная любви и страсти, — Рагган не смотрел на меня, гипнотизируя взглядом противоположную стену.

— Я серьезно спрашиваю.

— А я серьезно отвечаю. Ванда, ух, какая горячая…

— Горячий у нас Хиттинг и, подозреваю, Тарис. И если бы у тебя действительно была такая ночь, которую ты мне сейчас описываешь, то вряд ли ты кидался бы на людей после неё. Так что произошло?

— Инженер-теплотехник произошел, — рявкнул Рег. — И, знаешь, Дей, я уже большой мальчик и мне не нужно твоё разрешение и благословение, но… можно, я его убью? Можно? Можно? Ну, пожалуйста! Хотя, что это я. Денег у меня достаточно, а заказ такой простой, можно все так оформить, что даже Ванда не узнает. Хотя зачем мне деньги, я же там главный… — все тише начал рассуждать он, абстрагируясь от разговора со мной и, судя по его виду, всерьез обдумывая идею заказать Влада. А судя по тому, как он напряженно думал, эта идея только что пришла в его светлую голову.

— Как же он достал уже, кто бы знал, — я покачал головой. — А когда вы, наконец, избавились от этого д… хм, друга юности, вы чем занимались?

— Что тебе надо, Нейман? — устало проговорил Рег и закрыл глаза. — Зачем тебе это знать?

— Ванда мой друг, мой лучший друг, да и ты не чужой мне человек, так что колись.

— Мы немного поговорили за чашкой ароматного чая с пряниками. Но, то ли чай был невкусными, то ли пряники не свежие, но разговор не удовлетворил ни одну из сторон.

— Значит, нужно было говорить за вином и вкусным сыром, — я все еще смотрел на Реггана, который все еще сидел с закрытыми глазами.

— Если я тебе скажу, ты отстанешь от меня и больше никогда не вернешься к этой теме.

Я неопределенно хмыкнул. Начало немного клонить в сон, видимо какая-та часть этой снотворной гадости все же начала попадать в организм. Регган тоже выглядел более уставшим, было видно, как ему тяжело бороться со сном. Он тряхнул головой и быстрым движением соорудил вокруг нас непроницаемый купол. Потом добавил пару жестов и в замкнутое пространство начал подаваться воздух под напором. Я читал о таком, но никогда не пробовал делать. Воздушный пузырь с приточной системой очистки воздуха. Трудоемко и абсолютно бесполезно в обычное время. Единственный плюс, затрат манны практически нет. Подобные системы есть в любом здании и находятся в качестве артефактов с быстрой активацией на случай чрезвычайных ситуаций.

— Мощно, — оценил я и глубоко вздохнул, ощущая, как чистый свежий воздух заполняет грудь.

— И не поверишь, как жизненно необходимо.

— А ты от темы не уходи.

— Мы просто поговорили. Рассказали немного о себе, школу повспоминали, поделились, чем занимались после нее. Я рассказал, каким плохим был мальчиком, и что я совершенно не сожалею ни о чем.

— И?

— Я снял иллюзию со своих шрамов, ясно? — Регган обхватил голову руками.

— Зачем? — я даже немного опешил.

— Хотел показать, что на самом деле собой представляю, если она не верит словам.

— И что?

— Откуда я знаю?! Ванда просто постояла, посмотрела, а потом ушла. Не сказав ни одного гребанного слова!

— Но это разве не то, чего ты добивался? Ты же хотел не понятно, правда, зачем, чтобы у моей подружки появилось отвращение не только к инженеру-теплотехнику, но и к оригиналу? — я насмешливо посмотрел на насупившегося Рега. Значит всё верно, до него наконец-то дошло, на кого похож Влад. — Хочешь знать, что она делала, когда ушла в свою спальню? — Регган медленно покачал головой. — А я всё равно скажу. Она позвонила мне, плакала и клялась, что применит самые изощренные пытки, если я не признаюсь, кто тот варвар, что сотворил с тобой такое, чтобы она могла его убить с максимальной жестокостью. И не я не мог ее переубедить, что в этом мире осталось только два человека, с которыми ты не можешь разобраться. Представляешь, она мне угрожала. А что я мог сказать? Что самый жуткий шрам ты оставил себе сам?

