Циклоп

– У вас есть какие-нибудь предположения, где дирижабль и его экипаж пропадали в течение десяти дней?

– Без понятия.

– Может, есть какая-то, пусть даже самая безумная, теория? – упорствовал Виктор.

– Ну, например, дирижабль мог принять участие в гениальнейшем рекламном трюке, пиаре издательской империи Лебарона.

В глазах Виктора появился интерес.

– Продолжайте.

– А может, богачи сделали умнейший ход, чтобы манипулировать ценами акций конгломерата Лебарона. Можно было продать пакеты акций, чтобы потом, когда он исчезнет, а цены упадут, выкупить их по дешевке. А когда произойдет его «воскрешение» – цены опять поднимутся и можно будет снова продать акции втридорога.

– И какой, по-вашему, была причина смерти?

– Тут моя фантазия отказывает.

– Почему?

– Спросите судмедэксперта.

– Но я спрашиваю вас.

– Наверное, они сожрали испорченную рыбу на том необитаемом острове, где просидели все время, – устав от игры в догадки, сказал Питт. – Откуда мне знать? Если вам нужен красивый сюжет, лучше наймите сценариста.

Интерес в глазах Виктора погас. Он откинулся на кресле и удрученно вздохнул.

– Я уже было подумал, что вы знаете о чем-то, что сможет помочь нам распутать загадку. Но ваша теория оказалась пустышкой, как и все остальные.

– Я почему-то не удивлен, – ухмыльнулся Питт.

– Откуда вы знали, что нужно нажимать, чтобы выключить двигатель? – спросил Виктор, направляя разговор в другое русло.

– После полетов на двадцати разных самолетах во время службы в ВВС и в гражданской жизни я кое-чему научился.

Виктора, казалось, полностью удовлетворил такой ответ.

– Еще один вопрос, господин Питт. Когда вы впервые заметили дирижабль, с какого направления он прилетел?

– Он дрейфовал по ветру с северо-востока.

Виктор протянул руку и выключил диктофон.

– Все. Я смогу с вами связаться по номеру телефона вашего офиса в течение дня?

– Если меня не будет на месте, мой секретарь сообщит, где меня найти.

– Спасибо за помощь.

– Боюсь, что ничем особенным я не помог, – сказал Питт.

– Мы должны соединить все нити. На нас оказывают большое давление, ведь Лебарон был важным лицом. Должно быть, это самое странное дело, с которым когда-либо сталкивался наш отдел.

– Я вам не завидую. – Свидетель взглянул на часы и поднялся со стула. – Мне пора в аэропорт.

Виктор встал и потянулся через стол, они пожали друг другу руки.

– Если у вас появится еще какой-нибудь сюжетец, звоните мне. Я люблю хорошую фантастику.

Дирк остановился у дверей и обернулся с ехидным выражением на лице:

– Вам нужны зацепки, детектив? Тогда обдумайте еще такую штуку. Дирижаблю нужен гелий, чтобы взлететь. Чтобы поднять в воздух такую старинную махину, как «Проспертир», понадобится пара сотен тысяч кубических фунтов газа. И примерно за неделю утечки гелия будут такими, что дирижабль опустится на землю. Улавливаете?

– Смотря к чему вы ведете.

– Дирижабль мог появиться в Майами только в том случае, если за сорок восемь часов до того опытный экипаж пополнил запасы гелия.

Виктор выглядел так, будто собирался перекреститься.

– Что отсюда следует?

– То, что вам нужно поискать по окрестностям станции, которые могли перекачать двести тысяч кубических футов гелия.

Питт развернулся к двери и ушел.

– Ненавижу лодки, – проворчал Руни. – Я не умею плавать, вообще не могу даже держаться на воде. Ненавижу плавать! Мне становится плохо, даже когда я смотрю в окошко на дверце стиральной машинки.

Шериф Суэтт передал ему двойной мартини:

– Держите, это вам поможет.

Доктор печально посмотрел на залив и осушил полстакана разом.

– Надеюсь, что хоть в открытый океан не будем выходить.

– Не будем. Просто неспешно прокатимся на катере вокруг залива.

Суэтт заскочил в переднюю кабину своего белого рыбацкого катера и запустил двигатель. Дизельный двигатель с турбиной мощностью 260 лошадиных сил гулко зарокотал на корме, палуба начала вибрировать под ногами. Мужчина отвязал причальный канат, катер отошел от пирса и направился к Бискайскому заливу, лавируя в лабиринте пришвартованных яхт.

Когда катер прошел мимо буйков, Руни решил выпить еще стаканчик.

– Где у вас хранится выпивка?

– В передней кабине. Угощайтесь. Там же в медном водолазном шлеме лежит лед.

Через минуту доктор вышел из кабины и спросил:

– Зачем это все, Тайлер? Сегодня же воскресенье. Вы не могли вытащить меня из моей берлоги в самый разгар захватывающего матча, просто чтобы показать, как выглядит Майами-Бич с корабля.

– Да. Я слышал, что прошлой ночью вы закончили отчет о телах с дирижабля.

– Если точно, то в три часа утра.

– Я подумал, может быть, вы захотите мне что-нибудь рассказать?

– Боже правый, Тайлер, неужели это настолько важно, что вы не могли подождать до утра?

– Час назад позвонил какой-то федерал из Вашингтона. – Суэтт помолчал, ослабляя дроссель.

– Сказал, что он из внутренней разведки, о которой я никогда не слышал. Не буду утомлять вас подробностями нашего с ним малоприятного разговора. Никогда не мог понять, почему северяне принимают нас за дурачков. В общем, он потребовал, чтобы мы передали тела федеральным властям.

– Каким еще федеральным властям?

– Он отказался называть их. И увильнул от ответа, когда я настаивал.

Руни заинтересовался:

– Он не сказал, зачем им тела?

– По его словам, это вопрос безопасности.

– Вы ему, конечно, отказали?

– Сказал, что подумаю.

Благодаря такому повороту событий и алкоголю доктор на время забыл о своей боязни воды. Он присмотрелся к плавным очертаниям катера из стеклопластика. Они находились во втором офисе шерифа, временно поставленном на службу в качестве резервного патрульного корабля, хотя чаще его использовали для поездок на рыбалку с чиновниками из штата и округа.

– Как вы его назвали? – спросил Руни.

– Кого?

– Корабль.

– «Саузерн Комфорт». Тридцать пять футов длиной, скорость пятнадцать узлов. Его построили в Австралии. Фирма «Стеберкрафт».

– Что касается дела Лебарона, – произнес доктор, потягивая мартини, – вы собираетесь отдать его?

– Была такая мысль, – улыбнулся Суэтт. – У нас никаких подозреваемых. Смерть до сих пор освещают во всех передовицах. Журналисты делают из трагедии цирк. Начиная с губернатора, каждый пытается оказывать давление на мою задницу. И к тому же есть большая вероятность, что преступление было совершено вообще не в моей юрисдикции. Конечно же, имеется огромное искушение передать столь тяжелый случай в Вашингтон. Но все-таки я слишком упрям, потому что мне кажется, что мы можем раскрыть дело.

– Хорошо, но чего вы хотите от меня?

Шериф оторвался от штурвала и в упор посмотрел на Руни:

– Хочу, чтобы вы рассказали мне, что написали в отчете.

– То, что я откопал, только сильнее все запутает.

Суэтт замедлил ход, пропуская небольшой парусник с четырьмя подростками, идущий наперерез их курсу, и потом продолжил:

– И все-таки.

– Давайте я начну с конца, согласны?

– Давайте.

– Меня поразила одна деталь. С подобным я сталкивался лет пятнадцать назад, когда расследовал странное дело о смерти женщины. На веранде дома обнаружили тело дамы, сидящей в кресле. Ее муж сказал, что они выпивали всю ночь и он пошел спать, ожидая, что она присоединится к нему. Проснувшись утром, супруг нашел ее на том же месте, где и оставил. Как и ночью, жена сидела в кресле на террасе, но теперь была мертва. У нее были все признаки естественной смерти, никаких следов насилия или отравления, в крови нашли только алкоголь. Внутренние органы были здоровыми. Раньше у нее не было серьезных заболеваний или нарушений. И в сорок лет у нее сохранилось тело двадцатипятилетней девушки. Это меня вконец запутало. Но затем факты начали складываться. Посмертный цианоз – изменение цвета кожи в результате нарушения кровообращения – обычно должен быть синеватого цвета. Ее цианоз был вишнево-розовым, что означало смерть от цианида, угарного газа или переохлаждения. Также я обнаружил кровоизлияние в поджелудочную железу. Методом исключения я отбросил варианты с цианидом и угарным газом. Ну и последним элементом в головоломке стал род занятий ее мужа. Конечно, мои доказательства были не очень сильны, но их хватило, чтобы судья засадил его на пятьдесят лет.

– Кем работал муж? – спросил Суэтт.

– Он развозил замороженные продукты по магазинам на грузовике. Очень тонкий план. Супруг напоил ее до потери сознания. Потом затащил в грузовик, который по ночам и выходным стоял у него дома, включил холодильную установку и подождал, пока она окоченеет. Когда бедная женщина испустила последний вздох, он посадил ее назад в кресло и отправился спать.

Шериф непонимающе посмотрел на него:

– Вы не сказали, что люди, найденные в дирижабле, умерли от переохлаждения.

– Именно это я и подозреваю.

– Уверены?

– Примерно на восемь баллов по десятибалльной шкале.

– Знаете, как такое предположение звучит со стороны?

– Догадываюсь, что, по меньшей мере, странно.

– Трое мужчин исчезают над Карибским морем в тридцатиградусную жару и умирают от переохлаждения? – спросил Суэтт сам себя. – Совсем не верится, док. Отсутствует даже какой-нибудь грузовичок для замороженных продуктов, способный вызвать такие подозрения.

– Надо сказать, в деле с дирижаблем вообще сложно чему-то верить.

– Что вы имеете в виду?

– Звонок из ФБР. Если Джесси Лебарон сказала правду и в морге не ее муж, значит, остальные двое тоже не Бак Цезарь и Джозеф Кавилья.

– Боже, – вздохнул Суэтт. – Кто же они тогда?

– Об их отпечатках пальцев у ФБР нет никаких сведений. Возможно, иностранцы.

– Вы что-нибудь откопали, что может помочь нам установить их личности?

– Могу назвать их рост и вес, показать рентгеновские снимки их зубов и назвать прижизненные нарушения в скелете. Их печени пережили огромные дозы всех трех классов спиртных напитков. Легкие говорят о том, что они были заядлыми курильщиками, а судя по зубам и кончикам пальцев, курили они сигареты без фильтра. Еще они любили плотно покушать. Последний раз они ели черный хлеб, различные фрукты и свеклу. Обоим было примерно чуть больше тридцати, одному, может, сорок или чуть больше. Их физическое состояние было выше среднего. Кроме того, могу сказать вам еще одну вещь, которая может помочь опознать их.

– Говорите.

– Но если моя догадка верна, то Лебарон, Цезарь и Кавилья снова будут считаться пропавшими.

Прежде чем Суэтт успел что-то сказать, из динамика корабельного радио раздался женский голос, вызывавший позывной его катера. Шериф ответил и переключился на другой радиоканал согласно инструкции.