Помоги проекту - поделись книгой:
– Понятые, понятые, – заверещал Мендес. – Здесь странные вещества выпадают. Быстро сделать фото…
– С какой стати? – крикнула Андреа.
– Всё было прописано в ордере, – отчеканил датский дог.
– Что за чёрт? – тихо спросил Тузейло, постепенно соображая, что на пол вывалился пакет со странным белым порошком. И интуиция подсказывала ему, что это далеко не чистящее средство.
– Тузейло Фридрихович, нас подставили, – тихо проговорила Андреа. – Что нам делать?
– Ничего, – ответил Тузик. – Теперь только молчать.
– И долго?
– Не могу сказать. Но здесь – точно молчать.
К тому моменту, когда Тузейло выходил из «Руднев-Плазы» в сопровождении ротвейлера Федерико Торреса – руководителя отдела по расследованию особо важных дел Следственного комитета, на площади перед зданием уже собралась внушительная толпа. Разумеется, не обошлось без журналистов. Глупо было предполагать, что они проигнорируют инцидент задержания мэра города в стенах здания собственной фирмы.
Вспышки камер, суетливые репортёрши с телевидения, просто зеваки. Толпа практически облепила их со всех сторон. Однако стоило отдать должное отряду спецназначения – никому не удалось прорваться к Тузику и Федерико Торресу ближе чем на три метра.
Тузейло старался держать морду, поэтому натужно улыбался в объективы камер фоторепортёров, пытающихся запечатлеть действие, происходящее у бизнес-центра. Кому-то из корреспондентов, вероятно из «Собачьей правды», Тузик даже одобрительно помахал лапой.
Лишь оказавшись в салоне автомобиля, в который его усадили, Тузик позволил сбросить с себя дежурную улыбку типичного среднестатистического политика и привести свою мимику в нулевую позицию. Весь тот позорный полуторачасовой промежуток времени, начиная с момента, когда Рауль Мендес обнаружил пакет с порошком и с громкими криками призывал вызвать в офис полицию, и заканчивая эпизодом посадки в машину Следственного комитета, Тузик молча думал. Мысли лезли одна за другой, и он не мог сконцентрироваться на какой-то определённой, которая, вероятно, и была ключом к разгадке.
– Предлагаю переговорить без лишних свидетелей, господин мэр, – начал ротвейлер. – Расскажите мне, что всё-таки происходит? Откуда у вас в офисе это?..
– Я пока не понимаю, – покачал головой Тузейло и добавил: – Думаю.
– Я не верю в простые совпадения. Автокатастрофа, приключившаяся с вашей женой, и то, что произошло сегодня, – очень странные события, вы не находите?
– То есть вы верите в то, что я не занимаюсь хранением наркоты? – Тузик заулыбался, всеми силами пытаясь не расхохотаться в голос.
Вот умора! Мэра города задержали за хранение огромного открытого пакета кокаина в незапертом шкафу. Такое и нарочно не придумаешь!
– Давайте будем честны друг с другом, – хрипло начал Торрес, прокашлявшись. – Мало ли что вы держите у себя в шкафу, господин мэр. Эту дрянь употребляет практически вся элита, политическая в том числе. Правда, в разных количествах, стоит признать. Меня удивляет, что её нашли именно у вас в кабинете, в вашем шкафу и именно в ходе тотальной проверки вашей фирмы. Я не первый день работаю и понимаю, что всё это хорошо срежиссированный спектакль. Даже если бы вы хранили запрещённые вещества в офисе, то, я уверен, вы наверняка бы позаботились о том, чтобы они не падали с полок при первом же открытии шкафа.
– Я тоже думаю, что это спектакль, – признался Тузейло. – Всё это подстроено таким образом, чтобы в очередной раз очернить мою репутацию. Но пока что это лишь догадки, а Следственный комитет привык работать с фактами, а не домыслами. Так что мои догадки мне сейчас вряд ли помогут…
– Очень ловко вы с Фейджем придумали, – хмыкнул Торрес. – Фирма записана на вас и ещё некоего Тормунда Ичоткина из Пермякии?
– Верно, – улыбнулся Тузик, весьма довольный своей предусмотрительностью.
– Умно, – согласился ротвейлер. – Если бы вы записали контору не на этого Тормунда, а на Саппи Фейджа, то Аргентина наверняка нашла бы предлог забрать её себе.
– По этим самым причинам, – кивнул Тузейло. – А так как этот Тормунд Ичоткин проживает в другой стране, конфисковать фирму невозможно. Если, конечно, законы не поменяют.
– Специально для этого вряд ли, – отозвался Торрес. – Скажите, только честно, этот ваш пермяцкий «совладелец» хотя бы существует в реальности?
– Я не могу ответить на этот вопрос, – Тузейло лучезарно улыбнулся.
– Что ж, – Торрес хмыкнул носом, – приедем к сеньору Ортеге, там и выясним…
– К Гастону Ортеге? – не понял Тузик.
– А вы думали, мы едем в изолятор, господин мэр? – ротвейлер широко улыбнулся.
– Что-то в этом роде, – признался Тузейло, ничего не понимая.
– Официально вы там и будете находиться, – ответил ротвейлер. – По закону мы обязаны задержать вас на пятнадцать суток. Именно это пресс-служба Следственного комитета и озвучит журналистам сегодня вечером. А по факту жить вы будете у сеньора Ортеги.
– Неожиданно, – прокомментировал Тузик.
– Не только для вас, сеньор Озейло, – шутливо отозвался ротвейлер и посмотрел в окно. – Сам я прибегаю к таким действиям в первый раз за всю службу. И буду очень признателен, если вы забудете об этом, когда всё это закончится.
– Договорились, – коротко пообещал Тузейло и полез за сигаретами.
«ТУЗИК ОЗЕЙЛО ОТСТРАНЁН ОТ ДОЛЖНОСТИ!
– У нас когда-нибудь настанут спокойные времена? – риторически спросила Вегетта, грустно бросая взгляд на вчерашнюю газету.
– Дожили, – хрипло отозвался Саппи и взялся за кувшин с водой.
– У меня вся жизнь как гангстерская сага, – Вегетта недовольно переставила сахарницу на другое место. – В Пермякии проходу не давали, что я аж в Аргентину эмигрировала. В Буэнос-Айресе жила год. Думала, вообще не выживу. Сюда уехала при первой же возможности. И тут та же история. У меня, наверно, судьба такая…
– А что там у тебя было в Буэнос-Айресе? – спросил Саппи. – Давно уже эту тему затрагиваешь, но так и не рассказала полностью…
– Парагвайцы, – одним словом пояснила Вегетта.
– Много? – быстро спросил Саппи.
Про парагвайцев он знал немало. Самым безобидным было то, что они приезжали в столицу Аргентины на временные заработки, селились в неблагополучных районах, около полугода зарабатывали себе на более-менее достойную жизнь на родине и уезжали обратно.
– Квартал, – снова не разбрасываясь лишними словами, ответила Вегетта.
– Ну ты даёшь, – опешил Саппи. – И ты прожила в этом аду год?
– Да, – кивнула Вегетта. – Целый год. В общем, один из местных альфа-самцов положил на меня глаз. Это было ужасно. Я до сих пор не понимаю, как он ни разу меня не изнасиловал. Это просто везение какое-то. Я в магазин иногда выйти боялась, не говоря уже о том, чтобы поздно возвращаться с работы…
– А почему ты не сняла квартиру в каком-нибудь другом районе? Буэнос-Айрес, вообще, крупный мегаполис. Побольше Озея будет.
– Деньги копила. Чтобы съехать благополучно, – Вегетта посмотрела мужу в глаза. – Помнишь, когда мы с Анитой вдвоём в санаторий пошли, и её похитили?..
– Забудешь такое, – фыркнул Саппи. – Туз тогда чуть с ума не сошёл…
– В общем, я тогда поначалу подумала, что это тот ублюдок меня выследил. Да с Анитой перепутал…
– Почему промолчала? – спросил Саппи. – А если бы это реально он сделал? Как бы мы тогда Аниту искали?
– Я тогда съездила в Буэнос-Айрес и всё выяснила, – призналась Вегетта. – В тот вечер, когда похитили Аниту, он валялся вдребезги пьяный у себя в трущобах.
Некоторое время Саппи молча смотрел на жену.
– Аниту скоро выписывают, – заговорил он, наконец. – Давай с тобой договоримся: ни слова о Тузике. У неё и так нервное потрясение. Так что она будет не в восторге, узнав о его аресте.
– Фейдж, мне кажется, что лучше сказать правду, – проговорила Вегетта. – Она ведь всё равно узнает. Не от нас, так от кого-нибудь другого. Все в городе сейчас только об этом и говорят. А газеты вообще все границы перешли. Уже специальные выпуски начали делать по этому поводу! И поверь мне, Анита не простит нам, что мы, практически самые близкие ей собаки, не рассказали об этом сами! Кстати, давай поспорим, что сейчас я загляну в почтовый ящик и достану оттуда газету, на первой странице которой будет изображён портрет Тузика на фоне конопляных шишек.
– Ну давай, а я пока чайник поставлю, – согласился Саппи.
Спустя некоторое время Вегетта вернулась, держа в лапе газету «Собачья правда».
– А теперь смотри, – Вегетта демонстративно развернула мужу первую страницу газеты.
И правда, на ней была изображена фотография Тузика, что-то курившего через пластиковую бутылку. Не трудно было догадаться, что именно. Разумеется, это был очевидный фотомонтаж, что бы там ни писала пресса.
– Понятно всё, – Саппи отвёл глаза от газеты.
– Нет, не всё, – проскрипела Вегетта.
– Что ещё? – не понял Саппи.
– Щелбан! – радостно выдала Вегетта.
– Так, – начал Саппи, – ты у нас училка. Твоё дело оценки ставить, а не щелбаны.
– Ох, Саппи, – вздохнула Вегетта и крепко обняла мужа. – Хоть ты у меня не вляпался во всё это.
– Ещё успею, – шутливо отозвался в ответ Фейдж.
– Я тебе успею, – строго одёрнула его Вегетта. – В прокуратуру работать собрался. Ещё одна напасть на наши головы…
– Э-э-э, – протянул Саппи. – Вегеттонька, давай уже завтракать. Ты Аньку разбудила?
– За нас уже это сделал наш сын, – уклончиво ответила Вегетта и прислушалась. – Вообще, у них в комнате как-то подозрительно тихо. Надо сходить посмотреть, что они там делают…
– Солнышко ты моё, – взмолился Фейдж. – Так есть хочется, сил нет. Мне днём к Тузу надо будет заехать, проведать…
– Снупи на очередь в садик поставь, – напомнила Вегетта.
– Есть, капитан, – Саппи отдал честь, затем засмеялся и поцеловал жену.
– Фейдж, ты налево сходил, что ли? – настороженно спросила Вегетта.
– Нет, конечно. С чего ты это взяла? – опешил Саппи. – Я просто понял, что иногда веду себя неправильно, и стараюсь…
– Точно. Налево сходил, – заключила Вегетта и, рассмеявшись, ушла звать Снупи и Аню завтракать.
Нет, всё-таки он её любит. И любит сильно. Саппи в очередной раз мысленно зарёкся заводить отношения на стороне. Его счастье здесь, рядом с ней. И рядом с сыном. И никакие красотки из Гольденроя его больше не собьют с толку.
