Помоги проекту - поделись книгой:
– Скоро вы всё узнаете, – скрестив лапы и зажмурившись, проговорил Торрес. Он всегда занимал эту удобную для себя позу, когда рядом находился кто-то, кто его сильно раздражал.
– Я хотя бы в живых останусь? – пошутила Анита.
– Естественно, останетесь, – растягивая слова, ответил ей ротвейлер.
И хотя Анита пребывала в полном недоумении и даже в лёгком страхе, она решила успокоиться. Всё равно, если её везут непонятно куда с не самыми добрыми намерениями, все эти импульсивные и нервные выходки ей уже вряд ли помогут.
Следующие двадцать минут они ехали в полной тишине. Автомобиль главы отдела по особо важным делам ехал по направлению выезда из города, на юго-запад. В сторону горы Сальвафьён. Анита знала, что в этом районе в основном располагалась коттеджная застройка, и нервно сглотнула. Не далее как два месяца назад её, практически без сознания, увозили в Псово, чтобы потом запереть в подполе.
– Вы выбрали весьма неприметную машину для моей транспортировки, – заметила Анита, первой нарушив двадцатиминутное молчание.
– Вы очень проницательны, – согласился ротвейлер и улыбнулся. Анита кисло улыбнулась в ответ. – Перестаньте на меня так смотреть. Я не верю в виновность вашего мужа.
– Что-то не заметно, сеньор.
– Есть вещи, которые от нас не зависят. Мы не можем оставить это громкое дело без внимания. Да чего я вам рассказываю? Вы журналистка и должны всё это понимать!
– Вам самому не смешно, из-за чего поднялась эта шумиха? Из-за маленького пакетика кокаина! Да у половины чиновников страны им целые шкафы забиты…
– Буду признателен, если вы сможете назвать их фамилии, – широко улыбнулся Торрес.
– Вы издеваетесь?
– Конечно, – кивнул ротвейлер. – Вы же сейчас издеваетесь. Почему я не могу делать то же самое? Я вам тут тоже не щенок. У меня звание и погоны есть…
– Погон можно и лишиться, – пожала плечами Анита, внимательно изучая дома, мимо которых они проезжали.
– А вы на меня их не надевали, сеньора Озейло, чтобы так говорить!
Анита промолчала.
– Вот мы и приехали, – заключил Торрес. – Можете выходить. Вас проводить к Тузейло Фридриховичу?
– Нет уж, – отрезала Анита, – избавьте меня хотя бы по дороге к любимому мужу от своего общества.
– Прежде чем вы выйдете, я всё равно должен у вас спросить. Вы ничего не хотите мне рассказать о ваших совместных поездках с Мануэлем Феримосом?
Анита вышла из машины и демонстративно повернулась к ротвейлеру спиной.
Из салона автомобиля, в котором остался Федерико Торрес, прозвучало короткое: «Истеричка!» Слава богу, что Анита этого не услышала, иначе главе по расследованию особо важных дел пришлось бы ставить в салон авто новую дверь…
Войдя в комнату на втором этаже дома Гастона Ортеги, Анита увидела мужа, и сердце её сжалось. Она хорошо знала Тузика, поэтому заметила, что с ним сейчас явно было что-то не порядке.
Так же, как и обычно, он крепко обнял её при встрече, улыбался. Но Анита заметила взгляд забитого в угол пса, отчего ей стало не по себе. Её муж – самец немецкой овчарки, мэр крупного мегаполиса – в данный момент напомнил ей старого седого пса из Уотсона, у которого незадолго до аварии она брала интервью. Это же уму непостижимо!
Однако, оценив ситуацию, Анита осталась скорее удовлетворена, чем недовольна. Ещё час назад, выходя из здания клиники, она была полна уверенности в том, что её мужа держат под стражей в следственном изоляторе. Поэтому, увидев, что Тузик, пусть и изолирован, но всё же спит на тёплой постели в шикарном загородном особняке, Анита успокоилась.
– Здравствуй, – Анита улыбнулась. – Как ты тут?
– Нормально, – невесело ответил Тузик, – а ты?
– Тоже ничего, – Анита опустила глаза, а затем снова перевела их на мужа. – Сильно я пострашнела?
– Анита, – взмолился Тузейло. – Что ты такое говоришь?
– Не успокаивай меня, – отмахнулась она в ответ. – Что ж я, по-твоему, в зеркало не смотрела?
– Просто тебя слишком рано выписали из больницы. Ещё две недели реабилитации. Я договорился с Гастоном, курс ты будешь проходить здесь. Пока ситуация не разрулится, тебе опасно выходить на улицу. Думаю, ты сама понимаешь…
– Нет, – пожала плечами Анита. – Даже понятия не имею.
– Не обманывай меня, – Тузик пронзительно посмотрел на жену. От этого взгляда её всегда бросало в жар. Как, впрочем, бросило и сейчас. – Мануэль убит, доказать это – вопрос времени. Твоя авария тоже подстроена, отдел Торреса это уже выяснил…
– Я не могу оставаться здесь, – отрезала Анита.
– Ты что-то знаешь, – утвердительно сказал Тузейло. – Если ты не хочешь говорить с Торресом, то не говори. Но ты должна рассказать об этом хотя бы мне.
– Я должна закончить то дело…
– Послушай, Анита, – Тузейло начинал откровенно злиться. Прямо сейчас, во что бы то ни стало, он должен был отговорить жену от бредовой идеи вновь заделаться детективом. – Ты уже достаточно рисковала в своей жизни. Не нужно больше этого делать. Команда Торреса во всём разберётся. Я им доверяю…
– Кто? – резко спросила Анита. – Торрес – это тот придурочный ротвейлер, который меня сюда привёз?
– Ты его недооцениваешь, – прервал её Тузик.
– Знаешь, – Анита осталась при своём мнении, – пса надо оценивать не по тому, как он разговаривает с вышестоящими, а, наоборот, по тому, как он обращается с равными себе. Или даже с теми, кто ниже. Извини, но ты, пока твоя невиновность не доказана, являешься мэром. А судя по тому, как он разговаривал со мной…
– Но это его работа…
– Ах, ты о работе вспомнил? Молодец. Далеко пойдёшь. Его работа – унижать собак. А моя – писать статьи для журналов и газет, а также вести для них специальные расследования. И, в отличие от его работы, моя никогда не бывает халтурной!
– Ох уж эта ваша вечная война журналистов и полицейских! – воскликнул Тузейло. – Что ж вы так друг друга ненавидите-то, я всё не пойму…
– Ты не сможешь меня отговорить, Тузик.
– Я не стою того… – не унимался Тузейло.
– Ох, дорогой, не напрашивайся на комплименты, – Анита смягчилась и улыбнулась. – Дай я тебя поцелую…
Ещё три минуты Анита и Тузик сидели молча, глядя друг другу в глаза, словно не виделись целую вечность. Тузик вдыхал любимый аромат её тела и любовался красивой светлой шерстью. Анита же в это время перебирала в голове различные комбинации, как всё-таки ей поступить. Одновременно с этими мыслями в голову лезли воспоминания последних лет, отчего принять решение становилось сложнее. Когда глаза Аниты начали слезиться, она медленно встала с колен супруга, при этом продолжая смотреть ему в глаза.
– Всё, Тузик, – резко сказала она. – Пора завтракать.
– Но ведь ещё десять минут.
– Именно, – кивнула Анита. – Через десять минут завтрак, а я ещё вещи не распаковала. Помогай мне, муж…
Под вечер в особняк прибыл следователь из Следственного комитета. Это был бладхаунд Кристиан Монтеро, который был полным антиподом ротвейлера Торреса, чем и вызвал к себе расположение Аниты.
Кристиан Монтеро неслучайно был выбран Торресом для посещения строптивой сеньоры Озейло. Его отделу нужно было получить максимум информации о последних минутах Аниты перед аварией. Для этого требовался специалист, который умеет оперировать с ассоциативным мышлением. Учитывая тот факт, что никто, кроме Кристиана Монтеро, профессионально этой техникой не владел, вопрос, кого послать в дом Ортеги, отпал сам собой.
Вообще, сама техника, основанная на оперировании образами, возникающими в памяти пса или собаки в ответ на задаваемые им определённые вопросы, в следственных органах не особо приветствовалась, а иногда даже вызывала усмешки недоброжелателей. Многие сотрудники Следственного комитета пренебрегали этой теорией, искренне считая, что ассоциации, которые лежат в её основе, у каждого индивидуальны. Соответственно, им нет числа, и они не могут быть использованы в следственных экспериментах.
Федерико Торрес в число таких скептиков не входил. Он вообще приветствовал различные нестандартные методы расследований преступлений, отчего, возможно, его отдел и считался лучшим во всём комитете.
Сам же Кристиан Монтеро, в своё время защищавший дипломную работу по ассоциативному мышлению в университете Мар-дель-Платы, был одним из лучших специалистов в этой области не только в Следственном комитете, но и во всём Озее. Что же касалось недоброжелательных усмешек, то Кристиан не обращал на них внимания, поскольку был абсолютно уверен в эффективности этой техники. Он придерживался той мысли, что ассоциации бывают индивидуальными, скорее, у щенков. У взрослых же псов, по уши увязших в современной пропаганде и стереотипах, палитра ассоциаций в разы скромнее, чем следователь Монтеро успешно пользовался уже не первый год.
В данный момент основной задачей бладхаунда являлось установить, не заметила ли Анита Озейло чего-нибудь странного перед тем, как попасть в аварию. Поскольку экспертиза автомобиля показала, что в нём надрезали тормозной шланг, отдел Торреса пришёл к выводу, что это было сделано не во дворе дома Озейло, а незадолго до аварии. Учитывая тот факт, что после столкновения Анита не просто была ранена, а впала в кому, достать из неё воспоминания о тех минутах казалось чем-то за гранью возможного.
– Сеньора Озейло, – после получасовых безрезультатных попыток попросил Кристиан Монтеро. – Я понимаю, что вам сейчас тяжело, как никому. Я даже удивлён, что вы смогли вспомнить больше, чем мы ожидали. Вы большая молодец. Но попробуйте ещё раз. Постарайтесь. Это очень нужно всем нам. И вам в том числе…
– Я уже сказала, – убито ответила Анита. – В тот день к нам в дом пришла новая няня. Напоследок я дала ей кучу наставлений по поводу Ани. Я очень волновалась, понимаете?
– Конечно, – кивал Кристиан, слушая рассказ про новую няню уже в четвёртый раз. – Это же ваша дочь. Вы настоящая мать и всё правильно делали в тот момент…
– …потом я вышла из дома, поцеловала Тузика и села в машину. Выехала на окружную. В тот день её открыли официально. Помню, как преодолела развязку на Собакеево…. Нет. Дальше не помню, хоть убейте.
Кристиан Монтеро пришёл к выводу, что больше Анита сама уже никак не сможет вспомнить. По крайней мере, сейчас. Нужны подсказки. У него они были, однако до этого момента он не спешил их раздавать.
– Со слов Луны Картер, она разговаривала с вами в то утро, – сказал Монтеро, внимательно смотря на Аниту. – По телефону. Она сообщила…
– Она сообщила мне, что Мануэль мёртв, – закончила Анита. Её взгляд немного прояснился. – Да, именно! Луна сообщила мне, что его тело нашли, и я, что есть силы, нажала на педаль газа…
– В тот момент вы находились за рулём или всё же нет? – спросил бладхаунд.
– Вообще, обычно я не разговариваю за рулём. Но ответить на звонок Луны могла. Я волновалась из-за пропажи Мануэля да и за неё тоже. Поэтому вполне возможно, что я взяла телефон, держа в это время руль. Не помню…
– Где вы обычно оставляете телефон в машине?
– В сумочке, – ответила Анита.
– А сумочку вы куда кладёте?
– Машина новая. Я не могу сказать, – пожала плечами Анита. – Когда мы ездим с Тузиком, я кидаю её на заднее сиденье.
– Мне кажется, что в то утро вы, скорее всего, так же, по привычке, бросили её назад, – продолжил Кристиан. – Как вы считаете, вы могли беспрепятственно достать мобильник из своей сумки и при этом продолжать управлять автомобилем и следить за дорожной ситуацией? Вы меня, конечно, извините… Вероятно, вы сочтёте меня невоспитанным и бестактным псом, но я всё-таки не верю, что спаниель способен на такой манёвр.
– Нет, не могу, – согласилась Анита, которой казалось, что её голова, если не прямо сейчас, то через пару минут, точно лопнет.
– Когда водитель садится за руль, его взгляд обычно тут же падает на индикатор уровня топлива, – намекнул Монтеро.
– Бензина было мало, – уверенно выдала Анита и ненадолго замолчала в раздумьях. – Вернее, бензина было предостаточно, чтобы съездить до редакции и обратно. Но я не исключала, что мне придётся куда-то выезжать. Я поехала заправляться. Да, именно!
– Может, с сеньорой Картер вы всё-таки разговаривали не за рулём, а на заправке? – поинтересовался бладхаунд. – Это ведь куда логичнее, вы не находите? И сумочку с собой взяли. А за телефоном в таком случае далеко лезть не надо. Все действия вы выполняли на автомате, вот из вашей краткосрочной памяти это и выбилось.
– Да, – Анита тяжело дышала. Ей уже на самом деле было нехорошо. – Я оплатила бензин, купила бутылку воды. После родов мне всегда хотелось с утра газированной минералки.
– Вы помните, какая в тот момент стояла погода? – спросил Кристиан, который и сам был уже выжат как лимон. Подобные сеансы всегда отрицательно сказывались на его самочувствии. – Было солнце? Может, снег переливался под его лучами?
– Было пасмурно, снег не шёл, но ветер был сильный. Снег сметало к бордюрам, асфальт оголялся…
Следователь Монтеро с замиранием сердца слушал, боясь вставить слово. И молился, чтобы в комнату, в которой они с Анитой закрылись, сейчас никто не постучал.
– Я шла с бутылкой воды, в этот момент с заправки выезжала машина. Затем мне позвонила Луна…
– С заправки выезжал грузовик? – тут же вцепился Монтеро. – Это был самосвал? Бетономешалка?
– Легковушка, – глядя куда-то вдаль, ответила Анита.
– Она была чёрная, представительского класса? – не унимался Кристиан. – Может, с тонированными стёклами?
– Цветная, – быстро ответила Анита.
И тут она вспомнила. Синяя бутылка с минералкой! Синяя машина! Точно, это была синяя машина! Анита пришла в ужас и не знала, что говорить дальше. Рассказывать про неё бладхаунду или же оставить этот факт при себе? То, на что они тогда натолкнулись с Мануэлем, заставило её поверить, что обладатель этой самой синей машины абсолютно не при делах. Просто кто-то умело его подставляет. А что, если они с Мануэлем ошибались?
Анита пришла к выводу, что безумно устала, и, наконец, сдалась:
– Синяя, – коротко дополнила она после минутных раздумий. – Синий универсал Wolker.
– Вы в этом уверены, сеньора Озейло? – спросил Кристиан, в душе уже ликуя. – Может, вам показалось, и машина была серая? Или фиолетовая?
– Синяя, – чётко повторила Анита. – Как и бутылка El Cantaro Aqua, которую я купила.
– Благодарю вас, сеньора Озейло, – улыбнулся бладхаунд, уже готовый расцеловать жену мэра города в обе щёки. – Вы даже не представляете, как нам помогли!
– Я сделала всё, что могла, – пожала плечами Анита. – Номер я уже точно не вспомню, простите…
– Конечно, – закивал Кристиан. – Вы и так сделали всё, что в ваших силах. И даже больше.
– Благодарю, сеньор Монтеро, – устало покачала головой Анита. – Если возникнут какие-либо вопросы, то обязательно обращайтесь. Я помогу вам, чем только смогу…
– Обязательно, – закивал Кристиан и, чувствуя, как его голодный желудок начинает напевать классические симфонии, направился к двери. – Мне тяжело даются такие сеансы, как ни странно. А вам, вероятно, ещё тяжелее. Поэтому настоятельно советую сейчас как следует подкрепиться, сеньора Озейло.
– Спасибо, – улыбнулась Анита, – не беспокойтесь. В этом доме меня накормят. И накормят хорошо.
Поздним вечером того же дня в особняк Гастона Ортеги явилась Луна. Вернее, не просто явилась, а из последних сил уговорила Торреса отвезти её к Аните. Учитывая обстоятельства, которые выяснились сегодня днём, Федерико Торрес не сразу согласился выдавать Луне Картер местонахождение её подруги, однако, в конце концов, принял решение отвезти её в коттеджный посёлок на юго-запад, дав чёткое наставление Корнерсу не сводить с лайки глаз.
Поделиться книгой: