Жизнь Тузика Озейло. Тайна золотого ошейника

– Не знаю, – покачал головой Рейдмар. – Мы пытались обследовать замок Гребблов, но поначалу нас туда не пустили даже на порог. Чуть позже мы вернулись с соответствующим ордером и всех задержали. В том числе и временного владельца замка – Эндрю Греббла, двоюродного брата Алекса Греббла, который просидел у нас в камере двое суток, но был отпущен за неимением улик. В общем, мы сумели прорваться в замок и обыскать его. Ничего, однако, не нашли. Но не стоит забывать, что к тому времени этот двоюродный братец вполне мог замести все следы. Так что пока на ваш вопрос я ответить не могу.

– Он его единственный наследник, верно? – спросил Тузик.

– Да, – кивнул прокурор. – Поэтому в скором времени этот Эндрю Греббл станет полноценным хозяином поместья. И, честно говоря, я на это надеюсь.

– Почему же? – не понял Тузейло.

– Эндрю Греббл обожает Рио-де-ла-Плату, – ответил Спенсер. – Он здесь родился и прожил всю жизнь. Если он станет наследником Алекса Греббла, то вы не узнаете Рио-де-ла-Плату уже через год…

– Стоп, – приостановил прокурора Тузик. – Обладателем какого наследства может стать Эндрю Греббл, если, насколько я понял, его брат Алекс был банкротом?

– Вы не знаете Эндрю Греббла, – поспешно замахал лапами бульдог. – Он не привык жить на широкую лапу, поэтому я отдаю голову на отсечение, что замок этот он продаст. А на вырученные деньги займётся городом…

Тузик вглядывался в глаза прокурора Рейдмара Спенсера и чувствовал, что его просто-напросто водят за нос.

– Вот вы Озей возвели практически с нуля, – продолжал бульдог. – А тут всего-навсего нужно провести капитальный ремонт. Сюда же толпами повалят туристы…

Тузейло не стал объяснять, что возвести новую инфраструктуру порой бывает в разы легче и дешевле, чем привести в порядок старую.

– Туристы? – Тузик не сдержал улыбку.

– Не вижу ничего смешного, – бульдог слегка надулся. – Двадцать лет назад, когда мой дед сидел в этом самом кресле, Рио-де-ла-Плата была едва ли не самым популярным местом в Аргентине. Это сейчас мы переживаем период упадка. И пока последние горожане не покинули свои дома, у меня ещё остаётся надежда, что всё изменится к лучшему…

«Город», «любимая Рио-де-ла-Плата», «раньше было лучше», «Озей очень красивый», «Эндрю Греббл – порядочный пёс», «у нас очень тёплый берег»… – Тузик сообразил, что больше этот бульдог ему уже не скажет. Он всего лишь заговаривал ему зубы, в надежде утомить незваного гостя, чтобы тот поскорее ушёл.

– Спасибо, сеньор Спенсер, – поблагодарил Тузик французского бульдога, как только в диалоге появилось удобное для завершения беседы окно. – Думаю, я ещё вернусь. Надеюсь, к тому времени вся эта история прояснится. До свидания.

– До свидания, – бульдог, явно обрадованный тем, что незваный гость из Озея уходит, пожал ему лапу и даже слегка привстал со своего кресла. – Буду рад видеть вас вновь.

Глава VI

– Сеньор Ортега, у меня новости, – заметно нервничая, сообщил Брайан Кортес.

– Хорошие или плохие? – поинтересовался Гастон.

– Важные, – уклончиво ответил Брайан.

– Садись, – разрешил бульмастиф. – Можешь начинать.

– Сеньор Афонсо из Домингоса откликнулся на наш призыв и помог выяснить некоторые пикантные подробности о Марисе Митчелморе в последние полгода её жизни. Она действительно пристрастилась к кокаину, а также много времени проводила в компании одного молодого пса породы сибирский хаски. Мы обладаем информацией, что после смерти сеньоры Митчелморе в то самое казино, в котором покойная так любила проводить свои встречи с любовником, неделю назад заходил некий пёс, также интересовавшийся историей Марисы.

– И что? – Ортега изобразил на своей морде скептическое выражение. – Это мог быть обычный сотрудник полиции, занимающийся расследованием этого дела. Сейчас много кто интересуется им.

– Мы сначала тоже так подумали, пока не узнали, что этот пёс тоже породы сибирский хаски, – парировал доберман. – Крупье с уверенностью заявляет, что это был точно не тот пёс, который едва ли не каждую пятницу сопровождал Марису. Просто той же породы. Теперь главное: он назвал его имя – Мануэль…

– Мануэль? – быстро переспросил Ортега, запуская в своей голове механизм воспоминаний. – Когда его видели в казино?

– В прошлую субботу, – кивнул Брайан, понимая озарение Гастона.

Гастон ответил не сразу. Он прикурил сигару и выпустил несколько клубов дыма.

– Что-то мне подсказывает, что это был тот самый Мануэль, которым интересовался наш сеньор Фридрихович.

– Именно.

– Теперь выходит, что смерть этого хаски была не несчастным случаем, а хорошо продуманным и искусно совершённым убийством, – восторгаясь, заключил Гастон. – Дело ведь уже закрыто, верно?

– Закрыто, – подтвердил доберман. – Однако, если принять во внимание тот факт, что Мануэль Феримос был таинственно убит, а его коллега, Анита Озейло, попала в не менее таинственную аварию, дело можно вновь открывать и переводить к нам. К Торресу.

– Торрес не звонил тебе? Что там с экспертизой автомобиля? – поинтересовался Ортега.

– Пока никаких новостей, – покачал головой Кортес. – Сейчас выходные. Думаю, отчёт будет не раньше понедельника.

– Теперь, Брайан, слушай меня внимательно, – Ортега отложил сигару. Это означало, что далее последует наставление, не терпящее никакого опровержения. – Я и раньше считал это ДТП более чем странным. Теперь, после того как выяснилось, что Мануэль Феримос был убит, я уверен, что авария эта была подстроена. Анита и этот Феримос что-то знали, и их решили деликатным образом смести с дороги. Я сам так делал когда-то, поэтому знаю, о чём говорю. Сейчас наша главная задача состоит в обеспечении безопасности Аниты Озейло. Её не получилось убить, поэтому они могут вернуться и доделать свою работу.

– Больницу охраняют…

– Когда в этой же самой больнице лежал Березин, её тоже охраняли, – напомнил Гастон. – Ты не понял. Мы должны обеспечить безопасность Аниты на высшем уровне.

– И допросить? – догадался Кортес.

– Опросить, – поправил Ортега. – Допрос – это немного другое. Для того, чтобы допрашивать её, требуется ждать дня выписки. А вот опросить её можно будет сразу после того, как она очнётся и сможет нормально разговаривать.

– Я вас понял, сеньор Ортега, – кивнул Брайан.

– В общем, спасибо за информацию, – бульмастиф поблагодарил добермана лапопожатием. – Можешь идти. И поторопи там уже Федерико. Пока не будет готова экспертиза, мы не можем заставить Уотсон поднять дело Мануэля и перевести его в Озей.

– Конечно, я всё устрою, сеньор Ортега, – пообещал Кортес и, слегка поклонившись, вышел.

***

В понедельник, закончив дела в администрации, Тузейло подобрал Саппи на одной из центральных улиц, и друзья направились прямиком в «Руднев-Плазу».

– Ну что, как твоя поездка? – не без ухмылки поинтересовался Саппи. – Раскрыл преступление века?

– Нет, – ответил Тузик, чувствуя, как ехидство Саппи начало едва заметно действовать ему на нервы. – Но история там и впрямь запутанная. Показалось даже, что прокурор этой деревни морочил мне голову. Интересно только зачем?

– Это они умеют, – согласился Саппи. – Но давай будем честными друг перед другом. Ты привык, что, завидев тебя, любой пёс в нашем городе начинает взахлёб рассказывать всю подноготную, о чём бы ты у него ни спрашивал. А то была Рио-де-ла-Плата, и их прокурор не обязан сообщать тебе все подробности. Кто ты для него? Просто очередной заезжий мэр какого-то города, да к тому же ещё и сын потерпевшего. Даже если бы ему очень хотелось рассказать тебе что-то лишнее, он не имел на это права. Поэтому я даже считаю, что он молодец. Тайну следствия никто не отменял, а поэтому – не быть ему нормальным прокурором, даже самой захолустной Рио-де-ла-Платы, если бы он начал трепать все детали дела налево и направо. Как, кстати, сама деревня?

– Не спрашивай, – отмахнулся Тузейло. – Мне показалось, я на машине времени съездил в прошлое, лет на пятьдесят назад, не меньше.

Тузика переполняла гордость за его город. Ему было приятно смотреть на убранные улицы, красивые дома, гладкие дороги. После того что он насмотрелся в Буэнос-Айресе и тем более в Рио-де-ла-Плате, Озей казался сказкой наяву.

– Зажрался ты, Туз, – заключил Саппи. – Полстраны так и живёт. Я сейчас говорю не про богемный Буэнос-Айрес. Вот такие городки вроде Рио-де-ла-Платы и отражают всю картину Аргентины. И тут не кривиться нужно от омерзения, а расстраиваться и видеть предпосылки к развитию. Вон в Гольденрое целый завод закрылся, сам знаешь, какой. Так там теперь безработица настолько разовьётся, что и представить страшно. А Озей наш в стране ненавидят. Уверен, жителям той же гниющей Рио-де-ла-Платы было не слишком приятно осознавать, что правительство страны потратило уйму средств на возведение абсолютно нового города вместо того, чтобы обеспечить им нормальные условия для жизни и развития…

– Ну и что ты мне это сейчас рассказываешь? – рассердился Тузик. – Можно подумать, я и сам этого не понимаю! Или ты предлагаешь мне сдать город в ломбард, а вырученные деньги раздать нуждающимся? Я – мэр города Озей, и я делаю всё возможное, чтобы он был лучшим в стране.

– Твоя Анька, кстати, идеальный ребёнок, – Саппи резко переменил тему разговора.

– И как ты это понял?

– Она спокойная, – не без восторга сказал Саппи. – Пока я в субботу с ней сидел, она и слезы не проронила. Не то что наш. Снупи ежеминутно орёт.

– В тебя пошёл. Ты тоже рот никогда не закрываешь, – заметил Тузик. – А ещё никогда не пристёгиваешься.

– Только не пили́, – отмахнулся Саппи. – Не люблю я эти ремни.

– Тебе в субботу надо было со мной прокатиться, – сказал Тузейло. – Столько бы аварий увидел. Может, поумнел бы…

– Когда там, наконец, «Руднев-Плаза»? – взмолился Саппи, глядя в окно.

– Приехали уже. Выходи давай.

Друзья покинули парковку и направились прямо к главному входу в бизнес-центр. Едва Тузик и Саппи, поднявшись на лифте, вышли на своём этаже, к ним тут же подбежала финансовый директор компании. По её морде Тузик прочитал, что в офисе произошло что-то страшное.

– Что случилось, Андреа?

– Тузейло Фридрихович, – умоляюще проговорила она. – Проверка! Оттуда!

– Пожалуйста, поподробней, Андреа, – попросил Тузик.

– Проверка из Буэнос-Айреса, – финансовый директор Astico Center Андреа Флорес округлила глаза. – Проверяют деятельность компании. Сейчас трясли меня и бухгалтерию. Хотели вломиться и к вам в кабинет… Я держала время, сколько могла…

– Благодарю тебя, Андреа, – Тузик улыбнулся. – Тебе абсолютно нечего бояться – по финансовым отчётам всё в полном порядке. Проверка тут, скорее, по мою душу.

– Сеньор Озейло, – Тузик услышал холодный голос. – Мы вас ждали.

Возле стойки ресепшен появился пёс породы датский дог. Серьёзный, в деловом костюме и в очках. Сосредоточенная морда и фанатичная заинтересованность во всём на свете. Типичный представитель высшей государственной власти. Тузик невольно вспомнил образ Алекса Шульца и почувствовал острую неприязнь.

– Вам нужно в мой кабинет? – спросил Тузик.

– Да, сеньор Озейло, – деловито кивнул датский дог. – Очень хорошо, что вы прибыли на место.

– Вы не имеете право проникать в кабинет без понятых, – влез Саппи.

– Сеньор Фейдж, будьте добры, пройдите в свой кабинет, – многозначительно посмотрев на друга, сказал Тузик.

– Но… – начал было возражать Саппи.

– Приступайте к работе, – оборвал его Тузейло, пока тот не наговорил лишнего. – Визит ревизионной комиссии не повод бездельничать.

Саппи развернулся и пошёл искать кабинет. Андреа Флорес в растерянности осталась стоять на месте.

– Комиссия не будет против присутствия в моём кабинете финансового директора, я полагаю? – поинтересовался Тузейло.

– Нет, – непринуждённо ответил датский дог.

– Отлично, – кивнул Тузейло. – А теперь, будьте любезны, предъявите соответствующие документы.

– Хм, – дог нахмурился и полез в свой кейс, что-то бормоча про то, что в этом офисе его просит предъявить документы едва ли не каждый сотрудник.

– Ничего не поделаешь, – не без удовлетворения прокомментировал Тузейло. – Таковы правила, и не мне вам объяснять, что уклоняться от них неблагоразумно.

– Пожалуйста, – датский дог продемонстрировал ордер и развернул удостоверение: «La Oficina de Responsabilidad Gubernamental[3]. Raul Mendez».

– Счётная палата, значит, – кивнул Тузейло и перевёл взгляд на ордер. – Я могу взглянуть?

– Разумеется, – поджав губы, ответил Рауль Мендес и передал ордер в лапы Тузейло.

– Всё по форме, – согласился Тузик, хоть и заранее знал, что с ордером, скорее всего, всё в порядке. Не мог высший орган финансового контроля страны отправить комиссию на частную фирму мэра города Озей, вооружив их некорректно составленными документами. – Что ж, тогда пройдёмте.

Тузейло открыл дверь своего кабинета и вошёл внутрь. За ним, следуя буквально по пятам, вошёл дог, затем Андреа. Замыкали поток остальные «засланцы» из Счётной палаты.

– Мы проведём осмотр документов, – пояснил Рауль. – Это может занять довольно длительное время.

– Ничего страшного, – Тузик уже сидел в своём кресле и солнечно улыбался. – Мы с Андреа будем внимательно наблюдать.

Тузейло вновь едва не передёрнуло от этого датского дога. «Какие все вежливые, – думал Тузик. – А если бы в кресле директора фирмы сидел не я, а какой-нибудь обычный Дон Педро, то ты бы уже тут своими задними лапами ящики открывал».

Поиски затянулись. Канцелярские крысы из Счётной палаты совали свой нос буквально в каждый документ, в каждую цифру. Пару раз Андреа приходилось уходить к себе в кабинет и возвращаться с отчётами, чтобы подтвердить внезапным ревизорам достоверность данных, полученных в кабинете у Тузейло Фридриховича.

Спустя два часа после начала инспектирования рабочего стола Тузика, представители Счётной палаты потихоньку начали сдуваться. Все цифры сходились. Легитимность деятельности компании не вызвала подозрений. Вопросы возникли только в отношении производства и реализации цифровых носителей, да и то только по поводу одного счёта. Ни Тузик, ни Андреа Флорес понятия не имели, откуда он смог взяться.

– Ты помнишь, чтобы… – Тузик сощурился и прочитал название компании, – …чтобы Anillo переводила нам средства?

– Нет, – сдавленно сказала Андреа. – А откуда?

– Написано, что из Росарио, – удивлённо проговорил Тузик.

«Чушь какая-то», – молча, одними глазами ответила Андреа.

– Может, сеньор Фей… – еле шевеля губами, решилась она, наконец, спросить, но Тузик одёрнул её пронзительным взглядом.

Помимо странного отчёта о полученном денежном поступлении от компании Anillo из Росарио, минут через двадцать был найден аналогичный отчёт. На этот раз от физической морды, проживающей в Домингосе. Даже суммы переводов были практически идентичны – около пяти тысяч пёссеров.

Ревизия в столе и на стеллаже закончилась. Тузик был уже готов с облегчением вздохнуть, финансовый директор тоже.

– Так, теперь шкаф, – распорядился Рауль.

– Там можно ничего не искать, – заверил его Тузейло. – В шкафу хранятся только мои личные вещи…

– Конечно, я бы мог поверить вам на слово, сеньор Озейло, – датский дог скривился в усмешке и поправил очки. – Но в моей работе не верят пустым словам, вы уж простите.

– Пожалуйста, – Тузик решительно встал из-за стола и направился к шкафу. Андреа не отставала.

Как только он открыл дверцы шкафа, с его полки тут же что-то слетело и шмякнулось прямо на пол. Тузик даже не понял сразу, что именно произошло.