Тринадцатый апостол. Том I

— Cunnus a Mentula…. - в дверях сокровищницы, выпучив глаза, застыл потрясенный центурион

— Я же тебе говорил, Фламий — я взял со стола массивное золотое кольцо с гравировкой — Нас с тобой будут еще на руках носить.

— Это дубовый венок! — согласился со мною негр, запуская руку в один из ящиков и пропуская через пальцы ручеек золотых монет

— Бери выше — я попытался разглядеть надпись на кольце — Лавровый

Венками в Риме награждали отличившихся легионеров и военачальников.

— Что это? — поинтересовался Фламий, подходя ближе и взвешивая в руке старый, круглый щит, у которого весь умбон был изъеден ржавчиной

— Святыни евреев. Например то, что ты сейчас держишь — это скорее всего щит Давида. А вон его лук и стрелы…

Очень вовремя на помощь мне пришло Слово. Знания сами всплывали в моей голове.

— Откуда ты можешь это знать? — усомнился центурион

— Видишь это? — я подкинул драгоценность вверх, поймал ее — Это знаменитое кольцо царя Соломона.

— На нем что-то написано — вгляделся в буквы на ободке Фламий — Но я только на латыни читаю

— Однажды царь Соломон обратился к придворному мудрецу с просьбой: “Помоги мне — многое в этой жизни способно вывести меня из себя. Я сильно подвержен гневу, и это очень мне мешает!” На что мудрец ответил: “Я знаю как помочь тебе. Надень это кольцо — на нем высечена фраза: “Все проходит!”.

Я присел на краешек стола с сокровищами и показал центуриону буквы на внешней стороне кольца

— Видишь? Вот тут написано: “…Когда тебя постигнет сильный гнев, посмотри на эту надпись, и она отрезвит тебя. В этом ты найдешь спасение!”.

— Нашему легату бы не помешало такое колечко — хмыкнул негр

— Шло время, Соломон последовал совету Мудреца и обрел спокойствие — продолжил я — Но однажды настал момент, когда, взглянув на кольцо, он не успокоился, как обычно, а наоборот — еще больше вышел из себя. Царь сорвал кольцо с пальца и хотел зашвырнуть его подальше в пруд, но вдруг заметил, что на внутренней стороне тоже имеется какая-то надпись. Он присмотрелся и прочел: “И это тоже пройдет…”

Я показал Фламию эту надпись внутри драгоценности в подтверждение своего рассказа.

— А раз это кольцо Соломона — я примерил его на безымянный палец правой руки — значит, и все остальные сокровища принадлежат еврейским царям

— Откуда ты все это знаешь?! — отшатнулся от меня центуриона — Кто ты Марк?!

— Совсем недавно мне задавали этот вопрос. И я отвечу тебе на него также, как ответил ликтору фрументариев — Всяк кто от истины, слушает гласа моего!

* * *

Кольцо Соломона явно обладало какими-то магическими свойствами. Мигом прошла вся усталость, я ощутил необычайный заряд бодрости. Похоже драгоценность как-то равномерно распределяла по телу всю ту энергию, что я накапливал в себе.

— Такие сокровища нам отсюда не вынести — тяжело вздохнул Фламий — Сорок талантов! Глазам поверить не могу

— Вынесем — отмахнулся я — Эти деньги теперь — наш пропуск в Рим.

— В Рим?! — центурион снова выпучил на меня глаза

— А ты разве не хочешь получить личный триумф, Фламий?

Эта ситуация все больше забавляла меня. И чем больше я смотрел на сундуки с золотом, тем больше понимал: сокровища тоже тлен.

— “И сказал Иешуа ученикам своим — вслух пробормотал я — истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие…”

— Какие еще игольные уши? — заинтересовался центурион, натягивая тетиву на луке Соломона. К моему удивлению она оказался вполне целой — Фламий не без усилий, но все-таки смог ее натянуть, и вложив стрелу, выстрелил в щит. Стрела громко ударила прямо в умбон, пробив его насквозь — Это не то ли отверстие в городской стене, что рядом с порогом Судных врат?

Выяснилось вдруг, что в Иерусалиме был, так сказать, “запасной” вход в город, через который запоздавший путник мог проникнуть внутрь. Назывался он “игольное ушко”. Оказалось, что через это отверстие в стене мог с большим трудом иногда пройти и верблюд, специально обученный такому преодолению препятствий.

— Выходит не так уж безнадежны дела богачей — я почесал в затылке, надел шлем — Могут они попасть в Царство Божие, если сильно постараются…

— Кстати, Марк! — встрепенулся Фламий, откладывая лук и стрелы — Я тебя чего искал… У меня в центурии трое раненых. Двое тяжело. Лонгин говорил, что ты исцелил его глаз. Может, глянешь ребят? А то пара моих легионеров точно могут отправится в это самое еврейское Царство Божие.

Я покачал головой. Равнодушие римлян к богам поражало. Все равно им в кого и во что верить… Может, поэтому учение Христа с таким трудом завоевывало сердца италиков?

— Пойдем — вздохнул я — глянем твоих парней.

Мы прошли галереей назад, закрыли за собой тайный вход. Механизм покряхтел немного, пощелкал, но сработал. Через Святая святых, мы вышли в притвор, где расположились легионеры. Услышав шум, переглянулись — евреи чем-то долбили входную дверь Храма.

— Таран это — к нам подошел рослый, рыжий опцион — Выломали столб в чьем-то дворе, вот и долбят теперь.

Судя по тому, что обшитые медью ворота практически не дергались — сломать их будет не просто. Время у нас есть.

Я подошел к раненым, что лежали на плащах прямо на полу. У одного резаные раны на руках и ногах, двое других были совсем плохи. Копья пробили лорики и попали одному в грудь, другому в живот.

Первым делом я взялся за того, кому пробили грудь. С него под стоны стащили лорику, убрали засунутые под панцирь окровавленные тряпки. Рана была нехорошая, похоже копье пробило правое легкое. Легионер хрипел, в его груди булькало, а сам он был так бледен, что краше в гроб кладут.

Я положил на его грудь руки, закрыл глаза. Перед моим внутренним взором появилось яркое сияние — это светилось кольцо Соломона. Чуть ниже начиналась пульсирующая чернота, в которую я и направил тонким ручейком накопленную энергию. Легионер вскрикнул и дернулся, из-за чего фокус моей силы сместился.

— Держите его! — прикрикнул я на окружающих

В раненого вцепились товарищи, он затих. Я поправил фокус, усилил поток энергии — чернота под руками начала медленно рассеиваться.

Вокруг раздались ахи и ругательства. Легионеры так напирали, что мне пришлось опять на них прикрикнуть.

Наконец, чернота совсем пропала, я открыл глаза и увидел под руками розовую кожу.

— Даже шрама не осталось — изумленно выдохнул Фламий — Марк, ты воистину волшебник!

— Несущий Свет! — загомонили легионеры — Божий целитель!

— А ну тихо! — рявкнул я, вытирая руки о какое-то огромное шелковое полотнище, лежащее свернутым рядом с ранеными. Похоже, это и была та самая “завеса”, что разодралась во время казни Христа — Теперь давайте попробуем со вторым.

Я перешел к раненому в живот. И вот с ним уже пришлось по-настоящему повозиться. Второй легионер дался мне намного тяжелее. Чернота никак не хотела уходить, перетекая из кишки в кишку. Я долго ее гонял кольцом, пока, наконец, совсем не изгнал из тела. Потом уселся на завесу, дрожащей рукой вытер лоб от пота.

— Марк, отдохни! — центурион положил мне руку на плечо

— Да, я пуст, Фламий! — огорченно развел руками — Но третьим и потом можно заняться, раны там не смертельные.

На этого раненого у меня банально не хватило энергии. Кольцо помогало фокусировать внутренний Свет, но пользоваться им я толком не умел, поэтому и потратил слишком много.

Тем временем удары в храмовую дверь усилились, и судя по крикам, народу на площади тоже пребывало.

— Забаррикадировать проход — распорядился Фламий. Легионеры принялись стаскивать к двери лавки, деревянные шкафы со свитками.

— Может попробовать притащить Камень Основания? — центурион оглянулся в сторону Святилища — Он тяжелый, но пара контуберний справится.

— Валяйте — махнул я рукой. Если уж начал святотатствовать, то теперь нет смысла останавливаться — Только пусть контубернии по очереди выковыривают его. Двадцать выдохов и меняются.

* * *

Пока Фламий отдавал распоряжения, я немного пришел в себя и решил прогуляться по Храму. Когда еще доведется здесь побывать? Храм был действительно огромен — внутренние галереи с фресками сменялись залами, где стены украшала позолота, а треножники были из чистого серебра. Я поднялся на второй ярус, и тут обнаружился балкон, выходящий на площадь. Один из легионеров, что меня сопровождал — тот самый рыжий опцион — подал щит.

— Осторожно… господин — этот солдат явно не знал, как ко мне теперь обращаться. С одной стороны я из того же легиона, собрат по оружию. Да еще и чином ниже. А с другой — моих приказов слушается даже центурион. И к тому же я чудесным образом вылечил его подчиненных — У евреев есть луки!

Луки у них и правда были. А также мечи, копья, и даже панцири со шлемами. На площади навскидку было тысяч десять народа, не меньше. Из них половина — хорошо вооружена. Гулко бухал таран в ворота, зелоты готовились к штурму Храма. Словив в щит две стрелы, я все-таки выглянул наружу. Таран не впечатлял — обычный столб, за который могли ухватится лишь десять человек. Таким быстро двери не вышибешь.

Увидев меня на балконе, народ закричал, заволновался. Евреи бросили проповедующих левитов, кинулись к портику. Вслед за стрелами в меня полетели копья и дротики, а также целая туча камней. Но балкон был высоко и долетало далеко не все.

— Эх, окружить бы на площадь парой когорт — сжал кулаки рыжий — Раздавили бы бунтовщиков, как клопов…

Солнце закатывалось за горизонт, начинало темнеть. Завтра Воскресение — мне обязательно надо быть у могилы Христа. Даже если отбросить мой трепещущий интерес как историка, завтрашний день даст мне ответ на главный вопрос — зачем я тут? Что я должен конкретно сделать в этой реальности?

— Ого! — опцион забрал у меня щит, сам выглянул за парапет балкона — Это же у них гастрафет!

На площади действительно, семеро евреев устанавливали античный станковой арбалет. Скрипела тетива, затвор с трудом ехал по рейке на станине. Ну, вот и вундервафля появилась!

Мы едва успели отпрянуть с опционом. Огромная стрела со свистом ударила в стену прямо над нами.

— Поганые греки! — выругался рыжий — Поди у них евреи добыли гастрафет.

— Деньги решают все — согласился я. Похоже Анна и Каиафа пошли ва-банк. Плюнули на Песах, на все божьи запреты и подняли восстание. Интересно, что сейчас делает Понтий? Судя по карте на столе у ликтора фрументариев, римляне были готовы к такому развитию событий.

В самом мрачном расположении духа, мы спустились вниз, в притвор. Там ко мне подвели седовласого, сгорбленного левита. Густые сросшиеся брови были сложены горестным домиком.

— Это главный священник среди прочих — пояснил Фламий — Ионафан бен Анна

— Из рода Анны? — уточнил я

— Побочная ветвь — пробасил левит, поправляя храмовый кидар — шапку, похожую на восточный тюрбан.

— Говори, что мне сказал — кивнул в мою сторону центурион — И поторопись — скоро ваши зелоты доломают дверь.

— В Храме есть подземных ход. Я вам его покажу.

Я посмотрел в черные глаза Ионафана. Они не отражали ничего.

— Зачем тебе это надо?

— Если в Храме будут убиты римские граждане, а тем более легионеры — спокойно пояснил левит — Тиберий сравняет Иерусалим с землей. Мы не хотим повторения горькой судьбы Карфагена.

Да, уж… Карфаген римляне не только с землей сравняли, но еще и солью засыпали — чтобы ничего не выросло на месте города.

Есть все-таки среди иудеев здравомыслящие люди.

— Что ж, показывай свой ход — коротко распорядился я

В одном из крыльев Храма находился вход в подвал. Мы зажгли факелы и начали спускаться по длинной узкой лестнице. Она привела нас в приземистый зал, заваленный всякой рухлядью — гнутыми треножниками, битыми амфорами, рассохшимися деревянными столами. Подвинув в сторону большой медный чан, мы обнаружили за ним темный зев хода.

— К вечерней страже будете у дворца Ирода — пояснил левит — Держитесь при каждом повороте правой стороны.

— Пойдешь с нами — мрачно произнес Фламий — Знаю я эти еврейские штучки — наступишь не на тот камень, а тебе на голову плита упадет.

Я еще раз внимательно посмотрел на Ионафана, прислушался к Слову внутри. Теперь я стал чувствовать людей намного лучше. Левит был такой же фанатик как и Анна. С такого станется и самому наступить на камень, чтобы уронить на нас плиту.

— Фламий, Фламий!! — по лестнице бухали подкованные сандалии рыжего опциона — Скорее наверх! Там в Святилище такое…!!

Глава 5

— Арон ха-кодеш!! — Ионафан страшно закричал, схватился за горло и упал на пол, как подкошенный. Легионеры резко подались назад, выталкивая меня из комнаты с Камнем Основания. Но я оттолкнул Фламия, опциона и решительно вошел внутрь. Помещение было целиком заполнено искрящимся Светом, который бил… из неглубокой ямы. Легионеры, не мудрствуя, засунули под черный валун несколько досок-рычагов и все же вывернули его из пола. А под Камнем оказался тайник, выложенный серебром. Я потрогал шею левита — жив — и наклонился, заглядывая в яму. Внизу стоял деревянный короб примерно два метра на полтора. Высота его была где-то локоть. Верхний край ларца был окантован декоративным золотым ободом, окружавшим его подобно венцу. На крышке два ангела распростерли золотые крылья по всей поверхности. Причем чеканные лица херувимов были обращены вниз.

— Бог ты мой… — по-русски пробормотал я — Это же Ковчег! Ковчег Завета!!!

Я буквально купался в лучах света, что били из крыльев ангелов, из обода… Энергия очень напоминала ту, что я почувствовал в пещере Христа. Она переполняла меня, выплескиваясь наружу. У меня “зажглись” ладони и заполыхало лицо словно от жара костра.

Понятно, почему Ковчег был спрятан под Камнем Основания. Тот своей черной силой перебивал и “закрывал” светлую энергетику Ковчега.

Я прислонил ладони к валуну, “скидывая” туда ту странную силу, что бурлила во мне. Любопытно, но кольцо Соломона опять помогло мне в этом. Божественная энергия словно вода по трубе, через кольцо полилась в Камень.

Переведя дух, я скинул шлем, вытер пот со лба. Шикнул на заглядывающих в комнату легионеров. Потом поколебавшись, спрыгнул в яму, больно ударившись о шесты, которые торчали из колец, закрепленных на стенках ларца. Дрожащими руками поднял крышку.

Скрижали! В Ковчеге лежали две каменные доски — одна целая, другая разбитая. Это же две самые большие святыни евреев! Да и всех христиан в будущем. Святыни, давно уже считавшиеся утерянными. Первая скрижаль была разбита Моисеем, когда тот вернулся к своему народу с горы Синай и увидел, что евреи поклоняются золотому тельцу. Вторая — была высечена уже после инцидента. С ней Моисей еще раз поднялся на гору и Бог повторно дал пророку Десять заповедей.

Я до конца откинул крышку, взял правую, целую плиту в руки. Ковчег полыхнул Светом, буквы Заповедей загорелись красным. В голове торжественно зазвучало Слово.

— Я Господь, Бог твой… — вселенский голос заполнил меня целиком, заставляя повторять вслух заповеди — ….Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим.

— Не делай себе кумира… — я уже был не я, через меня с этой реальностью “говорил” Логос — Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно…

Заповеди заканчивались традиционными не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй и не желай жены ближнего твоего.

Закончив их произносить, я чуть не свалился от напряжения. Не хватало еще разбить и вторую скрижаль. Аккуратно положив довольно тяжелую плиту в Ковчег, я с трудом вылез из ямы. Сел на Камень основания. Энергия Вселенной все еще переполняла меня, но желания избавится от излишков уже не было. Я почувствовал небывалую гармонию внутри.

— Что… что это было?!! — внутрь комнаты заглянул Фламий. За его плечом виднелись ошарашенный лица легионеров.

— Встань и иди! — я положил ладонь на голову Ионафана, прикоснувшись кольцом ко лбу, и дал небольшой импульс силы. Левит тут же очнулся, растерянно заморгал. С трудом встал, пошатнулся. Фламий подхватил его под руку.

— Арон ха-кодеш!! — из глаз Ионафана полились слезы — Ковчег!!