Жизнь Тузика Озейло. Тайна золотого ошейника

– Луна? – удивлённо спросила Анита, когда на пороге её комнаты появилась подруга. – Что-то случилось?

– Анита, – сдавленно проговорила Луна сквозь наливающиеся на глаза слёзы. – Я, кажется, схожу с ума.

– Луна, давай без истерик, – оборвала её Анита. – Я и сама, знаешь ли, не совсем в порядке.

– Я тебе говорила про свой ошейник?

– Какой ошейник? – быстро спросила Анита, стараясь сохранять хладнокровие. Упоминание об ошейнике ударило по ней хлыстом. – Тот самый?

– Да, – кивнула Луна. – Тот ошейник, в котором я хожу на работе.

– И что с ним?

– Сегодня утром прямо у твоей больницы меня увезли в полицию и стали допрашивать по поводу него. Это оказался тот самый ошейник, который пропал у Марисы Митчелморе, понимаешь? У покойной Митчелморе!

– Тебя подозревают?

– Нет, – покачала головой Луна. – Слава богу, не меня. Но они подозревают Алана. Моего бывшего…

– Тебя у Торреса допрашивали?

– Да, но разговаривала я не с ним, а с бладхаундом…

– Кристиан Монтеро?

– Именно.

– Славный пёс, – Анита восторженно хмыкнула. Кажется, она начинала уважать собак в погонах. – Допрашивал тебя утром, а потом и на меня ещё сил хватило.

– Скажи, что мне делать?

– Я не верю, что это он убил, – решительно заявила Анита.

– С чего вдруг? Ты же его не знала! – слегка опешив, спросила Луна и внимательно посмотрела на подругу. И тут её осенило: – Вы с Мануэлем расследовали убийство Митчелморе?

– Да, – кивнула Анита. – Нас твой ошейник сразу заинтересовал…

– Почему вы мне ничего не сказали? Не доверяли?

– Ну, как тебе сказать, – вздохнув, проговорила жена градоначальника. – Поначалу нет… А потом пришли к выводу, что чем меньше псов знает о нашем расследовании, тем лучше.

– Я ведь могла вам тогда помочь. Может, и Мануэль был бы сейчас жив…

– Ну дура я, дура! – повысила голос Анита, чувствуя, как слёзы начинают сдавливать горло. – Сама себя ненавижу за это. Корчу из себя следователя-детектива. Кому это вообще всё нужно? Один только вред приношу!

Луна ничего не ответила. Анита только что собственным языком озвучила всё, что она сама хотела высказать на этот счёт. Получилось даже в более жёсткой форме.

– Алан Бенитес не убивал супругов Митчелморе, – нарушив молчание, заявила Анита. – По крайней мере, так считаю я. И так считал Мануэль.

– И на чём было основано ваше предположение?

– В самом начале, когда мы изучали убийство семьи Митчелморе, меня очень радовало, что мы так быстро вышли на этого Алана Бенитеса. Затем меня стал сильно смущать тот факт, что нас словно марионеток вели к тому, чтобы мы убедились в его виновности. Улики против него появлялись в самых странных местах. Согласись, это, конечно, приятно, но только поначалу. Спустя некоторое время появился странный привкус сфабрикованности происходящего. Улики искусственные, суррогатные. Их будто заранее готовили, чтобы потом в удобный момент подкинуть, кому нужно. Понимаешь?

– Каким образом?

– Допустим, семейство Митчелморе убил некто другой. Неизвестный нам, – Анита внимательно посмотрела на Луну. – Допустим, твой Алан действительно изменял тебе. С этой самой Марисой Митчелморе. Так вот, этот самый неизвестный нам убийца заранее высмотрел пса, который постоянно появляется в компании Марисы, и начал готовить на Алана самые разнообразные компрометирующие материалы. Затем он убивает небезызвестное семейство, подкидывает эти липовые доказательства нам и счастливо живёт себе дальше.

– Мне нужно ехать к Алану, – заключила Луна.

– И что ты собираешься с ним делать? Устроишь ему очную ставку?

– Нет, – Луна покачала головой в ответ, – но попробую что-нибудь разузнать.

– Ты не боишься, что если он и в самом деле убийца, то весьма насторожится твоему внезапному визиту? – Анита вскинула брови. – Особенно если учесть, что твоё появление фактически совпало с моей выпиской из больницы.

– Найду что ему сказать, – утешительно ответила Луна. – Я же всё-таки журналистка.

– Возьми диктофон, не помешает, – посоветовала Анита. – Осенью «Собачья правда» раскидала по домам почти у всех кандидатов в мэры подслушивающие жучки. Противозаконно, конечно. Но это косвенно спасло мне тогда жизнь. К сожалению, наша с тобой редакция такими возможностями не располагает. А вот диктофон может стать неплохой альтернативой.

– Я что-нибудь придумаю, – кивнула Луна. – Возможно, придётся ехать к нему не на один день. Страшно, конечно. Мало ли, ещё прикончит, не дай бог…

– Если ты не уверена, то не езди к нему. Луна, я сейчас серьёзно. Не хватало ещё, чтобы и тебя укокошили. Я тогда вообще себя возненавижу. Сижу тут, распоряжаюсь, а вы гибнете непонятно ради чего…

– Всё будет хорошо, – монотонно ответила Луна.

– Анита, а я тут тебе сладостей принёс… – в дверях появился Тузик с миской, до краёв наполненной сладким печеньем. – О, привет, Луна!

– Добрый вечер, Тузейло Фридрихович, – ответила она, улыбнувшись. Как бы там ни было, Тузик Озейло ей нравился, просто как хороший пёс.

– Как ты? Всё хорошо? – поинтересовался он у лайки.

– Да, всё потихоньку приходит в норму, – грустно проговорила Луна.

– Ты давай держись! – настоятельно сказал Тузейло. – Жизнь на этом не заканчивается. Если что, мы всегда с тобой. И всегда поддержим. Вот свои дела ещё в норму приведём и заживём. Всё впереди!

– Мой муж оптимист каких поискать, – рассмеялась Анита.

Супруги Озейло обнялись и поцеловались. Луне стало неуютно.

– Я, пожалуй, пойду, – улыбнулась она и, встав с дивана, направилась к двери.

– Луна, – окликнула её Анита, когда та уже потянулась к дверной ручке. – Какая у твоего бывшего машина?

– Э-э-э, – вопрос поставил Луну в небольшой ступор. – Wolker, синий. А что?

– На всякий случай, – успокоила её Анита, чувствуя, что внутри становится совсем неспокойно. – Мало ли что.

– Ну, тогда я пошла? – Луна ещё раз улыбнулась чете Озейло на прощание. – До свидания, Тузейло Фридрихович. А тебе, Анита, поскорей выздороветь и встать на лапы.

– Да куда ж я денусь. У меня здоровья как у лошади, – шутливо отозвалась Анита и положила голову мужу на плечо, полностью погружённая в мысли о чём-то очень важном…

Глава IX

Родольфо Коста – холёный и самоуверенный питбуль – сидел в своём кабинете и дожидался, когда Педро Суарес наконец ответит на его приказ подняться к нему в кабинет. Сегодня утром из Озея пришло известие, которого питбуль так долго ждал. Столько сил было потрачено на то, чтобы всё пошло именно так, как задумывали он и его предшественник. И сейчас, когда события успешно разворачивались по заранее написанному ими сценарию, он не мог не согласиться с тем, что его команда умеет разрабатывать успешные стратегии.

В ожидании подчинённого Коста привычно разглядывал картину на стене, свою любимую. Кресло хозяина этого кабинета Родольфо получил сравнительно недавно, однако эта картина всегда вызывала у него чувство восторга, даже когда он бывал здесь в качестве подчинённого, вызванного с докладом.

Что может быть особенного в обычном, незаурядном натюрморте? Самый обычный виноград, мандарины, листья, ваза. Родольфо Коста же, глядя на неё, размышлял о красоте окружающих его вещей – привычных взгляду неодушевлённых предметов. Как же иногда прекрасен этот мир, когда нет никаких собак.

– Вызывали, сеньор Коста? – в дверях показался доберман. Он, как и всегда, появился абсолютно неслышно.

– Заходите, Суарес, – разрешил Родольфо, кивая на кресло напротив стола. – Закрывайте дверь и садитесь.

– Благодарю, – кивнув, ответил доберман и сел напротив шефа.

– Переходим сразу к делу, – питбуль прокашлялся. – Шавки Гастона Ортеги взяли след на Алана Бенитеса. На данный момент у них нет никаких улик, помимо ошейника. Нужно переходить к действиям. И как можно быстрее, иначе можем опоздать.

– Какие улики мы можем им предоставить?

Питбуль открыл ящик стола и достал оттуда стопку фотографий.

– Вот эти, – постаравшись изобразить максимальное подобие улыбки, ответил Родольфо Коста.

Педро взглянул на фотографии. На всех них был запечатлён Алан Бенитес. Вот он выходит из казино в сопровождении пьяной Марисы Митчелморе. Другая фотография демонстрировала, как он выезжает с АЗС, на которой только что заправлялась Анита Озейло. Также присутствовал и подробный фотоотчёт, как этот сибирский хаски вместе с сотрудниками клининговой компании выходит из микроавтобуса и идёт к дверям озейского бизнес-центра «Руднев-Плаза».

– Мощно, – доберман восторженно оскалился. – И каким образом мы подкинем Ортеге весь этот материал?

– Нам поможет девчонка, – Родольфо Коста достал из ящика ещё пару фотографий. На них была запечатлена собачка породы шпиц. На одном снимке она в обнимку танцевала с кокер-спаниелем, на паре других было видно, как она выходит из ресторана и что-то передаёт псу в чёрной кепке. – Лессия Стоккол, если мне не изменяет память.

– На фото Саппи Фейдж? – поинтересовался Педро. – Вроде похож…

– Именно, – кивнул питбуль. – Эта девица, пока с ним танцевала, скорее всего, стащила ключи и затем вышла из ресторана и передала их своему сообщнику, чтобы тот снял слепки. А через какое-то время вновь вышла из заведения, чтобы заполучить ключи обратно и незаметно вернуть их в карман законному владельцу. Блистательная работа!

– Я не понимаю, как вы это всё провернули? – ошарашенно спросил доберман.

– Мы давно разрабатывали Алана Бенитеса. А заодно и Дэвида Гарсию, с которым этот хаски в последние месяцы имел дела.

– Дэвид Гарсия? – доберману было знакомо это имя. – Директор StartSmart в Мар-дель-Плате?

– Да, именно он, – кивнул Родольфо Коста. – А Лессия Стоккол – его любовница. Дурак он. Прознал откуда-то, что в офисе на фирме Озейло будет проводиться аудиторская проверка Счётной палатой, и решил подставить своего конкурента. Если бы этот идиот не нанял для своих грязных делишек Бенитеса, то мы на него, вероятно, никогда бы и не вышли…

– Сеньор Коста, – усмехнулся Педро. – Сами знаете, что в нашей службе часто всё складывается удачно благодаря вот таким случайностям.

– Именно так, – согласно закивал питбуль. – Рикардо Феррер всегда учил нас обращать внимание на всё, что происходит в стране. Это и есть залог успеха. Незадолго до поста премьер-министра он лично разрабатывал Алана Бенитеса. Ну а после своего ухода передал это дело мне. Вы, я так полагаю, курируете Озейский регион…

– Да, – кивнул доберман. А затем добавил: – К сожалению.

– Согласен, дело неблагодарное. И непростое. Процесс получения Озеем собственной автономии, который был запущен покойным премьером и нашим действующим президентом, уже не может быть остановлен, даже силами столь ценимого и уважаемого нами Рикардо Феррера. Я не буду озвучивать полный список того, что вы должны будете в скором времени осуществить. Думаю, вы и сами это знаете. И даже, вероятно, лучше меня. Используйте Лессию. Заставьте её отвезти улики против Алана Бенитеса и сеньора Гарсия в Озей.

– Как это может быть связано с тем, что поручил мне Рикардо Феррер?

– А вы подумайте, – питбуль снова заулыбался. Вернее, сделал попытку улыбнуться. – Эта Стоккол не должна доехать до цели. Помимо фотографий, вы должны будете вручить ей ещё кое-что. Теперь, надеюсь, вы меня поняли?

– Да, – сухо кивнул в ответ Педро.

– Я вижу, вас немного пугает тот факт, что вам придётся встретиться с Лессией, – продолжил Родольфо. – Но тогда мне придётся напомнить, что вы – старший группы. Когда вам говорят, что вы что-то должны сделать, это совершенно не означает, то бежать куда-то нужно лично вам. Вы отвечаете за исполнение и конечный результат. Неспроста же вас выдвинули на повышение. Вы руководитель и должны это доказать.

Доберман продолжал молча сидеть, не отводя взгляд от начальника. Это не произвело на Родольфо абсолютно никакого эффекта. Питбуль был не из тех псов, которых можно было впечатлить играми в гляделки.

– Как, кстати, поживает малыш Лусиано? – решился спросить питбуль. – Уже делает успехи?

– Вы и про это знаете? – удивлённо спросил Педро Суарес.

– Конечно, – кивнул Родольфо. – Неужели вы думаете, что перед своим уходом Рикардо Феррер не удосужился ввести меня в курс дела такой важной для нас операции? Он передал мне не только это кресло, но и весь основной курс Отдела Безопасности, вместе со всеми наработками. И щенок Лусиано – не исключение.

– Очевидно, да, – сдавленно проговорил Педро, стараясь максимально скрыть неприязнь к новому шефу.

– Так что же там с Лусиано? – напомнил Коста, тут же расплывшись в ехидной улыбке. – Надеюсь, больше не скулит по маминой титьке?

– Нет, он уже пришёл в себя от случившегося, – ответил доберман. – Скоро он должен приступить к обучению в нашем центре. Я практически на сто процентов уверен, что он именно тот, кто нам нужен.

– Главное, чтобы щенок никогда не узнал правды о гибели своих родителей. Надеюсь, вы понимаете, о чём я?

– Да, – согласился Суарес. – Это может вызвать массу проблем.

– Если проблемы возникнут, то я возьму Лусиано на себя, – питбуль многозначительно посмотрел на добермана. – Я смогу объяснить ему ситуацию в том свете, при котором мы будем выглядеть наилучшим образом.

– Я вас понял, сеньор Коста.

– Тогда не смею больше задерживать, – пожал плечами Родольфо и развалился в кресле. – Можете приступать к операции прямо сейчас. Чем быстрее начнёте действовать, тем лучше. Времени у нас мало.

Прежде чем покинуть кабинет, доберман ещё долго молчал, глядя на своего шефа. И если пару минут назад на питбуля подобное поведение не произвело абсолютно никакого впечатления, то сейчас он немного насторожился.

«Ничего, – думал Родольфо Коста, глядя на удаляющийся силуэт Педро Суареса. – Пёс просто привык к Рикардо, как и я. Тяжело ему перестроиться под новое начальство. Пройдёт. Этот доберман толковый сотрудник. Сеньор Феррер всегда высоко отзывался о его профессионализме. Перебесится и остынет. А если не остынет, то у него только одна дорога. Одна, как и у всех нас».

***

Алан Бенитес всегда был послушным ребёнком в семье. Мама с папой с раннего детства дали понять своему дитю, что образование и книги сделают из него того пса, на которого все вокруг будут равняться. По их задумке, Алан должен был окончить школу с отличием, затем получить высшее образование, что для среднестатистического аргентинского тинейджера являлось довольно редким явлением, а потом возглавить собственную коммерческую фирму и вместе с этим стать завидным женихом для всех окружающих собачек.

Соседи искренне удивлялись, как этот щенок породы сибирский хаски умудрялся настолько убедительно сочетать в себе умение разобраться во всех тонкостях автомобильного дела, полдня пропадая в отцовском гараже, с невероятной начитанностью, которой не могли бы похвастать ни их щенки, ни они сами.

В посёлке всюду твердили, что в семействе Бенитес растёт самый что ни на есть вундеркинд. Его ставили в пример своим детям, восторгались и осыпали родителей маленького Алана бесконечными комплиментами.

Как это обычно и бывает, дети не разделяли мнения своих взрослых родственников, а приходили к собственным выводам, абсолютно противоположным. Поэтому ещё до того, как первого сентября лапа Алана переступила порог школы, его уже успели окрестить странным и ненормальным.

Для Бенитеса – щенка, который за год своего существования в собачьем мире, уже успел привыкнуть к тому, что, глядя на него и его таланты, все вокруг только восторгаются и умилённо качают головами – это, конечно, было шоком. Учителя в школе также не жаловали Алана, считая, что щенок зазнался с самых пелёнок. Они принимали позицию большинства учеников, вероятно, таким образом рассчитывая на их расположение к себе.