— Я не был настолько беспечен, — он откинулся к стене и повернул ко мне голову. — А ты знаешь, я ненавижу Новый Год.

— И что это значит? — теперь нахмуриться пришлось мне.

— Да какая разница, я и так сказал больше, чем следовало.

— Разница есть и не только для меня. Только я сомневаюсь, что ложь тебе поможет. Она умеет находить правильные ответы и без помощи эриля.

— А кто второй?

— В смысле?

— Ты сказал, что осталось только два человека с кем я не смогу разобраться.

— Ты сам, Регган. Второй человек — это ты сам.

Мы замолчали. Были слышны чьи-то шаги, и гулкие голоса. Я не знаю, сколько времени мы так сидели. Регган думая о чем-то своем, я прислушиваясь. Мне это почему-то напомнило, как мы сидели в коридоре в поместье Дефоссе на Новый Год. Как и тогда я молчал. Я не хотел знать, о чем он думает, как не хотел нарушать эту тишину, которая если ничего не получится, может стать последним тихим моментом. Наконец, извне перестали доноситься любые звуки, теперь был отчетливо слышан только легкий гул вентиляционной системы.

— И что мне теперь делать? — Регган смотрел на меня не мигая. Я пожал плечами.

— Женись на ней. Вот закончим с этим джином и женись. Хоть бомжевать перестанешь. Только сначала попроси её руки у мистера Грея, чтобы он не грозился сжечь себя на вашей свадьбе, если что-то пойдёт не так.

— Что? — а вот сейчас Рег точно растерялся.

— Лучше тебе не знать, поверь, — я поднялся. — Ну что, времени достаточно прошло, пошли проверять.

Идти мы всё-таки не рискнули, а снова залезли в трубу. На этот раз задумчивый Регган лез первым. Когда мы проползли до того зала, где оставили камеру, то через решетку увидели Лео. Он спал посреди зала на полу, положив руку под голову и причмокивая во сне.

— Вот он, гад, — прошипел Рег. — Ну теперь его надо сюда затащить, чтобы у него не было возможности на помощь позвать.

И он первым спрыгнул вниз, чтобы приступить ко второй части плана — изолирование Дефоссе от его ярых последователей, часть которых во главе с Янком спали тут же в зале, только почти у дверей в командный центр.

Глава 6

Я открыл глаза и посмотрел на белоснежный потолок, который в темноте ночи казался серым, а от неяркого света, исходящего от противно пикающих приборов, тени, образовавшиеся на нём, приобрели какой-то гротескный вид. В очередной раз я убедился, что извращенная удачливость Леонардо Дефоссе беспощадна не только к нему самому, но и к тем, кто находится рядом с ним. Почему-то достается больше всего именно мне. Совершенно непонятная зависимость, от которой даже Рей только руками разводит, потому что именно в этом случае сила эриля бессильна.

Дверь неслышно приоткрылась и в неё проскользнула Ванда.

— Дей, ты не спишь? — она подошла ко мне и наклонилась, заглядывая в лицо.

— А если бы я ответил, что сплю, тебя бы это удовлетворило? — от Ванды заметно несло перегаром, и выглядела она очень несчастной. — Что случилось?

— Ничего, — она упрямо покачала кудрявой головой. — Вот, подпиши, — и она протянула мне листок бумаги и ручку.

— Что это?

— Заявление о кратковременном отпуске. Я всё же решила последовать советам врачей и попробовать восстановиться в родном доме.

— Посреди ночи? Ну-ка, колись, что ещё произошло? — я невольно нахмурился. В глазах всё расплывалось, а в голове стоял звон от литра обезболивающего, который всё ещё тёк по моим венам, через иглу, закрепленную в ней. Непонятно от чего меня обезболивали: то ли от полученных травм, то ли от действия лозы, но боли я не чувствовал, и был за это безмерно благодарен Моррис, которая пообещала собственноручно меня препарировать наживую, если меня снова доставят к ней в подобном состоянии.

— Дей, ничего не произошло, — Ванда бесцеремонно села на край моей кровати. — Правда. Мне нужно подумать, вот и всё.

— А что тебе мешает думать в Хавьере?

— Гволхмэй. Мне мешает думать Гволхмэй. Подпиши, пожалуйста. Я все твои поручения выполнила: все системы работают, тест на ДНК делается, а отпечатки пальцев говорят, что тот Кэмел, который лапал стакан в вашем номере — настоящий. Во всяком случае, именно его пальчики находятся в базе.

— Вэн, что он сделал? — я невольно сжал кулаки.

— Ничего, это я. Я сама — дура, он ни в чём не виноват, подпишешь?

Я просто поднял невероятно тяжелую руку и поставил свою подпись под заявлением. Что-то определенно произошло, отчего Ванда напилась и банально сбежала из собственного дома, но выяснять подробности, когда в твоей голове поселился просто вселенский вакуум, было крайне неразумно — займусь этим завтра, а Ванда пусть отдохнет немного, ей это тоже не помешает.

— Тебе портал сделать? — спросил я, и когда она кивнула, превратил ручку, которой только что подписал ей отпуск, в портал, ведущий прямо к двери квартиры Греев в Жильне.

Она чмокнула меня в щеку и унеслась, а я снова принялся разглядывать потолок палаты медотдела, расположенного здесь в СБ.

Мысли под конской дозой обезболивающих путались, и мне это не нравилось, поэтому я начал старательно, шаг за шагом анализировать ситуацию, приведшею меня в эту замечательную палату под наблюдение доктора Моррис.

* * *

Чтобы засунуть Леонардо Дефоссе в вентиляционную трубу потребовалось приложить усилия. Очень много усилий, потому что наш друг оказался тяжелой, просто неподъемной скотиной, несмотря на своё довольно приличное телосложение и отсутствие жировых отложений. Нам пришлось спуститься в зал вдвоем, затем, подхватив за руки и за ноги мирно храпящее тело, протащить его чуть ли не через половину дворца, чтобы найти помещение, откуда мы могли дотянуться до вентиляции, не прибегая к акробатическим выкрутасам. Этим помещением оказался давнишний медпункт, где потолки были не такие высокие, как в остальных помещениях, а еще там присутствовал монументальный стол, с которого мы вполне могли забраться в своё временное убежище, а также затащить туда причину всей этой фиолетовой мерзости.

Лишь попав в трубу, я, с трудом отдышавшись, вспомнил, что забыл приставить решетку на место в том зале, из которого мы и начали наш квест.

Пришлось возвращаться. Следом за мной полз Регган, матерясь на трех языках, и волоча за собой Лео.

— Да приведи ты его уже в чувства, — в сердцах бросил я Регу, когда поднял выпавшую решетку и принялся приделывать её на место.

За моей спиной послышалась возня, на которую я не обращал внимания, потому что мой взгляд был прикован к происходящему внизу. Дверь, ведущая в зал, резко распахнулась, и на пороге возник Джо Кэмел собственной персоной.

— Рег, какого хрена ты со мной вытворяешь? — раздался немного истеричный голос Лео.

— Тише, — проговорил я, не отрывая взгляда от нашего неубиваемого Джо. Что он здесь забыл?

— Лео, лучше не вякай, — Регган не кричал, но его низкий голос просто вибрировал от переполняющей его сейчас ярости. — Напряги мозги, если тебе есть, что напрягать, и скажи: ты использовал последнее желание?

— А тебе какая разница? Найди своего джинна и загадывай, что пожелаешь.

— В настоящий момент я желаю только одного: как следует стиснуть руки на твоей шее…