Пройденный путь

— Я о чем-то еще должен знать? Например, чего у нас нет или не установлено, или не обкатано, или еще что-то? Я буду очень сильно разочарован, если такое повторится еще раз. Что с базой распознавания лиц? Насколько я помню за это отвечает Эван с его бравой командой. Вы тоже носитесь в Протекторат или хотя бы у вас что-то сдвинулось с мертвой точки?

— Мы практически готовы к запуску, осталась только бумажная часть. По базам международного розыска проблем нет, все уже давно улажено по личной договоренности, осталось ее только выгрузить. Проблема состоит в том, чтобы уговорить Секретную службу, Протекторат и его специальные подразделения поделиться этими базами и оформить официальный перевод, — он поморщился.

— Кто должен отвечать за эту бумажную волокиту и договариваться об этом? — ласково спросил я, мысленно давая себе подзатыльник. Внутренний голос пищал, что мне потом это аукнется, например, на тренировках, которых я все еще избегаю. Но, как говорится, скипидар был применен по назначению и лошадь было не остановить.

— Начальник СБ, — после небольшой паузы ответил Эван с усмешкой посмотрев на меня.

— Так почему, вашу мать, я об этом узнаю только сейчас? — прошипел я. Наступившую тишину прервала муха, невероятным образом залетевшая в зал, и теперь жужжавшая возле закрытого окна.

Я обвел собравшихся тяжелым взглядом, заметив, что многие что-то пишут в своих блокнотах, а Регган находится в прострации, явно не слушая, о чем идет речь.

Эту нездоровую тишину прервал Рейн, кашлянувший, чтобы привлечь к себе внимание.

— Как так получилось, что Кэмел внезапно ожил? И как это повлияет на наши дальнейшие действия?

— Никак, — ответил я неохотно. — Пока мы не выясним, настоящий это Кэмел или нет, и почему его поведение так сильно отличается от того, что я помню и что изложено в бумагах Милтона. Как только у нас будут ответы, мы начнем планировать, каким образом использовать его. Рей, сделай анализ и долгосрочный прогноз исходя из обеих предпосылок.

— По отдельности? — Рейн старательно фиксировал задание.

— Да, на каждую вариацию по отдельности, — я на секунду задумался, а затем осторожно продолжил. — И ещё, просчитай третий вариант, в котором этот Джо настоящий, а тот, кого мы знали — нет.

— В любом случае, этот Джо, несмотря на панический страх перед Регганом, очень умен. Он сумел быстрее нас вычислить, где вы с Дефоссе культурно нажираетесь, а ведь только нам было на тот момент доподлинно известно, что Деймос Нейман и Марк Шеппель — это одно и то же лицо, — задумчиво проговорил Эван, барабаня пальцами по столу. Этот жест показывал, что он не так спокоен, как хочет казаться.

— Начались небольшие шевеления в магических кругах, — спокойно проговорил Регган. Все-таки он нас слушал. — Вы не первые к кому без предупреждения заявился Кэмел. Никто ничего не заподозрил. Я конечно не эриль, но эти круги знаю, как никто другой из сидящих здесь. Могу даже сделать прогноз: девяносто процентов, что к утру всем про возвращение нашего неубиваемого Джо станет известно. Надо быть готовым к тому, что его верные поклонники, которые еще вернее, чем я, могут совершить какую-нибудь глупость. А может и нет, в зависимости от того, как себя Кэмел зарекомендовал. Мы не можем знать, как он вел себя с другими представителями своего клуба. Если какие-либо подозрения о его нетипичном поведении возникли не только у нас, то могут возникнуть некоторые сложности.

— Рейн? — я посмотрел на своего друга. Тот кивнул, давая понять, что понял о дополнительной работе.

— Что с телевизионным каналом? — спросил Эван.

— Ничего. У меня не было времени заниматься ещё и этим, — я всё так же стоял, скрестив руки на груди. — Но канал нам нужен как воздух, поэтому, Джейн, делай что хочешь, но канал должен быть у Неймана в ближайшее время, и уже через шесть дней, в следующую пятницу, Марк Шеппель должен дебютировать в какой-нибудь тематической программе в самое лучшее эфирное время с подробным репортажем о захвате заложников в той чертовой кафешке. План программы согласуешь со мной во вторник.

— Но я не….

— Джейн, меня не волнует, как ты это сделаешь, — прервал я Ли. — Хватит уже расслабляться, я такие невменяемые деньги вам всем плачу не за то, чтобы вы полы мыли, у меня для этого есть миссис Филчер, которая это даже с закрытыми глазами лучше сделает, чем вы все вместе взятые.

— А меня одного волнует, что Дей как-то резко взял с места в карьер? — перебил меня ледяной голос Гволхмэя. — То, что он довел Ванду, хотя прекрасно знает о её проблемах контроля…

— Вообще-то, давно пора, — жестко осадил Реггана Эван. — А насчет Ванды, ты справился, проехали. Здесь присутствовал сам Дей, а не справился бы он, в чём я сомневаюсь, контроль всегда мог перехватить Эдуард, вот кому-кому, а ему хватило бы и сил, и умения. Так что тема закрыта.

Я кивнул, подтверждая слова полковника, отмечая про себя, что Рег задумчиво смотрит на Эда. Он всё еще не оставлял попыток самостоятельно понять, кто же Эдуард Пастель такой на самом деле. Но сам я в словах Эвана уверен не был. Если бы все вышло из-под контроля, то потребовалось бы грубое вмешательство, результаты которого никто не мог бы предугадать, особенно учитывая некоторые весьма специфические проблемы моего дядюшки, которые вполне могли повлиять на конечный результат.

— Эван, Регган поставил следилку на Джо, — Эван кивнул. Он ничего не записывал, и разжевывать ему ничего не нужно было. — Кого мы можем внедрить к Кэмелу, кроме Реггана, которому всё же нельзя часто появляться у Джо, а то лидер «Детей Свободы» инфаркт схлопочет ненароком, и что будем тогда делать? Тем более я тоже не отрицаю наличие нездоровых шевелений среди скучающих молодых аристократов. Почему-то в старшем поколении и его благоразумии я уверен гораздо больше.

— У тебя есть кандидаты? — деловито спросил Эд.

— Да, — я снова замолчал, а потом неохотно продолжил. — Дин Хиттинг. Он никогда ко мне теплых чувств не испытывал. К тому же его выперли из Протектората, а про то, что приняли в СБ, Дин не особо распространяется, боится, что его будут обвинять в том, что он попал сюда по знакомству…

— Что, кстати, соответствует действительности, — вставил Рег. — Что? — обратил он внимание на направленные на него взгляды. — Разве это не так?

— А также я думаю в компанию к Хиттингу приставить Аманду Тарис. Они неплохо сработались вместе, и неплохо дополняют друг друга. Все равно по отдельности от них толку не слишком много, а в окружении Кэмела все-таки должен быть человек более опытный, нежели Хиттинг. — Эдуард посмотрел на меня, и я неохотно кивнул.

— Боитесь, что наш маленький огненный мальчик решит поменять сторону? А что, он постоянно говорит о неуемных аппетитах своей любимой жены, — Регган увлеченно рассматривал что-то в центре абсолютно пустого стола.

— Свои претензии и недовольство вы можете высказать мне лично после заседания, а пока не стоит превращать оное в балаган, — осадил я Гволхмэя, который флегматично пожал плечами.

— Деймос, я так понимаю, что пока мы занимаем выжидательную позицию? — Эдуард открыл свой огромный ежедневник. Я кивнул. — Хорошо, я зафиксировал то, что ты поручил, уже сегодня оформлю приказами. А как насчет Гволхмэя? Тебе не кажется, что его нужно чем-то загрузить, пока он со скуки сам не придумал себе задание, по сравнению с которым ваши с Дефоссе авантюры покажутся всем нам невинной детской шалостью?

Я посмотрел на возмущенного Реггана, который в этот момент даже не мог сформулировать что-то не матерное, чтобы высказать Эдуарду, и покачал головой. Эдуард прав, Рега просто необходимо чем-то занять.

— Да, конечно, спасибо, что напомнил, — я улыбнулся. — Скажите, никого ещё не достало, что мы постоянно ходим пешком или передвигаемся на такси? Меня вот подобное положение дел очень сильно напрягает. Так что, Гволхмэю поручается комплектация автопарка, наем водителей, авиапарк, наем летчиков и всё, что с этим связано. Срок — две недели.

— Что?! Ты вообще понимаешь, что это выполнить в такой срок невозможно? — наконец, нашел, что высказать Регган.

— На грани невозможного — задание Ли. Удиви меня, Регган, — с этими словами я направился к выходу из зала.

— Ты хоть понимаешь, кого ставишь на это задание? — продолжал негодовать Рег.

— Зато я буду уверен в их профессионализме и преданности. И практически полностью буду уверен в том, что никакого заводского брака и некачественной техники нам не поставят. Джейн пройдем со мной, у меня есть еще дела, связанные с журналистикой.

Не слушая нарастающий гул начавшихся переговоров у себя за спиной, я вышел из зала и быстрым шагом направился в свой кабинет, даже не убедившись, что Джейн следует за мной. Устроившись за столом, я кивнул на кресло, стоящее напротив меня, в которое села журналистка.

— Джейн, эти пятничные программы должны стать регулярными, в них Марк Шеппель будет всесторонне освещать только правдивые, эксклюзивные и сенсационные новости. Как это сделать?

— Необходима передача, ну не знаю, что-то вроде «В пятницу вечером», — задумчиво сказала Джейн. — С двадцати до, допустим, двадцати двух часов.

— Кто должен быть ведущим? Надеюсь, не Шеппель? — говоря это я внутренне содрогнулся. У меня просто не будет на это времени.

— Нет, конечно, нет. Марк журналист, восходящая звезда, которая и будет сообщать сенсации. А ведущим должен быть кто-то другой. Основное действо происходит в студии, куда будут приглашаться различные гости… Понимаешь, если все два часа грузить народ жуткими новостями — это приедается. А вот если вставлять их между, ну, например, ухода за мутировавшей геранью и приглашенным героем из Протектората или СБ, это могут быть постоянные гости, которые и будут комментировать репортажи Шеппеля, это будет в самый раз. Но просто снять репортаж и наговорить чего-нибудь на камеру — этого мало. Необходим качественный монтаж, это как минимум…

— Вот что, давай сделаем так, пока ты разбираешься с каналом, я отснимаю кучу материала, из которого мы потом сварганем что-нибудь достойное. Хотя бы для первого раза, чтобы заинтересовать и заинтриговать публику. Что для этого нужно?

— Оператор, — вздохнула Джейн. — Опытный, профессиональный оператор. И, Дей, нужно сделать так, чтобы Марк Шеппель хоть и напоминал кому-нибудь Неймана, то лишь фоном, мало ли похожих людей. И, Дей, что ты задумал?

— Второй репортаж будет посвящен «Детям Свободы» с эксклюзивным интервью их лидера, — я усмехнулся. — А присутствие Реггана сделает это интервью возможным, и, Джейн, договорись об интервью кого-нибудь покрупнее с Деймосом Нейманом. Будем ковать образ Шеппеля до того, как все завертится, пока у нас еще есть немного времени. Да, и подумай, кто мог бы быть ведущим?

— Вообще-то, — Джейн слегка смутилась, что заставило меня напрячься, чтобы журналистку что-то заставило смутиться, да этого просто невозможно. — Я думаю, что Эдуард подошел бы идеально.

— Угу, осталось Эдуарда уговорить, — я потер лицо. — Я попробую, но продумай еще какой-нибудь вариант. — Я кивнул ей, показывая, что пора бы и поработать. Джейн вышла из моего кабинета, о чем-то напряженно размышляя.

Не успела дверь за ней закрыться, как в кабинет вошел хмурый Регган.

— Чего тебе? — я, не глядя на него, набрасывал на бумажке план предстоящего репортажа.

— Я хотел поговорить, во-первых, по поводу моего задания…

— Здесь нечего обсуждать, — оборвал я его, заставляя зубами заскрипеть. — Что, во-вторых?

— Это касается Ванды…

— Здесь тоже нечего обсуждать.

— Я конечно могу быть неправ, но это выходит за рамки обычного задания. Мы не твои слуги и рабы, чтобы ты распоряжался нашей личной жизнью. — Он холодно на меня смотрел.

— Ты не прав, — я усмехнулся.

— Тогда покажи мне пункт в моем договоре найма, что работодатель обязан предоставить мне жилплощадь, от которой я не вправе отказаться? Или пункт, в котором говорится, что должен что-то делать вне моих профессиональных навыков? — он прищурился, я молчал. Да откуда в тебе эта бюрократическая педантичная жилка.

— Это проблема безопасности, а всё, что касается безопасности, в том числе и отдельных граждан нашей страны, а Ванда гражданка нашей страны, как ни крути, входит в твои прямые обязанности, — резко обрубил я. — И, в конце концов, ей просто по-человечески нужно помочь.

— Так помогай. Я тут причем?

— Она мой друг…

— А я нет, — прервал он.

— Не перебивай меня, когда я что-то говорю. — Гволхмэй слегка наклонил голову и оценивающе на меня посмотрел. — Ты единственный из тех, кто может это сделать. Хочешь ты этого или нет. У меня слишком мало людей на текущий момент, чтобы я рисковал хотя бы одним компетентным сотрудником.

— Если я не справлюсь, то всю ответственность берешь на себя ты. И оформи это в качестве сверхурочной работы со всеми соответствующими приписками. Если произойдет что-то непоправимое, я не хочу говорить избитую фразу: «Я же тебя предупреждал».

— Да как тебе будет угодно. Я даже тебе ночные платить буду. У тебя ещё есть вопросы? Если нет, то извини, у меня много работы. А насчет твоего первого задания, посоветуйся с Лео и начальником моего гаража, — и я снова уткнулся в бумагу, где уже, вроде бы, начало вырисовываться что-то приличное. Регган остался сидеть напротив меня, гипнотизируя взглядом. Я поднял на него глаза. — Рег, если ты не знаешь, где можно найти приличного оператора, который нужен вот прямо позарез, то, пожалуйста, свали в туман, ты мне мешаешь!

— Зачем тебе оператор? — Регган удивленно провел указательным пальцем по губам.

— Ты сам не далее, как четыре часа назад вопил, что от нас требуют ответить на вопросы по поводу происшествия в кафе, поэтому оператор нужен, чтобы снять репортаж на эту тему. А что у тебя есть кто-то знакомый?

— Ну, вообще-то я сам вроде бы умею с камерой управляться, — неохотно произнес он.

— Да? — я почувствовал, что у меня дернулся глаз. — А чего ты не умеешь делать?

— Готовить, — честно признался Гволхмэй. — Я абсолютно не умею готовить.

— Да, тяжко тебе придется, потому что Ванда тоже готовить не умеет. Что тебе нужно, чтобы помочь мне с этим проклятым репортажем? — я резко сменил тему, но Рег так же быстро сориентировался.

— Камера. Мне нужна камера. И, насчет других заданий…

— Рег, другие задания не отменяются, — я покачал головой. — Знаешь, у инициативы довольно интересные отношения с инициатором, но ты сам об этом скоро узнаешь. А пока, иди и приобрети эту чертову камеру. А мне пока нужно будет Неймана засветить во всей его нудной и правильной красе. Интересно, кто-нибудь знает, где мои очки? — пробормотал я, вылезая из-за стола и направляясь к двери, оставив Гволхмэя переваривать то, что сейчас произошло в гордом одиночестве.

Глава 3

Джейн особо не напрягалась, чтобы продать какой-нибудь программе Деймоса Неймана. Когда вся эта братия узнала, кого она пытается пропихнуть в эфир, её просто завалили приглашениями, из которых она выбрала только одно, однако у меня появились смутные подозрения, что она особо не заморачивалась, просто вытащила наугад из общей кучи и вручила мне.

Передача, гостем на которой мне предстояло побывать, называлась «Вечерний Хавьер». Она была довольно популярна, и в ней, как и во всех подобных передачах присутствовали тупые шутки, тонкие издевательства над приглашенными гостями и склонность перетрясать грязное белье в прямом эфире. Посмотрев запись одного выпуска, я поморщился. Как может нравится кому-то нечто подобное? К концу передачи у общественности складывается устойчивое мнение, навязанное слащавым ведущим. Абсолютно любое, и касающееся, прежде всего, личности самого гостя, а не его заслуг. Нужно быть готовым к любым самым неприятным вопросам. Но это действительно был лучший способ, чтобы навсегда разделить Неймана и Шеппеля. За свою репутацию сам я не слишком беспокоился, зато за эту репутацию очень беспокоился мой поверенный, который предупредил о нежелательных экономических последствиях при моем позоре, если он, конечно, состоится, и прозрачно намекнул, что за моим выступлением будут следить очень многие. Как он вообще узнал о том, что я собираюсь выступить на телешоу остается для меня загадкой.

То ли у «Вечернего Хавьера» не было припасено интересного гостя, то ли они отфутболили того, кого собирались пригласить, но, когда Джейн намекнула, что Нейман очень занятой человек и что у него именно сегодня вечером образовалось, совершенно случайно, небольшое окно, а следующее неизвестно, когда образуется, я получил заверения, что меня ждут именно сегодня. Что ведущий просто ночей не спит, ждет Неймана и уже заготовил кучу различных сценариев на тот случай, если все-таки Деймос Нейман найдет для него минутку, оторвавшись от развеселых гуляний с китами и вечеринок с утопленными в сортирах личностями.

Если честно, то я напрягся, видя такой нездоровый энтузиазм. А если быть совсем честным, то я едва не дал задний ход этому мероприятию, но меня вовремя наставили на путь истинный силами Эдуарда и проснувшегося, и протрезвевшего Дефоссе. Правда Регган от чистого сердца предложил свои услуги из разряда, а давай кого-нибудь еще утопим и у тебя будет официальная причина уступить своей слабости, за что был изгнан и не подпускался ко мне до тех пор, пока я не покинул здание СБ. Мне пришлось уступить грубой силе, с помощью которой меня засунули в идеально сидящий на мне костюм. Но, если костюм я еще терпел, потому что мне его все-таки частенько приходилось надевать, что поделать, в деловых кругах всегда и во все времена существовал определенный дресс-код, а к парикмахеру, который сделал мне укладку я уже давно привык, потому что мои непослушные волосы с шестнадцати лет стриг только он, то вот маникюр — это было настоящим испытанием для меня. Во-первых, оказалось, что это больно. Конечно, не так больно, как ушиб мозга, но тоже ничего приятного. Во-вторых, это оказалось долго. И, в-третьих, это оказалось на редкость странно и совершенно непривычно. Мне удалось вырваться от симпатичной девушки только после того, как на последний мизинец лег слой бесцветного лака и был высушен под специальной лампой.

— Зачем мне вообще вот это? — я помахал руками перед Эдом, пытаясь донести до дядюшки, что я всегда обходился без подобных излишеств, да и на руках Ареса я не помню ничего подобного. У отца были максимально короткие ногти, тщательно вычищенные, но точно без лака!

— Дей, если ты так впечатлился жизнью простого честного бомжа, а то что ты излазил все помойки Хавьера, мне известно, то это не значит, что на твоем интервью этот факт должен быть озвучен, — Эд поморщился и отодвинул от своего лица мои кисти. — Сейчас ты выглядишь вполне пристойно и респектабельно, как и положено человеку в твоем положении, поэтому, будь добр, соответствуй, а то боюсь, от твоей респектабельности ничего не останется, стоит тебе рот открыть.

— Это попахивает какими-то нездоровыми замашками сексуального плана, — я рассматривал ногти, которые на свету еле заметно блестели и никак не мог отделаться от чувства, что хочу снять это лак вместе с ногтями.

— Ты должен производить благоприятное впечатление на всех представителей твоего класса, — отмахнулся от меня Эд. — Запомни: руки, обувь и часы должны быть ухоженными и дорогими. Даже если ты обуешь на ноги туфли от ведущего кутюрье, предварительно изваляв их в навозе — многие воспримут это как плевок в лицо.

— Я не отрицаю, что я должен выглядеть ухоженно и соответственно своему статусу, но лак для ногтей? Ты мне предложи еще губы намазать и ресницы нарастить! — в сердцах бросил я.

— Если это станет модным в определенных кругах, то на людях ты будешь сражать всех на повал своими густыми пышными ресницами на зависть большинству представителей женской половины нашей страны, — бесстрастно подвел итог Эдуард, в корне пресекая бунт на корабле.

— Говорят, у домашних собак современной аристократии в моде выбритая задница и милые костюмчики из кроличьего меха. — Я прищурился и выжидательно посмотрел на своего родственника.

— Когда заведешь собаку, сможешь ей лично связать пинетки.

— Почему у Дефоссе этого убожества нет? — в последний раз попытался вразумить я своего заботливого родственника.

— Если я скажу, что у большинства представителей человечества нет мозгов, то ты тоже будешь скулить и пытать выглядеть тупее, чем ты есть на самом деле? Или настоишь на обязательной лоботомии? — Эд усмехнулся и скрестил руки на груди.

Я только скрипнул зубами и направился к ожидающему меня у входа лимузину, все же мне хватило ума заниматься приготовлениями дома, а не в СБ. Представить не могу, как бы отреагировали на мой марафет мои сотрудники. Хотя, почему не могу? Многие бы философски пожали плечами, а некоторые, особо циничные люди, не упустили бы возможности поиздеваться вдоволь.

Ровно в восемь вечера я вылез из машины и вошел в телестудию, в которой и снимался «Вечерний Хавьер». Что меня удивило, так это то, что зрители, сидящие в глубине, были самые что ни на есть настоящие. И хлопали они по-настоящему, никто не отдавал им никаких команд на то или иное действие.

Меня перехватила помощница режиссера и потащила в гримерку, где надо мной основательно поработал гример, сделавший меня совсем не похожим на самого себя. Что было для меня как никогда выгодно. Теперь уж точно Шеппеля и Неймана никто не сможет принять за одного человека. Наложив последний лоск на мою, ставшую просто неприлично слащавой, физиономию, гример вернул мне очки, которые я сразу же нацепил на нос, и передал из рук в руки всё той же помощнице режиссера.

— Мистер Нейман, пройдемте сюда, пожалуйста, — проворковала она с придыханием, которое совсем не сочеталось с буквально стальной хваткой, которой она вцепилась в мою руку, когда волокла за собой на съемочную площадку.

Перед выходом на площадку меня тормознули, и попросили войти достойно, когда ведущий меня объявит, правда, никто не объяснил, что именно они подразумевали под термином «войти достойно», поэтому я решил импровизировать.

— И, наконец, гость нашего сегодняшнего вечера! — заорал Тим Брук, скандальный ведущий этого безобразия. — Дамы и господа, поприветствуем, Деймос Нейман!

Я постарался выйти достойно. Очень прямо, тщательно копируя Эдуарда, с легкой полуулыбкой на лице. Подходя к диванчику, на котором мне предстояло расположиться, я сделал всем ручкой и, поддернув безупречные брюки, сел.

— Добрый вечер, мистер Нейман, — Тим улыбнулся во все свои тридцать два дорогих безупречных зуба. — Простите меня, но я немного растерян, хоть я и знаю ваш возраст, но всё же не ожидал, что вы настолько молоды.

— Я даже не знаю, как воспринимать подобные заявления, Тим, как комплимент, или как сомнение в моей компетенции, — я старательно улыбнулся.

— Мистер Нейман, наших зрителей интересуют множество деталей вашей жизни, которую многие воспринимают как жизнь затворника, но все мы прекрасно помним ваш круиз на частной яхте в сопровождении кита-убийцы, — сладко улыбнулся Брук. — Лично у меня подобные несоответствия вызывают когнитивный диссонанс.

— Зачем ворошить настолько древние истории, Тим? Юность, подростковые гормоны, романтика моря, кит по кличке Альфонс… — я закатил глаза. — Все это в прошлом. А в настоящем, я очень сильно занят тем, чтобы полностью укорениться в Шории. Вы, наверное, в курсе, что большинство предприятий я перевел в эту прекрасную страну? И теперь мы не только предоставили просто огромное количество рабочих мест с весьма приличными заработными платами, так еще и начали выпускать продукцию из местного сырья. Покупайте наши изделия и продукты, не пожалеете, — вставив последнюю фразу я, слегка наклонив голову, смотрел на Брука, который соображал, каким образом будет выпутываться из этой довольно щекотливой ситуации, потому что реклама в эфире была запрещена и могла проходить только в строгом соответствии с регламентом передачи.

Но я недооценил хватку этой акулы журналистики, который мне так отомстил, что я в первую минуту всерьез раздумывал об убийстве Брука.

— О, ваши достижения в сфере бизнеса, безусловно, заслуживают самых лучших комплиментов, но у нас развлекательная передача, поэтому не будем углубляться в мир цифр и безумств биржевых сводок. Многим просто это неинтересно и если мы продолжим в том же духе, то рейтинги упадут, но нам же это не нужно? — он улыбнулся, а в зале раздался хохот и аплодисменты. Это что, по их мнению, смешно? — Лучше скажите, правду ли говорят о том, что ваш разрыв с Мариной Рубел был инициирован именно вами, а последующая атака на капиталы Рубелов — своеобразная месть за то, что Марина обручилась именно с Генри Уилсоном?

— Хм, почему-то я не вижу связи, — я прищурился.

— Ну что вы, это же очевидно, вы сами были увлечены Уилсоном, еще начиная с того знаменитого приема, когда он был назначен вашим капитаном в игре всех достойных мальчиков в конное поло?

— Тим, вы хорошо подумали, прежде чем задать мне этот вопрос? — я еще больше выпрямился на этом проклятом диване. В студии стало очень тихо, зрители, затаив дыхание, ждали, чем же все это закончится.