Глава VII
Пока всё внимание правоохранительных органов города было сконцентрировано на здании бизнес-центра «Руднев-Плаза», в стенах которого пару дней назад произошло громкое задержание главы города, Майкл Корнерс – пёс породы пудель, а по совместительству следователь отдела, возглавляемого Федерико Торресом – с самого утра опрашивал сотрудников редакции журнала OK, в котором работали Анита и покойный Мануэль Феримос.
В понедельник утром, на еженедельной пятиминутке, в кабинете Федерико Торреса были озвучены детали экспертизы машины потерпевшей Аниты Озейло, а также объявлены веские причины полагать, что смерть Мануэля Феримоса, погибшего на железнодорожных путях пару недель назад, вовсе не являлась несчастным случаем.
В результате на общем совете было принято решение отправить в редакцию одного из следователей. Вообще, подобной работой по правилам должны были заниматься полицейские оперативники, а не следователи комитета. Но Федерико Торрес не мог позволить, чтобы эти преступления расследовались полицией, над которой он не имел власти. Поэтому он сделал всё возможное, чтобы информация о ходе расследования не вышла за пределы Следственного комитета. После долгих раздумий о том, кого именно отправить в редакцию газеты, выбор Федерико пал на Майкла Корнерса. Этот пудель, с самым нелепейшим выражением морды, вызывал у всех разрабатываемых им псов лишь улыбку. И благодаря этому допрашиваемые псы зачастую расслаблялись и позволяли себе сболтнуть лишнего. Сам же Майкл, играя в наивного простачка, этим с упоением пользовался, и, как ни странно, свои плоды это приносило.
Про версию убийства в стенах редакции говорить категорически запрещалось. Корнерс отчётливо понимал, что на данном этапе расследования это было лишним. Поэтому он невозмутимо прикрылся тем, что явился сюда исключительно по поводу расследования таинственной аварии, в которую не так давно попала жена мэра города. И только после этого решил плавно перейти к теме Мануэля Феримоса, не вышедшего на работу при таинственных обстоятельствах примерно в тот же период.
– У меня просто нет слов, – причитала собачка, работавшая вместе с Анитой Озейло в одном отделе. – Молодая мама, день рождения только отпраздновала, и тут авария! Боже, я так надеюсь, что она поправится и вернётся к нам в скором времени!
– Анита всегда отличалась пунктуальностью, – твердили Корнерсу десятью минутами позже в соседнем кабинете. – Никогда не опаздывала, нам главный редактор её всегда в пример ставил. Я в то утро прямо-таки почувствовала что-то неладное. Все мы были уже на месте, а Анита всё не приходила и не приходила. Она в тот день из декрета только-только первый день выйти должна была. Поначалу мы не волновались. Может, задерживается, у неё же теперь щенок маленький. Но потом, когда нам шеф сообщил, мы были просто в шоке…
– Мануэль? – визгливо переспросила собачка из третьего по счёту кабинета. – Это же наша общая потеря! Половина женского коллектива была в него влюблена. И кого он выбрал! Вы её хоть видели? Невзрачная лайка. Луна Картер… Вы её, может быть, уже видели тут. В ошейнике ходит. Ни с кем не общается, только с одной лишь Анитой. Оно и верно! С женой-то мэра города! Всегда всё лучшее старается схватить! У неё и до Мануэля пёс тоже был видный. И тоже сибирский хаски! И как у неё только это получается? Ни морды, ни шерсти…
– Вы поймите меня правильно, но у нас тут в редакции нехорошие слухи ходят, – тихо сообщили Майклу Корнерсу в седьмом кабинете. – Я боюсь озвучивать такие версии, но Тузик Озейло мог запросто подстроить ту аварию. Он точно ревновал сеньору Озейло, любой бы пёс ревновал. Сеньора и Мануэль постоянно куда-то уезжали тайком, порой даже наша редакция не знала куда. Это значит, что ездили эти двое точно не по работе. И Мануэля Озейло вполне мог убить. Он ведь сидит там, наверху, ещё и не такое провернуть может. В аварии сеньоре Озейло повезло, ей удалось уцелеть. Но мы опасаемся, что ей до сих пор грозит опасность…
