Шахматная доска роботов

– Второе, разумеется.

– Нет, я уверен, за мной никто не следит. Я такие вещи умею различать.

– Надеюсь, что за мной тоже.

– Я нашёл микрофон. Вы в этом каким-либо образом замешаны?

– Я знал, – он поджал губы, – не потому что я его поместил, – быстро исправился он, – я был уверен, что вы найдёте его. Но я здесь ни при чём. Замешан только в том, что вы нашли его, в конце концов.

– Как мне вас называть?

– Крис Терри, если вас не смущает, что это мое ненастоящее имя.

– Хотел бы я, чтобы не только имя у вас было ненастоящим, но и ваши убеждения.

– Мистер Донован, я не получаю никакого удовольствия от знаний, которыми стал обладать, хоть и не по своей воле.

– Терри, почему вы так слепо поверили истории, которую рассказал ваш знакомый? Правдоподобности в ней мало.

– Почему не правдоподобна? Мы делаем выводы согласно информации, которую нам позволяют знать наверху, решая, что этого для нас достаточно. А что насчет информации, которую скрывают, которую никто никогда не узнает? Уверен, большинство из этого также звучало бы для нас неправдоподобно. Лишь потому что, эти они, наверху, делают всё, чтобы не дать людям повода усомниться в порядке вещей.

– И всё же вы не ответили.

– Большую часть времени в корпорации мы работаем, сами не зная над чем. Каждый из работников делает лишь маленькую часть большого дела. Мы создаем шестеренки, если выразиться образно, но не знаем для какого именно механизма. Порою дают поручения создать определенный алгоритм, который, хоть и направлен для функционирования робота, но никак не связан с его работой в суде. Нечасто, но такие задания бывали, и никто никогда не объяснял зачем. Просто пришло указание сверху вот и всё. С другими ребятами мы осторожно обсуждали это, сопоставляли слова друг друга. Но это всё слухи, которые всегда ходят во всех больших коллективах, работа которого в определенной мере засекречена. Но вот создали специальный отдел, и более никаких неизвестных разработок никому не поручали. Стив не из тех людей, что будет врать. Хотя вы в этом не можете быть убеждены как я.

– Пока что я ни в чем не могу быть убеждён так, как вы. Могу ли я для начала взглянуть на документ, подтверждающий вашу работу в Justice-Tech?

Мой собеседник замялся, было видно, что у него мало желания выполнять мою просьбу. Он, наверное, сопоставил все за и против своего потенциального отказа, и всё же потянулся во внутренний карман своего несменного плаща, откуда достал пластиковую карту. В верхнем правом углу была его фотография, защищенная голографическими печатями. Далее был написан цифровой код, которыми обозначались все сотрудники корпорации. Ещё несколько надписей и три встроенных в карту чипа, каждый из которых предоставлял сотруднику доступ в определенные секции Justice-Tech. Также на карте было написано его имя – Эдгар Льюис.

– Пожалуйста, не произносите моего имени вслух. Если здесь неподалеку работают датчики слежения, то они в ждущем режиме, а при звуке моего имени сразу же активируются. Называйте меня Крис Терри.

– А на ваш голос они не реагируют? – я произнёс это с сарказмом, но собеседник воспринял всерьез.

– Реагируют, в корпорации мы пользуемся голосовым доступом включительно, потому перед встречами с вами я принимаю специальные препараты, изменяющие мой голос на время, зависящее от дозы.

– Если камеры поймают ваше лицо, всё равно они отследят вас, – я пытался найти ещё варианты, как правдоподобные, так и такие, что могли пугать человека с манией преследования.

– Я выбрал именно это место потому что, как раз здесь нет камер.

– Но добраться сюда вы должны были как-то.

– Я передвигался, подняв воротник плаща, низко опустив шляпу, а на лицо надел марлевую повязку от простуды.

Я представил эту картину. Не знаю, как другие, но я скорее обратил бы на подобного типа внимание, чем не заметил его.

– Хорошо, перейдем к делу, что вы от меня хотите? – я скрестил руки на груди.

Я хотел быстрее с этим либо покончить, либо начать – в зависимости от того, что он мне скажет. Настроение у меня было паршивое. Проиграть суд, когда ты не сомневался в победе, найти у себя в конторе прослушку и сидеть после этого на лавочке с сомнительного типа личностью, уверенность которого, что «мы все в опасности» и «за нами всеми следят» передавалась заразнее сибирской язвы, не было в моем представлении картиной идеального дня.

– Вы внимательно прочли? Вам угрожает опасность, вас хотят подменить!

Вот как. Ну да, ещё не вечер. Чем дальше, тем бредовей.

– Подменяют детей в роддомах, мистер Терри, если верить дешевым ночным телепередачам, а со мной, ещё раз, что хотят сделать?

– Вас хотят заменить на робота. Вы в первой волне замен, которые Justice-Tech намерены провернуть с людьми-адвокатами.

– Я предпочитаю факты, а не домыслы, – я начинал терять терпение, – жучок я нашёл, потому мы встретились. Но одного этого будет маловато, чтобы я поверил всему, что вы изложили.

– Какие факты вы хотите, чтобы я вам предоставил? Подписанное указание от Директора корпорации провести вашу замену? Или притащил сюда и показал вам модель робота, на которого вас хотят заменить? Какие у меня могут быть доказательства?

– Такие, чтобы не заставили меня встать и уйти прямо сейчас, посоветовав вам, как бы невзначай, больше не тревожить меня своими догадками, – ответил я серьезным тоном.

Крис немного задумался, и после этого заговорил вновь:

– Хотя вы пока что не верите моим словам, но я исхожу из того, что в частности вам и всему нашему обществу в целом грозят крайне опасные последствия. Я хочу попросить у вас несколько вещей, в ходе которых вы не только убедитесь во всем, что я говорил, но и которые помогут как вам, так и мне. Да и многим другим. Нужно передать всё, о чём я вам написал широкой огласке. Когда люди запротестуют, Justice-Tech уже не сможет с лёгкостью воплотить свои планы в жизнь. Даже если корпорация будет всё отрицать, и большинство им поверит, у некоторых это останется в памяти, и Justice-Tech как минимум отложит такие действия на кое-какое время. Люди должны знать, что роботы служат не людям, а тем, кто этих роботов программирует. Должны знать, что замышляется переворот всего. О том, что роботы вскоре могут ходить среди нас под видом обычных мужчин и женщин, работать рядом, воспитывать соседских детей, быть чьим-то мужем или женой, и повторюсь, с виду, абсолютно нормальными. Но когда придёт время, они начнут действовать согласно командам, исходящим от жаждущих власти, тех, кто стоит у руля Justice-Tech. И не Президент будет властью в стране, не правительство и не люди. А мега-корпорация Justice-Tech. Но поскольку в информацию в таком виде поверят лишь единицы, нам нужны доказательства.

– Нам? Скорее доказательства нужны вам, чтобы вы смогли после этого говорить «мы», – прервал я его.

– Вы замешаны в этом, мистер Донован, хотите вы этого или нет. Вы можете ничего не предпринимать, но будет слишком поздно, когда вы что-то поймёте. Если бы у меня было достаточно доказательств, я бы убеждал вас не сидя в этом парке, а с экранов телевизоров и с первых страниц газет. Но, чтобы собрать доказательства мне нужна помощь. Я обратился к вам, потому что вы должны быть в этом сами заинтересованы, если не по причине, что общество под угрозой, то только лишь потому, что ваша собственная жизнь в опасности.

– Я слышу лишь громкие заявления, но никаких предложений, – ответил я, про себя подумав: «Что я здесь, чёрт побери, до сих пор делаю?».

– Нам нужно начинать с первоисточника. Это самый верный способ. Стив Макмаран. Если нам нужны доказательства, нам нужен он. Но я не знаю, где Стив. Он бесследно исчез, и я хочу, чтобы вы помогли мне найти его. Я молюсь, чтобы он был жив. Если мы найдем его, он предоставит нам доказательства. Но если он мёртв, чего я опасаюсь, его убийство приведёт нас к дверям корпорации, и мы заставим их поплатиться не только за дела, которые они намерены проворачивать, но и за преступления, которые совершают. Мистер Донован, начинать нужно со Стива. Он – наш ключ.

– Пока что я ни капли не собираюсь помогать вам в компрометированнии крупнейшей корпорации мира, с безупречной репутацией, согласно только лишь вашим абстрактным подозрениям. Но пропажа человека – вещь вполне реальная. Если, разумеется, вы не выдумали это, или не затеяли вместе со Стивом какую-то игру, желая вовлечь меня в неё. Пока что я хочу лишь узнать, кто поставил жучок ко мне в кабинет, как давно и с какой целью.

– Я вам уже сказал кто и с какой целью. Вам нужны доказательства этого, понимаю. Найдем Стива – вы сами во всем убедитесь. Но не обращайтесь в правоохранительные органы, об этом сразу станет известно им, они ускорят процесс, заметут следы и у вас будут неприятности. Они и так их заметают, потому нам нужно спешить.

– Теперь говоря «нам» вы подразумеваете только меня?

Мой собеседник промолчал. Я вздохнул. Ох это было дерьмо самого низкого сорта, и на кой хрен я в него лез? Один из моих жизненных принципов гласил – лезь в дерьмо только если сможешь оттереть его с такой же лёгкостью, с какой вступил. Жаль, что наш мир не был устроен для быстрой проверки лжи, следующим образом, к примеру: поднимаешь голову в небо и говоришь: «Если это всё правда, пускай меня ударит молния». И тут внезапно на небе появляются чёрные тучи, материализовавшись из ниоткуда, грозно завывает ветер, словно спрашивает: «Ты точно хочешь знать, глупец?» А ты ему киваешь головой и уже готовишься как тебя поразит электрический разряд, потому что тучи всё черней и черней, у тебя прямо над головой, ты зажмуриваешь глаза… и… Ничего. Тучи исчезают и тебя не бьёт никакая треклятая молния. И ты с благодарностью киваешь небу и говоришь: «Спасибо, что указали мне, что всё сказанное этим психопатом ложь». Или наоборот, молния в мгновение ока веткой без листьев раскладываясь от неба до земли, разделяет мир напополам, а экватор по тебе проходит. И ты лежишь весь обгорелый, еле дышишь и думаешь: «Чёрт, да он ведь правду сказал, надо было без всяких проверок молниями ему поверить». Но к сожалению, или к счастью, наш мир устроен по-другому. Всё приходится проверять самому, не надеясь на помощь абстрактных высших сил. И потому я сказал:

– Мне нужна вся информация о вашем друге. Максимально подробно, до мельчайших деталей.

– Вот, держите, – он снова потянулся в карман. Из него извлёк конверт, – только не произносите его полное имя.

У меня начинало складываться впечатление, что в полах его плаща припасены конверты с записками на все случаи жизни. Я ответил:

– Хорошо. Даже разворачивать конверт здесь не буду, чтобы вы не переживали.

– А вы представьте себя на моём месте, может тогда не будете говорить с издёвкой. Я рискую всем, только лишь говоря с вами.

– Ну тогда хватит на сегодня с вас риска. Пока это всё. Но если вы решили сыграть со мной некую аферу… – недвузначно я не стал продолжать. Моему собеседнику было всё понятно и без слов, он протестующее покачал головой и поднял две руки, ладонями ко мне, и быстро проговорил:

– Если нужно будет какое-то участие с моей стороны, либо же вам станет известно что-либо, пожалуйста, сразу позвоните мне.

Мы пожали друг другу руки, и я направился домой пешком. Машину свою я перед встречей оставил в гараже. Если существовала хоть малейшая вероятность, что Трисс Терри был прав, я не желал привлекать внимание своим автомобилем. На улице уже было темно. По дороге раздался звонок на моем телефоне. Я достал его с кармана, на дисплее высветился контакт «Сол Журналист». Я вздохнул, сейчас было не до журналистов. Хотя я позабавил сам себя, представив, как Сола хватает сердечный приступ от волнения, если бы Трисс всё рассказывал ему, а не мне.

– Алло, да, Сол.

– Добрый вечер, мистер Донован. Вы говорили перезвонить вам сегодня.

– Сол, у меня возникли новые непредвиденные обстоятельства, и я пока что не могу встретиться. Завтра тоже.

– Я вас понял, мистер Донован, надеюсь у вас всё хорошо. Когда у вас получится? Я не хотел бы откладывать это в долгий ящик, пока не прошло много времени после судебного решения.

– Дай подумать… Давайте послезавтра после четырех? Я думаю к этому времени я разгребу все свои дела, и мы сможем поговорить. Заезжай в мою контору. Послезавтра подтвердим встречу, но предварительно рассчитывай на это время.

– Спасибо, мистер Донован, удачи вам.

– И тебе также.

Я не лукавил, когда говорил, что к послезавтрашним четырем часам после полудня я намерен был положить конец вопросу о роботах, заговорах и Стиве Макмарене. Я не мог отвлекаться от работы на больший период времени без ущерба для неё. А моя работа была для меня абсолютно всем.

Утром, прибыв к себе в офис, я захотел было заварить кофе, но с сожалением вспомнил, что собственноручно разломал свою кофеварку. Проклятый Крисс Терри и жучок, оно того не стоило. Пусть бы прослушивали меня пока у них уши бы не отвяли, зато я смог бы пить свой кофе. В конторе я работал не сам. У меня было несколько помощников и секретарша, которые занимали маленькие кабинеты сбоку от моего, и которым я решил дать несколько дней выходных после ночного визита Крисса Терри.

Теперь же я набрал на телефоне номер секретарши, Селины Кьюршик, и когда она подняла трубку, без прелюдий отдал ей указания:

– Помнишь какая у меня кофеварка стоит в конторе? Я говорю не о той, из которой вы пьёте, она дрянь варит, я имею в виду свою, на тумбочке, возле моего стола?

– Да, мистер Донован.

– Так вот, срочно езжай и купи мне в точности такую же.

– А что случилось, ваша сломалась?

– Нет, Селин, ничего не случилось, просто я решил иметь две одинаковые, буду включать их одновременно, чтобы в унисон работали.

– Эээ… Понятно, мистер Донован.

Иногда я жалел, что взял Селин на работу и её тупость меня бесила, но, когда она приходила в офис, я смотрел на неё и сразу вспоминал, что взял её к себе в контору совсем не за Гарвардский диплом, с ним у меня работали мои помощники. А у Селин, так сказать, были и другие достоинства, перекрывающие недостатки.

– Да, моя кофеварка сломалась. Она сломана, не работает, не варит кофе. А я сейчас хочу кофе из неё. Понятно теперь?

– Ааа… Так бы и сказали. Я уже собираюсь!

– Ты должна была собраться ещё когда только услышала мой звонок, а сейчас быть на подъезде к магазину.

– Я быстро, Мистер Донован!

Я положил трубку.

Когда я не пил кофе я был злым. Сам не понимал почему, но, в злости и не хотел об этом думать. Я глубоко вздохнул. Решил не работать без кофе. Через тридцать минут в дверь конторы раздался стук, открылась дверь и вошла Селин, держа в руках коробку с новой кофеваркой. Я встал и взял у неё из рук её тяжкий груз.

– Разверни её, и свари мне кофе.

– Да, да, мистер Донован, – улыбнулась она.

На ней была юбка выше колена, туфли на высоком каблуке, белая блузка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами и бежевый пиджак с узорами в виде жёлтых цветов. Я вновь остановился на её стройных и подкачанных в тренажерном зале ногах. Когда она повернулся я в который раз отметил её упругую задницу, которой она также обзавелась то ли от природы, то ли на фитнессе. Да какая к чёрту разница? Главное, что у неё задница была отменной, плавно переходя в узкую талию. Пока она возилась с коробкой я решался с нелёгким выбором – к чему приступить в первую очередь: выпить кофе, или же…

– Селин, хотя я дал тебе и ребятам выходной, я понимаю, что без твоей работы я сегодня не обойдусь, – я окинул её с ног до головы. Вновь до ног. Именно в такой последовательности.

– Мистер Донован, – повернулась она ко мне и с серьёзным выражением лица спросила, – то есть я буду работать в смысле работать, или в смысле… ну… гм… работать? Чтобы я… поработала? Ну… Вы понимаете… чтобы…

– Вот дура, – вздохнул я, – раздевайся.

– Ааа, – заулыбалась она.

Когда мои совместные с Селин, и, как оказалось по её приезду, неотложные дела были окончены во всех смыслах, она заварила мне кофе, и я отправил её обратно домой. Я с наслаждением выпил чашку моего любимого напитка и в голове прояснилось.

Я взял в руки и вновь перечитал записку с данными о Стиве Макмарене. Я думал о ней всю ночь – с чего начать, как лучше поступить. Сев за компьютер, я набрал на несколько строк письмо, но прежде чем его отправлять, позвонил своему другу Трейсу.

– Привет, Трейс, – ответил я на приветствие в трубку, – Да, Трейс, ещё вчера, и даже более… Мои опасения не были беспочвенны. Я нашёл жучок… Нет, не знаю… Конечно, нужно! Хочу, чтобы ты помог мне… Спасибо. Я знаю, что с этим как-то связано одно дело… Я сейчас отправлю тебе по закрытому каналу связи письмо с одной просьбой. Если у тебя получится, пожалуйста, найди информацию, это касается моей безопасности… Да… Да, спасибо… Пока.

Выключив телефон, я отправил ему электронное письмо по каналу, который связывал только наши с ним два ноутбука, которые мы всегда носили с собой. То, что он отслеживается – исключено. По крайней мере хотелось на это надеяться.

Далее я решил сделать поиск в Интернете по имени Стива. Новостей было всего несколько. Первая страница – другой Стив, видимо однофамилец, так как проживал в другом городе, был садоводом и делился рецептом как же нужно ухаживать за цветами, чтобы они цвели дважды в год. Надеюсь, Стив, твоя жена почаще цветёт, а не то понятно, почему ты в садоводство подался. Да и внешность у него была совершенно не такая, как на фотографии, которую Терри вложил в конверт. Вторая страница была также об этом садоводе, только перекопирована другим сайтом. Третья не открывалась, так как устарела.

Четвертая ссылка повествовала о Стиве-активисте, активно сражавшимся против вырубки лесов на Юго-Западе страны, но помер этот невоспетый герой ещё лет пять назад. Кроме того он сочинял стихи, пел в каком-то рок-бэнде, был отличником…

Пятая строка в поисковике отправила меня на сайт одного из мелких телевизионных каналов. Архивная запись программы «В гостях. Дискуссия» четырёхлетней давности. Я включил просмотр.

После начальной заставки диктор коротко рассказал, чему будет посвящён сегодняшний выпуск. На то время роботы в судах были введены недавно, и вопрос целесообразности такой кардинальной реформы ещё остро стоял в обществе. Его и сейчас время от времени пытаются вновь поднять с переменным успехом, но в то время этими обсуждениями болела вся страна, темы мусолили абсолютно все СМИ, круглосуточно. В гостях студии были политики, журналисты, общественные деятели и представители Justice-Tech. Главный пресс-секретарь корпорации, один из членов совета директоров и заместитель главы отдела программирования робо-интеллекта Стив Макмарен. А вот это уже интересно. Терри не упомянул, что Стив занимал высокий пост уже тогда.

Выпуск длился полтора часа. По очереди говорили противники реформы, пытаясь убедить публику своими аргументами, член совета директоров и пресс-секретарь качественно разбивали все доводы, перетягивая нить спора на свою сторону. Ничего нового, всё это я уже слышал сотни раз. Тогда такие споры велись во всех кругах, и Ассоциация адвокатов не была исключением. Время показало, что представители Justice-Tech были правы. От судебной реформы люди получили несказанную пользу при отсутствии явных недостатков. Стив не вмешивался в дебаты. Оно и верно – он, судя по всему, был отличным инженером, а не оратором, за него говорили другие. Но ближе к концу программы прозвучало:

– Раз дело зашло об их интеллекте, о нём нам может рассказать один из людей, которые непосредственно занимались его созданием и последующим совершенствованием. Стив Макмарен, ведущий специалист в области программирования.

Стив взял в руки микрофон. Он старался казаться невозмутимым, но по его движениям было видно, что он волнуется. Выступление перед столькими телезрителями, и сотнями присутствующих в зале студии не было тем, к чему жизнь готовила этого ботаника, судя по его внешнему виду.

– Вы говорите о человечности, что судья должен уметь вникать в ситуацию человека, приходящего в суд, – он сделал паузу на несколько секунд, – но это же так субъективно! Когда в суд придёт хорошо одетый мужчина, интеллигентный, внушающий доверие и когда в суд придёт бездомный или настолько бедный человек, что у него нету возможности опрятно выглядеть, если один обладает природным обаянием, а второй заикается, когда говорит, то как себя ведут некоторые судьи? На уровне подсознания они доверяют более успешно выглядящему, потому что подсознание подсказывает, что он надежный человек, успешный и солидный. А как будет выглядеть бездомный? На уровне подсознания большинство судей никогда не доверились бы ему. Когда в суд приходит человек, чьи жизненные обстоятельства схожи в чем-то на обстоятельства, с которыми сталкивался судья или же близкие ему люди, и когда в суд приходит человек, жизненная история которого вызывает у судьи неприятие, кому он больше поверит? Кому он сможет смягчить приговор? Тому, у кого было трудное детство, а в зале суда сидит жена и плачет на протяжении всего процесса, или тому, кто живет один и не пытается давить на жалость? Судья может войти в положение человека, которое близко ему, которое он может понять. И в то же время не войти в положение другого. Хотя другой судья, мог бы думать иначе.

Стив сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил:

– Но в момент преступления все люди одинаковы, в миг совершения правонарушения нет красивых и уродливых, бедных и богатых, есть только люди, которые преступили закон. И для разума робота не важно, какой ты, важно, что ты сделал. Для них мы не индивидуальные личности, мы все люди, одинаковые по своим правам и статусу без влияния субъективных факторов. Роботам не присущи чувства, да. Благодаря этому они могут судить. Судить нас, поскольку в этой категории они выше, чем мы. У них есть закон, и он для них истина. Поэтому роботы применимы в суде, и не применимы в какой-либо другой сфере. Они не смогут быть нашими друзьями, нашими врагами, нашей властью или нашими культурными деятелями. Они не могут чувствовать, и этому мы их не научим. Они не могут поддерживать отношения с людьми кроме деловых, по юридическим вопросам, да и этого не нужно. Они не приспособлены ни для чего кроме юриспруденции. Но зато там им нет равных. И мы можем им в этом довериться, поскольку в отличие от людей – роботы не подведут.

Зал взорвался аплодисментами, а я подумал, что сделал преждевременные выводы насчет слабого ораторского искусства Стива.

Более я в сети ничего о нём не отыскал. Что тем более было странным, учитывая высокий пост, который он занимал в корпорации.

Вечером раздался звонок – это был Трейс, мой друг, мой коллега, и мой спасательный круг в море ситуаций, когда мне требовались сведения, а у меня их не было.

– Донован, проверь почту, я тебе прислал кое-что. Когда всё станет ясно и разберешься что к чему – встретимся, расскажешь мне. Удачи.