Циклоп

– Извините, придется ненадолго прерваться, – сказал он Руни. – Срочный вызов с берега.

Доктор кивнул и отправился в кабину, чтобы налить себе еще выпивки. Приятное ощущение тепла пробежало по телу, он немного постоял, чтобы оно дошло до головы. Когда мужчина вернулся в рубку, Суэтт уже повесил трубку, его лицо покраснело от гнева.

– Грязные сволочи! – выругался он.

– Что-то случилось? – спросил Руни.

– Они стащили трупы, – прорычал Суэтт, ударяя по штурвалу кулаком. – Проклятые федералы приехали в морг и изъяли тела погибших на дирижабле.

– Но они же должны были сначала пройти юридические процедуры, – усомнился Руни.

– Шесть человек в штатском и два федеральных маршала заявились с необходимыми документами, погрузили мертвецов в алюминиевые контейнеры со льдом и увезли на вертолете военно-морского флота США.

– Когда?

– Десять минут назад. Гарри Виктор, главный следователь по данному делу, сказал, что, пока он отлучался в туалет, они обыскали его стол в отделе убийств и стащили все файлы.

– А что с моим отчетом о вскрытии?

– Его тоже забрали.

Настроение Руни поднялось из-за ударившего в голову алкоголя.

– Ничего страшного, давайте посмотрим с другой стороны. Теперь вся ответственность с вас снята.

Суэтт понемногу успокаивался.

– Не могу сказать, что они сделали мне хуже, но их метод ведения дел меня окончательно взбесил.

– Могу вас немного утешить, – пробормотал доктор. У него начались проблемы с координацией. – Кое-чего дядя Сэм точно не сможет разобрать до конца.

– Что именно?

– Я не все указал в отчете. Один из результатов обследования был слишком противоречив, чтобы вписывать его в документ, и слишком безумен, чтобы говорить о нем за пределами сумасшедшего дома.

– О чем вы? – Шериф стал терять терпение.

– О причине смерти.

– Вы же сказали, что они умерли из-за переохлаждения.

– Правильно, но кое-чего недоговорил. Как вы могли заметить, я не указал время смерти. – Язык Руни начал заплетаться.

– Наверное, за несколько дней до того, как дирижабль упал.

– О, нет. Бедные ребята окоченели уже очень давно.

– Когда именно?

– Год или два назад.

Суэтт недоверчиво посмотрел на собеседника. Но судмедэксперт лишь улыбался, как гиена. Он продолжал улыбаться даже после того, как осел на край лодки и его стошнило.

Дирк Питт жил не в доме на пригородной улице и не в квартире многоэтажки с видом на верхушки густых зарослей деревьев Вашингтона. Возле его жилья не было двориков соседей с визжащими детьми и лающими собаками. Его дом был не домом в прямом смысле этого слова. Дирк жил в старом самолетном ангаре, расположенном в дальнем углу международного аэропорта столицы.

Со стороны здание выглядело заброшенным и пустынным. Земля вокруг него заросла травой, старая краска на гофрированных стенах потрескалась. Единственным признаком, что здесь мог кто-то обитать, был ряд окон под огромной изогнутой крышей. Хоть они и были испачканными и покрытыми пылью, но ни одно окно не было разбито, как в других заброшенных постройках.

Питт поблагодарил ремонтника аэропорта, подвезшего его от терминалов. Оглянувшись, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, он вынул из кармана пальто маленький передатчик и произнес в него несколько голосовых команд. Они отключали систему безопасности, охранявшую ангар, и открывали боковую дверь, которая выглядела так, будто ее не открывали уже десятки лет.

Он вошел в здание и ступил на полированный бетонный пол. Изнутри на него смотрели фары тридцати блестящих классических автомобилей, старый аэроплан и вагон, изготовленный в начале века. Он приостановился и с умилением посмотрел на шасси спортивного купе французского «Тальбот-Лаго», чью реконструкцию он недавно начал. Машина была практически уничтожена в результате взрыва, но Питт был полон решимости вернуть скрюченной груде металла ее первоначальную элегантность и красоту.

Он потащил чемодан и рюкзак с одеждой по винтовой лестнице к жилому помещению, расположенному наверху, у дальней стены ангара. Часы показывали 14.15, но разум и тело настолько устали, что ему казалось, время уже около полуночи. Распаковав вещи, Дирк решил несколько часов поработать над «Тальбот-Лаго», а затем принять душ. Он надел старый комбинезон и уже потянулся к ящику с инструментами, как вдруг раздался громкий звонок. Он достал из глубокого кармана беспроводной телефон.

– Алло?

– Пригласите к телефону господина Питта, пожалуйста, – произнес женский голос.

– Я вас слушаю.

– Секундочку.

Прождав около двух минут, он положил телефон и начал восстанавливать систему зажигания «Тальбота». Через пять минут звонок прозвучал снова. Питт нажал на кнопку, но ничего не сказал.

– Вы еще здесь, сэр?

– Да, – равнодушно ответил мужчина, зажав телефон между плечом и ухом и продолжая копаться в машине.

– Я Сандра Кабо, личный секретарь госпожи Джесси Лебарон. Я говорю с Дирком Питтом?

Дирк не любил людей, которые не коммутируют свои звонки сами.

– Да.

– Госпожа Лебарон хочет с вами встретиться. Вы сможете подъехать к ее дому к четырем часам?

– Она поторопилась назначить время.

– Прошу прощения?

– Извините, мисс Кабо, но мне нужно починить машину. Если бы госпожа Лебарон подъехала ко мне, тогда мы могли бы поговорить.

– Боюсь, что не сможет. У нее в оранжерее вечером состоится официальная вечеринка, где будет присутствовать государственный секретарь штата. Вырваться вряд ли получится.

– Что ж, тогда в другой раз.

Наступила тишина, потом мисс Кабо сказала:

– Вы не понимаете.

– Да, вы правы, не понимаю.

– Фамилия Лебарон вам ни о чем не говорит?

– Примерно как и Шагнэсти, Квагмир или Смит, – весело солгал Питт.

Она удивленно молчала несколько секунд.

– Господин Лебарон…

– Ладно, давайте серьезно, без шуток, – перебил ее Питт. – Я хорошо знаю, кто такой Рэймонд Лебарон. И не буду тратить наше время: о его таинственном исчезновении и смерти ничего нового я вам сказать не смогу. Передайте вдове мои соболезнования. Вот и все, что я могу сказать.

Кабо глубоко вздохнула.

– Пожалуйста, господин Питт, она была бы очень признательна, если бы встретилась с вами.

Дирк представил, как на другом конце телефона секретарша, стиснув зубы, произнесла слово «пожалуйста».

– Ладно, – ответил он. – Думаю, я смогу подъехать. Какой у нее адрес?

К ее голосу снова вернулось высокомерие:

– Я отправлю шофера, чтобы он забрал вас.

– Если вам все равно, то я бы лучше добрался на своей машине. У меня в лимузинах разыгрывается клаустрофобия.

– Хорошо, если вы так настаиваете, – сухо сказала она. – Дом в конце улицы Бэйкон-Драйв в Грейт Фоллс Эстейтс.

– Я посмотрю по карте.

– Хорошо, на какой машине вы будете?

– Зачем вам?

– Чтобы предупредить охрану у ворот.

Питт немного поколебался и задержал взгляд на машине, припаркованной у главных ворот ангара.

– Я буду на старом кабриолете.

– Старом?

– Да, 1951 года выпуска.

– Когда прибудете, припаркуйтесь, пожалуйста, на стоянке у дома прислуги. Это справа от дороги.

– Вам когда-нибудь было стыдно за то, что вы указываете людям, что им делать?

– У меня нет причин чего-либо стыдиться, господин Питт. Мы будем ждать вас к четырем.

– Надеюсь, наша встреча произойдет до того, как прибудут гости? – с сарказмом спросил Питт. – Я бы не хотел никого смущать видом своей старой машинки.

– Не волнуйтесь, – раздраженно ответила она. – Вечеринка назначена на восемь вечера. До свидания.

После того как Сандра Кабо повесила трубку, мужчина подошел к кабриолету и несколько минут рассматривал его. Он поднял доску с пола под задним сиденьем и подключил провода к аккумулятору. Затем вернулся к «Тальбот-Лаго» и продолжил дальше чинить зажигание.

Ровно в восемь тридцать охранник парадных ворот поместья Лебаронов встретил молодую пару на желтом «Феррари», проверил их имена в списке и пригласил проезжать дальше. Следующим подъехал лимузин «Крайслер» с главным советником президента Дэниелом Фосеттом и его женой.

Охранник привык к экзотическим машинам и их знаменитым пассажирам. Он зевнул и скучающе потянулся, подняв руки над головой. И вдруг руки застыли в воздухе, а рот захлопнулся – к воротам подъезжал самый крупный автомобиль, какой он когда-либо видел.

Автомобиль казался истинным монстром, почти двадцать два фута от заднего бампера до переднего, и весом наверняка не меньше трех тонн. Капот и двери были окрашены в серебристо-серый, а крылья – в темно-бордовый цвет. Крыша кабриолета была полностью скрыта из виду, когда находилась в сложенном состоянии. Очертания корпуса были гладкими и элегантными, машина казалась лучшим примером безупречного мастерства ее изготовителя, редко где можно встретить такое.

– Вот это машина, – наконец-то произнес охранник. – Как она называется?

– «Даймлер», – ответил Питт.

– Судя по названию, британская?

– Так и есть.

Охранник восхищенно покачал головой и посмотрел в список гостей.

– Ваше имя, пожалуйста.

– Питт.

– Не вижу здесь вашего имени. Вы получали приглашение?

– У нас с госпожой Лебарон была запланирована встреча ранее.

Охранник зашел в сторожку и проверил расписание.

– Да, сэр, вам было назначено на четыре часа.

– Когда я позвонил ей и предупредил, что опоздаю, она пригласила меня на вечеринку.

– Ну, если она вас ожидала, – сказал охранник, все еще пожирая взглядом «Даймлер», – тогда, думаю, все в порядке. Приятного вечера.

Питт поблагодарил его кивком и повел огромную машину вверх по извилистой дорожке к особняку Лебаронов. Главное здание возвышалось над теннисным кортом и бассейном на небольшом холме. Архитектура была вполне обычной для здешних мест – трехэтажное кирпичное здание в старинном стиле, с белыми каменными колоннами, которые поддерживали крышу над широким парадным крыльцом. Крылья дома уходили в обе стороны от центрального корпуса. Справа несколько хвойных деревьев заслоняли гараж и пристройку, где, по предположению Дирка, жила прислуга. Слева и напротив особняка располагалось громадное застекленное строение. Внутри его мерцал свет хрустальных люстр. Вокруг двадцати или более обеденных столов расцветали экзотические цветы и кустарники, а небольшой оркестр играл на сцене под водопадом. Питт был весьма впечатлен. В этот свежий октябрьский вечер место для вечеринки было выбрано идеально. Оригинальности Рэймонду Лебарону было не занимать. Гость подкатил на «Даймлере» к фасаду оранжереи, где с благоговейным выражением лица, словно плотник, уставившийся на красное дерево, стоял парковщик в ливрее.

Когда Питт вышел из машины и поправил смокинг, он заметил, что толпа, собравшаяся за прозрачной стенкой оранжереи, вовсю глазеет и показывает пальцами на его автомобиль. Он пояснил парковщику, как переключать передачи в кабриолете, и вошел в стеклянные двери. Оркестр играл легкую музыку Джона Барри – много струнных и мало духовых. У входа стояла женщина, элегантно одетая по последнему писку дизайнерской моды, и приветствовала гостей.

Без сомнения, это была Джесси Лебарон. Холодное спокойствие, воплощение изящества и стиля, она являлась живым доказательством того, что женщины могут быть красивыми и после пятидесяти. На ней блестела серебристого цвета туника, украшенная зелеными бусинами, а ноги скрывала узкая и длинная бархатная юбка.

Питт подошел к ней и чуть поклонился.

– Добрый вечер, – сказал он, сверкнув обаятельной улыбкой.

– Какой потрясающий автомобиль, как он называется? – спросила Джесси, выглядывая в дверной проем.