– Анита обязательно поправится, мы верим всем отделом. Она ведь наше солнышко. Озаряла нас каждый день, даже на работу хотелось ходить. Видно было, что не ради денег тут сидела. Она любила здесь работать. Мы её очень ждём назад. Луна сама не своя без неё. У неё и без того горе – примерно в то же время трагически погиб её жених. Не везёт нашей лайке на личном, совсем. Только от того пса, наконец, отделалась, игрока проклятого, как новая напасть обрушилась…
– …Знаете? Думаю, эта Картер его и грохнула. И Аниту тоже пыталась. Она ведь статьи с обзорами на автомобили пишет. Она-то точно знает, что там и где подкрутить надо. Да вот ничего у неё не вышло. А после смерти Мануэля эта наша Картер и слезинки не проронила. Не любила она его. Она себя уж очень любит. Поэтому не простила измены. Мануэль ей изменил с Анитой. А у самой Картер бывший тоже, насколько мне известно, ходок ещё тот – гулял напропалую. Вот у неё крыша-то и съехала совсем на этой почве. С ней тут незадолго до Нового года наш бухгалтер поделилась, что обзавелась любовником. Так эта Картер тогда её так отчитала, вы бы только слышали! Её от злости тогда прямо на части едва не разорвало. Грохнула она его, я вам точно говорю…
– Луна Картер талантливый сотрудник, всегда всё по полочкам. Исполнительна, сдержанна, никогда не лезет на рожон, высказывает свою точку зрения всегда предельно чётко, за что её порой многие осуждают. Но что поделать, такова доля сильных псов. Завидую её выдержке. После смерти Мануэля ни разу не позволила себе раскиснуть, хоть и разного шёпота вокруг ходит предостаточно. Хорошая сотрудница. Сегодня, правда, у неё выходной…
– Странные события, конечно, произошли, – согласно закивал главный редактор журнала сеньор Диас, когда Корнерс, с раздувшейся от потока информации головой, зашёл к нему в кабинет.
Главного редактора пудель решил оставить на сладкое. От него не могло укрыться, что по редакции второй час подряд расхаживает пёс из Следственного комитета и опрашивает всех сотрудников подряд. Если он действительно был не чист (чего Майкл не исключал) и состоял с кем-то в сговоре, то оставался маленький, но всё же шанс вычислить, к чьей версии Габриель Диас будет наиболее близок. И уже дальше развивать по накатанной богатым опытом дороге.
– Будем надеяться¸ что хотя бы история с Анитой закончится хорошо, – продолжал главный редактор. – Я полагаю, вы уже слышали, что у нас, помимо аварии, произошёл другой случай. Трагичный. Погиб наш сотрудник, которого мы все очень ценили. А потом эта авария… Меня это насторожило. Есть, конечно, небольшие догадки, но я не уверен до конца…
– Что за догадки, сеньор Диас? – поинтересовался Майкл.
– В общем, Анита и Мануэль постоянно куда-то уезжали. В течение месяца. Потом Анита ушла в декрет, и я уже не знаю, что там у них было дальше. Продолжались ли потом эти странные совместные поездки или нет. Наверное, вы слышали, что в нашей редакции уже в открытую поговаривают про их роман. Наш коллектив любит посплетничать, это вполне естественно. Но мне кажется, что Мануэль что-то расследовал. И Анита ему помогала. Может, они дорогу кому-то перешли, я не знаю. Это только догадки.
– Скажите, сеньор Диас, – Майкл Корнерс сдвинул брови. – А ваши сотрудники могли самостоятельно затеять какое-нибудь журналистское расследование и не поставить вас в известность? Это у вас не запрещается?
Поделиться книгой: