Пройденный путь

— Ну что вы, мистер Нейман, не нужно стесняться, — и Брук весьма пахабно мне подмигнул. — Ответ на этот интригующий вопрос мы узнаем после рекламы!

— Вы в своем уме? — я вскочил на ноги одним слитным движением, у Брука глаза на лоб полезли, видимо, вот такого он точно не ожидал.

— Это нормальный вопрос, учитывая все обстоятельства, которые связывают с вашим именем, — он вызывающе посмотрел на меня.

— Мистер Брук, своим вопросом вы оскорбили не меня, вы оскорбили женщину, которая является моей женой! Еще пару сотен лет назад я вызвал бы вас на дуэль и убил на радость публики, — я наклонился над ним, пытаясь поймать взглядом его бегающие глаза. — Хотя, извините, я забыл, вы же не уроженец Шории, где уж вам понять, что такое истинная честь, — бросил я презрительно и снова сел на диван, потому что режиссер делал отчаянные знаки, извещающие, что реклама подходит к концу.

— Итак, мистер Нейман, что вы ответите на мой вопрос? — упрямо проговорил Брук.

— Я отвечу, Тим, что и вы и те, кто задавался подобным вопросом ошибаетесь. Я не был увлечен Уилсоном и больше его не видел после того запоминающегося приема. В Вольфнесте не поощрялись подобные увлечения, — и я улыбнулся краешком губ.

— В Вольфнесте? — Брук растерялся по-настоящему. Вот это да, неужели никто действительно не знает, что я маг, за очень редким исключением? — Вы учились в Вольфнесте? Но почему?

— Как это почему? Потому что все маги, начиная с тринадцати лет, обязаны начинать обучение в магических школах, закрепленных за регионом их проживания. А вы что не знаете об этом указе, Тим?

— Но, тогда получается, что вы — маг? — я полюбовался огромными глазами Брука.

— Получается, что да, — я широко улыбнулся. — Артефактор, если быть точным.

— А что это значит? — он спросил это с каким-то жадным любопытством. В зале все так же стояла напряженная тишина, готовая в любую минуту взорваться.

— Это значит, что я умею делать артефакты.

— Какой интересный хм… дар, — наконец нашел, что ответить Тим.

— Это вообще трудоемкий процесс и смею заметить вполне доходный. Поэтому вполне можно мой дар, как вы выражаетесь, назвать интересным.

— Но ваш ныне покойный отец никогда не упоминал, что воспитывает мага. Наверное, это стало для него ударом? Человек, который совершенно об этом ничего не знает, — он так наигранно вздохнул, что мне захотелось сломать ему нос. Память Ареса я очернять никому не позволю.

— Ну почему же. Мой отец, — я выделил это слово, — прекрасно справлялся со своей ролью. В отличие от большинства обычных людей он никогда не считал человека обладающим магией ущербным или проклятым. — Я очень искренне улыбнулся, стараясь не подавать вида, что последний вопрос меня просто взбесил.

— Арес Нейман был поистине потрясающим человеком, — Тим решил все же остановиться и на достаточно позитивной ноте слезть с этой довольно щекотливой темы. В зале раздался одобрительный гул и аплодисменты. Я выдохнул.

Больше никаких провокационных вопросов мне не задавали. Маги и магия — вот чему была посвящена сегодняшняя передача. Точнее нет, не так. Передача полностью скатилась в болото к Вольфнесту, который был просто тайной за семью печатями. Вот воспоминаниям о своих недолгих школьных годах я и предавался все оставшееся эфирное время. Позже, уже дома пересмотрев запись передачи, я пришел к выводу, что держался вполне достойно. Те чувства, которые я испытывал во время эфира, никак не отражались на моем лице, видимо за теми килограммами грима, которые были наложены на меня перед эфиром, превратившие моё лицо в застывшую маску, что-то увидеть было в принципе нереально.

Утром ко мне в кабинет завалился мрачный Гволхмэй и сгрузил на стол большую профессиональную камеру. На голове у него была бейсболка, повернутая козырьком назад, из-под которой торчали в разные стороны длинные волосы до плеч, и это было настолько непривычно, что я даже сначала опешил.

— Ты чего такой? — осторожно спросил я Рега.

— Какой?

— Вздрюченный, — наконец выбрал я подходящую характеристику.

— Ничего, — буркнул он. — Не выспался.

— А…

— Не спрашивай, — он поднял руку. — Выбросов не было, в этом плане ночь прошла спокойно.

— А ты подстричься не хочешь? Могу порекомендовать тебе неплохого парикмахера, — я задумчиво посмотрел на Реггана, который в своем не самом лучшем расположении духа просто распространял вокруг себя какую-то нездоровую энергетику.

— Считай, что у меня существует ритуал заплетать боевую косу перед выходом на дело. А что, стилисты вовлекли тебя в свою секту, и ты теперь хочешь всех переманить на свою сторону? Не получится, у меня очень крепкая сила воли, чтобы не поддаваться на флюиды манерных мальчиков.

— Да я вообще не об этом, — я улыбнулся.

— Тогда смой со своего лица эту гейскую улыбку, а то, глядя вчера по телевизору на твои переливающиеся перламутром пальчики, у меня проснулось желание убивать, чего не случалось очень давно. — Я бессознательно спрятал руки в карманах, желая мысленно Эдуарду долгой и мучительной смерти. Похоже этот последний писк моды не нравится не только мне. Тем более, никто почему-то не сказал, что под действием избыточного света студии этот чертов лак приобретет не вполне естественный цвет.

— Так куда мы отправляемся? — усмехнулся Гволхмэй.

— Прямо сейчас мы находим Дефоссе и оправляемся в президентский дворец, чтобы наконец пристроить его на законное рабочее место. А то, похоже, Лео забыл о своем долге перед родиной и нашем героическим президентом Янком.

— Хм, — Гволхмэй задумался. — А потом?

— А потом мы возьмем у Лео интервью как у участника нападения на кафешку — этакий взгляд на происходящее со стороны заложника.

Сказав это, я подошел к зеркалу. Зеркало показало, что от вчерашнего Неймана мало что осталось: волосы растрепаны, на лице щетина, мне просто стало лень сегодня утром бриться, неизменная футболка и брюки военного образца. Татуха по всей руке дополняла образ. А тренировка, которую Эван сегодня провел утром, избавила меня от безупречного маникюра. Кивнув своему отражению, я прошел мимо Реггана и направился в больничное крыло, выковыривать оттуда Дефоссе, которого Моррис выпустила только чтобы он помог мне собраться.

Каким-то невероятным образом в то время, пока я готовился к передаче, Реггану удалось начать комплектовать наш автопарк. Во всяком случае, он приобрел три машины, в одну из которых мы и загрузились, чтобы отвезти Лео по месту службы. Водителей еще в штате не было, поэтому за баранку сел Залман. На территорию дворцового комплекса Залмана с машиной не пустили, и нам опять пришлось добираться до дворца пешком. Дефоссе здесь работал, о чем приходилось сообщать на пути практически каждому сотруднику охраны, что под конец пути привело Лео к плохо контролируемой ярости. А вот журналистов пропустили даже без аккредитации, которая у нас, кстати, была, а по пути к дворцу никто даже не поинтересовался, кто мы вообще такие и что тут делаем.

В который раз, проходя по анфиладам комнат, я чувствовал невероятное отвращение к тому, что эти варвары сотворили с моим домом, и одновременно меня преследовало чувство узнавания, словно я рос в этом месте, только когда-то надолго уехал и вот теперь вернулся наконец домой.

Дойдя до приемной, мы с Регом и его камерой расположились на диванчике для посетителей и принялись терпеливо ждать, пока Лео поздоровается со своим боссом, сделает пару звонков с угрозами, что если еще раз его посмеют остановить и не узнать, то произойдет что-то страшное; пока он обследует свое рабочее место, пока разыщет все кофейные принадлежности, которые вообще не понятно, зачем ему были нужны в данный момент, потому что, глядя на Лео, президент Янк сказал, что кофе ненавидит и наймет специально обученную для этого девочку, а потом просто позорно ретировался по личным делам, при которых сопровождение секретаря было не обязательным. Я пожал плечами, пусть еще немного побегает, нервишки полечит. Видимо длительное отсутствие Деффосе на своем рабочем месте внушило ему ложную надежду, что последняя наша с ним встреча и назначение Лео его нянькой были всего лишь не очень смешной шуткой. Лео продолжал хаотичные движения по кабинету, пытаясь что-то разыскать, мы его не отвлекали, предаваясь в это время блаженному ничегонеделанию. В процессе поиска заварника, Дефоссе начал даже стены простукивать, когда случилась довольно странная вещь: он нажал на какую-то невидимую на первый взгляд кнопку, и часть панели на стене отъехала в сторону. Заглянув в образовавшуюся нишу, Дефоссе вытащил странного вида посудину — металлическую, с длинным носиком.

— Нет, покойный секретарь определенно был свиньей, вы только посмотрите, до чего он довел этот чайник? — я встрепенулся, потому что в последние полчаса дремал, не обращая внимания на метания Дефоссе. Судя по движению сбоку от меня, Рег делал тоже, что и я сам, то есть спал.

Потряся головой, чтобы прогнать сонливость, я еще раз внимательно посмотрел на находку Лео, и уже хотел было что-то сказать, как меня перебил голос Рега.

— Лео, а ты уверен в том, что это именно чайник?

Глава 4

Я осторожно выглянул за угол и тут же нырнул обратно под защиту стен небольшого коридорчика, в котором мы с Регом прятались от порождений нездорового энтузиазма Леонардо Дефоссе вот уже в течение получаса. Было совершенно ясно, что скоро нас найдут, поэтому сейчас самое время сменить диспозицию, благо ключ-карта, приманенная Лео с риском для наших жизней, всё ещё лежала в кармане моей куртки, чему лично я был, как никогда, рад.

— Знаешь, мне в последнее время постоянно мерещится, что Лео получил в наследство от одного своего знаменитого предка гораздо больше, чем я вначале думал, — прошептал я Реггану, который в это время менял пленку в своей камере. Да уж, репортаж получится — Тим Брук дохнет от зависти и сожрёт свой галстук, нам бы только выбраться отсюда, а ещё лучше, вернуть всё на свои места — это в идеале.

— Давай его убьём, — задумчиво проговорил Регган, захлопывая крышку и поднимая камеру на плечо. — Вот прямо сейчас найдем и убьем. Я никогда не получал удовольствия от убийств, но что-то говорит мне, что этот раз будет тем самым исключением, которые всегда подтверждают правила.

— Нельзя, — я с полминуты всерьез обдумывал эту просто замечательную идею, но с сожалением отверг её. — У этого придурка ещё одно желание не истрачено, да и убить его будет довольно проблематично, он в этом Кэмелу нехилую такую фору сейчас может дать. — Я снова осторожно высунулся из-за угла и тут же нырнул обратно, толкая Рега к выходу. — Быстро, они уже почти здесь!

На лице Реггана отразилась самая настоящая паника — я ещё ни разу не видел ничего подобного на его физиономии, и мы бросились в конец коридора, где располагалась дверь, ведущая на лестницу для рабочего пользования.

Пробежав пару пролетов, мы ввалились в коридор, аналогичный того, из которого мы сбежали. Вот только к моей огромной радости в этот коридор выходило несколько дверей, к одной из которых я подбежал и быстро открыл с помощью ключа. Мы едва успели заскочить в чей-то кабинет, который сейчас пустовал, и на цыпочках прокрасться к столу, стоящему возле огромного окна. Чтобы не отсвечивать в окне мы с Регганом, не сговариваясь, опустились на пол и частично спрятались за массивным столом. Я прислонился головой к боковой стенке стола и закрыл глаза; как это вообще произошло, ведь всё так хорошо начиналось.

* * *

— Лео, а ты уверен в том, что это именно чайник? — спросил Регган Дефоссе, скептически глядя на ржавую древнюю посудину, которую Лео держал в руках.

— А на что это, по-твоему, похоже? — Лео сунул свою находку прямо под нос Регу. Рег покосился на непонятную хреновину у себя под носом и осторожно, двумя пальцами отвел её в сторону и честно ответил.

— Понятия не имею, но на чайник вот это похоже меньше всего.

— Что это за символ? — мне стало любопытно, и я подошел к Леонардо поближе, чтобы рассмотреть его находку. Среди пыли и ржавчины на боку этого предполагаемого чайника был выгравирован странный знак в виде двух наложенных друг на друга равносторонних треугольника, напоминающий с первого взгляда абсолютно ровную звезду, вписанную в круг, между лучами которой были выгравированы какие-то знаки. Они были очень мелкими, и разглядеть, что это не представлялось возможным, время здорово постаралось, превратив их в неправильные точки. — Ничего не разобрать.

— Ещё бы, — фыркнул Лео, — этот чайник, видимо, на помойке нашли, а потом, даже не почистив, сунули в этот тайник. Это принадлежало Семье? — он ткнул мне ржавой штуковиной прямо под нос. Я покачал головой.

— Нет. Да и тайник более поздний, эти панели раз шесть переделывали с момента падения Империи. И вообще, я где-то такую форму и этот знак уже видел, — я потер лоб. — Дай Прекраснейшая памяти.

Пока я напрягал свои извилины в поисках ответа, Дефоссе, вытащив из кармана свой белоснежный носовой платок, начал старательно со всей своей аристократической сдержанностью тереть то самое место, где был отпечатан непонятный символ.

— Ничего не получатся, — виновато пожал плечами Лео. — Может, ты попробуешь? — и он снова протянул свою древнюю находку Реггану.

— Нет, спасибо, — Гволхмэй отошел от Дефоссе на небольшое расстояние, не сводя скептичного взгляда с посудины. — Жизнь на улице научила меня не трогать непонятные вещи голыми руками.

— Сомневаюсь, чтобы президенты хранили в непосредственной близости от себя что-то опасное. Тем более, это точно не артефакт, не игрушка Темных и точно никакое не оружие массового поражения, — Лео повертел так называемый чайник в руках и начал оттирать символ гораздо активнее, чем делал до этого.

— Друг мой, смею тебя уверить, самые опасные вещи хранятся как раз рядом с собой, чтобы в случае чего они всегда были под рукой, — усмехнулся Рег. — И внешний вид ни о чем не говорит. И вообще, поплюй на платочек, может это поможет оттереть то, что оттереть в принципе невозможно?

— Я могу предложить поплевать тебе: твой скепсис и пессимизм, приправленные ядом, должны наверняка растворить эту ржавчину, — в тон ему ответит Лео, после чего действительно плюнул на платок и принялся тереть с нездоровым энтузиазмом.

И тут случилось две вещи: я, наконец, вспомнил, что означает этот символ, и одновременно с этим раздался грохот, и комнату заволокло едким фиолетовым туманом.

— Что, мать твою, ты наделал? — сквозь кашель процедил Регган. В комнате не было ничего видно, я различал только мутные очертания предметов и двигающиеся силуэты. Включилась сигнализация пожарной тревоги, и спустя пару секунд начали работать оросители, находящиеся под потолком. Через некоторое время дым в комнате под действием неплохо откалиброванной системы пожаротушения, вызвавшей дождь, результатом которого стало небольшое болото на полу, развеялся, а мы смогли дышать, не захлебываясь собственным кашлем. Первым отреагировал Регган, еле заметным движением, доставший пистолет из потайного кармана и направивший его мне за спину, с абсолютно невозмутимым выражением лица. Я очень медленно и аккуратно развернулся, чтобы посмотреть, что вызвало такую нездоровую реакцию.

Обернувшись, я увидел застывшего в немой позе Дефоссе, который все еще цеплялся за сосуд обеими руками и вопросительно смотрел на стоящего прямо перед ним маленького человека в деловом костюме. Возраст этого индивида навскидку было трудно определить, где-то между тридцатью и сорока. Черные, коротко подстриженные волосы, раскосые неестественно синие глаза. Цепкий оценивающий взгляд, направленный почему-то в мою сторону, приносил не слишком приятные ощущения.

— Регган, — прошептал я, — убери, пожалуйста, оружие, чтобы не нервировать нашего гостя.

Я не смотрел на Гволхмэя и не слышал никаких звуков у себя за спиной, но по ухмылке человека, я понял, что Рег выполнил мою просьбу без лишних возражений. Что-то мне в этом синеглазом товарище не нравилось. Даже не то, что он возник из ниоткуда, и даже не этот неестественный цвет глаз — ну не бывает вот такого яркого цвета радужки, в нем было что-то такое, что невозможно описать словами, неправильное что ли.

Лео выглядел обескуражено, а его взгляд настолько отражал полнейшее непонимание происходящего, что мне искренне стало его жалко, но ненадолго. Желание придушить этого своего слишком далекого кровного родственничка быстро возобладало над всеми остальными чувствами, которые я когда-либо испытывал к Лео. Наступившую тишину с нашей стороны никто не собирался нарушать.

— Кхм, — прокашлялся человек, — имею честь представиться. Меня зовут Аль-Рашид ибн Сулейман, если не углубляться в детали, — он картинно поклонился почему-то в нашу с Регганом сторону и повернулся к Лео, который до сих пор старательно изображал из себя статую, переводя взгляд с нас на Аль-Рашида. — Значит, молодой человек, это вы решили заключить самый важный контракт в своей жизни на взаимовыгодных, я надеюсь, для нас обоих условиях.

— Эм… — Лео сконцентрировал взгляд на мне. Интересно, что привело его к мнению, что я хоть что-то понимаю в сложившейся ситуации?

— Ничего страшного я дам вам время на обдумывания ваших условий, так сказать. Не подготовленный к таким неожиданным подаркам судьбы разум, так легко затуманить нелепыми желаниями, — Аль-Рашид покачал головой.

— Дей, — шепотом спросил, не отводящий от меня напряженного взгляда, Лео. — Что происходит?

— Понятия не имею, — честно произнес я, не сводя взгляда с Аль-Рашида. Я, наконец, понял, что мне в нем не нравилось. Он не был человеком, и я это чувствовал определенно точно. Лезть в чужую голову, особенно учитывая, что я до сих пор не понял, с кем имею дело, не хотелось, так как я не представлял на что способно стоящее перед нами существо. Отгадка вертелась где-то рядом, но я никак не мог ухватиться за эту ниточку.

— Что означает это символ? — поинтересовался Регган холодным голосом, судя по всему у меня, потому что никто больше не горел желанием отвечать на этот вопрос.

— Ну, я, конечно, не уверен на все сто процентов, но очень похоже на печать Соломона. Это такой царь был в древности, то ли еврей, то ли аравиец, он ещё говорил, что в этой жизни нет ничего, что бы в итоге не закончилось. Я вспомнил, что что-то вроде читал в детстве, — неуверенно ответил я, снова посмотрев на видимый, благодаря стараниям Лео, более отчетливо символ.

— И что это значит?

— То, что этой посудине очень много лет, — наконец, я сдался в своих попытках понять происходящее, и просто пожал плечами.

Наш гость задумчиво улыбнулся и меня озарило. Или мне помогли это сделать, чего нельзя было полностью исключить.

— Несколько сотен? — деловито уточнил быстро пришедший в себя Дефоссе, вероятно в мыслях продавая древний чайник на аукционе.

— Я бы сказал несколько тысячелетий.

— И это значит? — Регган был более практичным человеком и не верил в такие подарки судьбы особенно, если их добыча сопровождается подобными спецэффектами и появлением посторонних людей в отдельно взятом закрытом помещении.

— Это значит, что наш взявшийся из ниоткуда Аль-Рашид ибн Сулейман — джинн.

Наступила неловкая тишина.

Бздынь. Провозгласил упавший на пол сосуд, чем привлек к себе пристальное внимание.

— Джинн? — переспросил Лео и округлил глаза.

— Ну, об этом можно точно узнать у нашего дорого собеседника, — миролюбиво проговорил Регган, делая шаг вперед.

— А что они существуют? — с сомнением протянул Дефоссе, и прищурил глаза.

— Как драконы и единороги, — подтвердил я, лихорадочно вспоминая, что вообще знаю об этих сущностях. Знал я мало, только то, что когда-то они существовали или не существовали, а были придуманными и освещались в древней мусульманской религии. Или иудаистской? Не помню точно, хоть убей. Существовали ли они на самом деле ни в настоящее время, ни во времена расцвета Империи никто не знал. Даже, если и существовали, то с Темными старались не связываться, видимо, на это были свои причины.

— А где дым вместо ног, языки пламени, окутавшие тело, и чурбан на голове? — Леонардо перечислял всё то, что говорилось о джиннах в сказках, чем вселял в меня определенные сомнения, ведь то, что я читал о джиннах, очень сильно отличалось от сказок, а во всех источниках, что попадались мне в руки, говорилось только одно — встреча с джинном никому никогда не приносила ничего хорошего.

— Сам ты чурбан! — вдруг взвился Аль-Рашид или как там его зовут на самом деле. — Я, как и сказал Темный, являюсь представителем этой древней и благословенной расы. И поэтому, чтобы не затягивать наши взаимоотношения, которые я совершенно не хочу продлевать больше положенного, я даю вам подписать стандартный контракт на исполнение трех желаний. — Он протянул пергаментный свиток, который, раскрывшись, растянулся метра на два, исписанного мелким шрифтом договора. Регган присвистнул, а Леонардо, начал внимательно читать написанное, достав очки из нагрудного кармана.

— Так, мне непонятно несколько моментов, — оторвавшись от увлекательного чтива, поднял глаза от пергамента Лео. — Что значит, с момента подписания договора, до исполнения и закрытия оного я являюсь непосредственным хозяином вышеупомянутого джинна?

— А что конкретно в этом вам не понятно? — немного раздраженно всплеснул руками джинн.

— Что значит «вышеупомянутый»? Нигде не сказано, какой именно джинн является исполнителем, так сказать, моих желаний. Ни имен, ни кличек, ни прозвищ.

— У джинов нет имен, — сквозь зубы процедил он.

— Это неправда, — тут же отреагировал я, напрягая свою память до предела, пытаясь вспомнить всё, что когда-то читал про этих существ. — Если верить сказаниям про царя Соломона, а наличие этой печати позволяет нам вспомнить, прежде всего, о нём, а не о джиннах — иблисах, то всего существуют джинны в количестве семидесяти одной штуки, из более менее безвредных, и каждый из которых наделен своим именем.

— Тогда это неправильная формулировка, поэтому этот пункт я прошу вас переделать, — Лео подчеркнул что-то в договоре, а я был награжден злобным взглядом джинна. — Второе: нельзя загадывать желания во вред джинну, нельзя загадать больше желаний, чем три и нельзя пожелать выполнить больше желаний. С этим вроде все понятно, но есть нюанс.

— Можно, я его прибью? — спросил Регган так тихо, чтобы кроме меня его никто не слышал.

— Джинна нельзя убить обычной пулей, — разочаровал я Гволхмэя.

— А причем тут джинн? — Я скосил глаза на Рега, который, прищурившись, разглядывал в это время нашего блондинистого друга.

— А здесь то, что непонятного? — стал красным Аль-Рашид. Пока я выяснял, кого хочет убить Регган, высокие договаривающиеся стороны незаметно перешли к следующей части договора.

— Может нам стоит вмешаться? — задал вполне логичный вопрос Регган, но я отрицательно покачал головой.

— Я почти ничего не знаю об этих сущностях, кроме того, что их сотворили из огня, и они, по сути, являются демонами, поэтому даже представить себе не могу, как джинн отнесется к вмешательству извне. Если конечно это действительно джинн, в чем я почему-то сомневаюсь, — про себя добавил я, вспоминая Беора и очаровательных суккуб, в отличие от которых в Аль-Рашиде не просматривалось ничего демонического.