Джо Грин у смертного одра

Он с той же потерянностью уставился на нее.

– Ну же, папочка! Как мы с тобой договаривались? Один раз моргнул – да, дважды – нет. Не стесняйся! Ты пил таблетки?

Он мигнул один раз. Затем последовал второй. Затем Алексей Степанович, как его иногда называли соседи, когда не использовали фамилию (естественно, не в лучших своих разговорах), стыдливо, но бесстрашно опустил голову.

– Пап… Мы же договорились. Ты должен их принимать. Они единственные смогут нам помочь! – она, конечно, сама не верила своим словам. Они перепробовали столько лекарств, и ни один препарат не сделал его положение лучше. Ей оставалось лишь тратиться на лекарства, которые советовали ей врачи. Точнее, только те, кто, выслушав ее, не пожимали плечами.

Сам Алексей Степанович выглядел очень плохо. Одет он был постоянно в красный халат, на голове его лежала жидкая копна волос, а на лице, кроме морщин, виднелись аккуратные усы. Бледная кожа и мешки под глазами сами говорили о его тяжелом положении. По ночам он долго не мог заснуть, хотя Наташа и клала его на свою собственную кровать, тогда как сама спала на диване (это совсем не устраивало Алексея Степановича, но сам он ничего высказать не мог).

Наташа, тем временем, достала из картонной коробки таблетки. Затем спросила:

– Пап, ты давно ужинал?

На это Алексей Степанович ответил, моргнув один раз. Наташа продолжила:

– Отлично! Я как раз привезла тебе твою любимую курицу, приготовленную на гриле. Она даже еще не остыла. Поешь, а потом мы примем таблетки.

Она взяла коляску сзади за ручки и покатила отца на кухню, впихнув ее в узкий дверной проем. Затем вышла из кухни, а, возвратившись, принесла курицу.

– Налетай! – весело воскликнула она. И начала смотреть на него.

Через несколько секунд, поняв, что смущает его, поспешила уйти в гостиную. Там она было задремала, но тут же, практически волевым усилием заставила себя проснуться. Затем, сонная, она пошла на кухню. Ее отец только немного притронулся к курице.

– Пап… Ты должен поесть… Хотя бы ради меня…

Алексей Степанович, с болью повернув голову, устало посмотрел на нее. В этих глазах была боль. Ее было много, но она не могла полностью занять его разум. Также во взгляде виднелась решимость. Упрямая, почти тупая решимость. Ее отец был не из тех, кто слушался других. Для него не существовало страха, но, к сожалению, и чужого голоса. Тем более, если ему предстояло умереть, он готов был встретить смерть с честью.

Наташа, его дочь, бросилась на его шею и, нежно поцеловав отца в лоб, расплакалась.

ГЛАВА 25

Дни шли тихо, один за другим. Сколько прошло? Адам не знал. Его будни тянулись медленно, протяжно, да и друг от друга они практически не отличались. Они словно слились в один большой день. Все, чем он занимался, были просмотр кое-как работающего телевизора, еда и сон. И вот этот рацион прервал звонок. Адам поднял трубку и снова услышал хриплый голос Андрея Кленова. Поборов желание пропустить разговор, Хабински начал слушать:

– Привет, Адам. Я думал о нашем прошлом разговоре… И… Знаешь, мне кажется, я был не прав. Я понимаю твое нынешнее положение. Понимаю, что ты чувствуешь. Я… Я думаю теперь, что тот убийца действительно заслуживает смерти. И хоть я не знаю, кто убил твою жену, я могу помочь тебе иным способом. Адам, ты слушаешь? – осведомился Андрей.

– Внимательно, – на этот раз сказал правду Адам. Все, что хоть как-то касалось его жены, интересовало его сейчас больше всего.

– Хорошо… Я знаю одного человека. Он не убивал твоей жены, но убил жену другого человека. Я знаю, где он сейчас, и могу сказать это тебе. Думаю, от этого тебе и правда станет лучше.

Глаза Адама наполнились гневом. Он не понимал, что это не убийца его жены. Ему было все равно. Глаза уже жаждали мести. Поэтому, он закричал:

– Говори!!! Где этот ублюдок?!

– Я скажу! Скажу! Только ответь мне, нужен ли я тебе в помощники, или же ты хочешь все сделать сам?

– Сам, – успокоившись, ответил Адам, но с нотками гнева в голосе продолжил, – Я убью его собственными руками…

ГЛАВА 26

Воскресенье! Какое прекрасное слово для лентяя и ужасное для трудолюбца. Одним их тех, кто считал это слово ужасным, был Джо Грин. Он сильно любил свою работу. А сейчас, когда дело было в самом разгаре, он чувствовал себя ребенком, которого заставили съесть первое и совершенно забыли про десерт. Но главной причиной его страданий было не это. Вчера, когда его голову, против воли, наполнили мысли о покойном дедушке, он совершенно забыл сказать Сергею про обувь Палача. Про то, что она не могла сразу же отражать плоскостопие убийцы. Он должен был, по крайней мере, немного ее поносить. Сначала, Джо не хотел ни с кем делиться своей мыслью, но вчерашний вечер изменил его намерения. Сергей стал близким для него человеком. Поэтому, нужно было срочно сообщить ему новую информацию по делу. Для этого надо было всего лишь найти телефон Сергея на сайте полицейского участка. Он залез в свой ноутбук и, быстро стуча по клавиатуре, нашел нужный номер. Не медля ни минуты, Джо набрал его на телефоне. Через несколько протяжных гудков ответил Сергей:

– Сергей Кружилин слушает.

– Привет! Хотел кое-что рассказать…

– А, это ты Джо! Как ты нашел мой номер?

– Это не важно. У меня есть кое-какие догадки о Палаче…

Из трубки послышался усталый вздох:

– Опять по работе? Слушай… Я, конечно, понимаю твое рвение… Но ты пойми меня, сегодня воскресенье. Я итак слишком мало провожу времени с женой, а работа мне вообще уже в кошмарах снится.

– Да, знаю, но это важно. Эта мысль может перевернуть расследование, а если его не… to take seriously13…то можно многое пропустить.

После еще одного мучительного вздоха, Сергей ответил:

– Ладно, выкладывай, что у тебя?

После минутной паузы, когда Джо сумел перевести свои слова на русский и начал:

– Итак… Ты помнишь, как я говорил о плоскостопии Палача? Там, у тела Алана Гарнера.

– Да, да…

– Так вот, я тогда не подумал об одной вещи… Дело в том, что обувь, чтобы принять форму стопы должна разноситься. А тот след, который я нашел у тела, ярко выражал плоскостопие, при том, что по моей теории, Палач менял обувь, чтобы она была максимально похожа на обувь жертвы. Вопрос: почему? Он, конечно, мог просто учиться в ней ходить, но я не думаю, что он настолько глуп. Поэтому, выдвигаю теорию, что он хочет, чтобы его нашли.

– Джо… – начал отвечать Сергей. – Мне кажется, что ты слишком все усложняешь. Палач тоже человек, а людям свойственно ошибаться. Я не думаю, что он представляет из себя хоть какую-то ценность. Скорее всего, это всего лишь какой-нибудь наркоман со средним интеллектом…

– Понял тебя, до понедельника… – с грустью ответил Джо и повесил трубку.

Его всегда удивляло и огорчало, что его идеи считают бредом. Он считал Палача гением. Своим собственным символом криминального мира. То, что он делает, хоть и является неправильным, но выглядит как искусство. И Джо Грину были интересны все его мотивы. Для Джо Палач не просто являлся ценностью, Грин мог бы полноценно назвать его своим сокровищем. Палач был интересен юному детективу во всех планах.

Всегда, когда Джо было плохо, он шел на улицу. Ему нравилось ощущать, как кислород заполняет его мозг, заставляя его думать. Куда ему идти? Он знал, конечно же, туда, где начинались следы Палача в ресторане «Пол стакана». Конечно, дороги туда он не знал, но, благодаря своему дедушке (мысль о нем снова ударила Джо в голову), он знал русский язык.

В своем зеленом пальто Джо Грин ходил по улицам Москвы и спрашивал у каждого встречного, как отъявленный алкоголик «Вы не знаете, где находится «Пол Стакана»?» Некоторые просто игнорировали его вопрос, некоторые, улыбаясь, хлопали его по плечу. Но вот, ему, наконец, ответили, и Джо пошел в указанном направлении.

Зайдя в ресторан (хотя рестораном это заведение было трудно назвать, поэтому Джо окрестил его пабом), Грин повесил зеленое пальто на вешалку и осмотрел помещение. Оно было не очень большим. Слева от входа была барная стойка, где и сидело большинство людей, хотя и тех было не много. По всей комнате были расставлены столы со стульями, а в углах стояли рваные диваны. Даже если бы окна не были занавешены, свет бы не освещал комнату, на дворе была темная ночь. Джо подошел к стойке и, первым делом, купил себе колы. Алкоголь бы только помешал ему, лишняя туманность мыслей ему ни к чему. Затем, Джо спросил у бармена:

– Вы слышали что-нибудь об убийстве на Советской улице? (первый раз он упомянул название этой улицы, впрочем, раньше название и не имело значения)

Бармен утомленно ответил:

– Ах… Опять вы! Я же все уже рассказал копам! С тех пор новой информации я не узнал! – Бармен сквозь темную бороду выплевывал слова и стучал по столу своей пухлой рукой.

– Извините меня. Как вас зовут? – спокойно спросил Джо.

– Мое имя вас не касается!!! – начал кричать бармен.

– Милый, не повышай голоса, – Из кухни вышла симпатичная девушка с длинными бурыми волосами, – И скажи парню свое имя.

Муж, было, начал успокаиваться, но затем Джо вставил:

– Спасибо, мэм!

Тут бармен взорвался:

– А ну-ка иди сюда, долбаный америкашка!!!

Джо вопросительно уставился на бармена, а тот начал уже перелезать (вместо того чтобы ее обойти) барную стойку. Затем Джо воскликнул, чуть повысив голос:

– Take it easy, Mister14!

После этих слов бармен совсем вышел из себя. Быстро обойдя барную стойку, он ударил Грина по лицу. Джо пошатнулся, не успев ничего сделать. Тут же за первым ударом пошел другой той же рукой в ту же скулу. Удар был нанесен небрежно, но рука у бармена оказалась тяжелой. Джо Грин упал на стол и под его весом тонкие ножки стола подломились все, как одна. Бармен взял Джо за воротник его белой рубашки, а затем поднял его и сильными толчками выкинул его из бара. Перед тем, как упасть на асфальт, Грин успел подстраховаться и упал на руки. Это от боли его не спасло, но, хотя бы, уберегло его щеку с начавшимся образовываться на ней синяком.

Оглядев весь двор, Джо, наконец, понял, куда попал. Он встал с асфальта и сел на ступеньку, ничуть ни менее холодную, чем сам асфальт. Он знал, что его пальто должен был кто-нибудь принести, и на этот счет у него было два варианта: либо та симпатичная женщина (Аня Власова, успел прочитать Джо у нее на бэйджике, а бармен был ей либо братом, либо мужем, по крайней мере, так может показатся на первый взгляд) любезно вынесет ему пальто, либо же, в худшем случае, пальто выкинет бармен. Долго гадать Джо не пришлось, дверь открылась, и из нее вышла Аня. Протянув Джо пальто, она начала:

– Извините моего мужа, прошу Вас! Он не хотел этого делать. Между нами говоря, он упорно работает над самоконтролем. Да еще и эта неделя оказалась такой нервной. Сегодня же воскресенье.

– Я даже не понял до конца, что произошло. Ваш муж не любит американцев?

– Сказать по-честному, мне кажется, что он не любит никого, кроме русских.

– Что ж, можете передать ему, что я англичанин.

– Поверьте, это дела не меняет…

Затем настала минутная тишина. Джо невольно нарушил ее, начав надевать пальто, а девушка спросила:

– Вы уже уходите? Не хотите даже выпить?

– Я не пью. Да и особого желания навестить вас у меня нет, я могу прийти еще раз, когда ваш муж будет в хорошем настроении, но спасибо за предложение.

Она вытащила из-за спины бутылку:

– Я видела, как вы пили кока-колу, подумала, что хоть так смогу загладить вину моего мужа, – Аня протянула Джо холодную бутылку. Тот открыл ее и сделал один глоток.

– Благодарю Вас, это то, что нужно! – сказал он.

Снова воцарилась минута тишины, редко прерываемая глотками газировки. Затем Аня спросила:

– Ты из полиции? Вы расследуете убийство на Советской?

– Да, расследуем, а Вы что-то о нем знаете?

– Да, что-то знаю… По новостям ничего о нем не слышно, да и про само убийство я узнала только по слухам.

– И какие слухи?

– Я знаю немного, слышала, ненароком, отовсюду понемногу… Но, наверное, я ничего нового Вам не расскажу…

– Что ж, попробуйте меня удивить.

Правда, почти все, что рассказала Аня, Джо уже знал. Половина из рассказанного было сплетнями, но Грин все-таки получил ценную информацию. Насколько ему было известно, о преступлении в полицию сообщила какая-то женщина, но звонок был анонимным. Джо даже не думал, что кто-то все-таки видел Палача вживую. Грин думал, что Палач просто не смог до конца повесить Алана из-за большого веса, а не из-за нехватки времени. Поэтому, детектив и сделал вывод о плохой физической подготовке маньяка, но сейчас, все эти выводы стерлись в порошок.

– Я слышала об одной женщине, которая, по ее утверждениям, видела самого Палача. Но, насколько я знаю, она сумасшедшая. Много говорила и о летающих тарелках, и о теориях заговора… Так что, не знаю, видела ли она его на самом деле или же все придумала сама. Не знаю даже, существует ли она. К нам приходили двое мужчин, от них я случайно это и узнала. По слухам, она живет здесь, недалеко, вон в том доме… Это же не преступление, что я о ней не сказала ко… полицейским, правда? Она же сумасшедшая!

Джо все это время писал в своем блокноте, записывал каждую деталь, что она говорила. Немного погодя, он посмотрел на нее и, увидев в ее глазах вопрос, ответил:

– Нет, конечно, не преступление.

После еще одной минуты тишины, Аня решила прощаться:

– Что ж, хотела бы увидеться с тобой еще раз! Можешь звонить… – она протянула ему свой номер телефона – А теперь мне пора идти. Мой муж наверняка все ногти изгрыз. Пока…

– Джо Грин…

– Джо Грин…

Кивнув головой, она развернулась, открыла дверь и ушла.

Джо тоже поднялся. Бумажка, протянутая Джо, осталась лежать на ступеньках…

Было двенадцать часов ночи. Не такое позднее время для Джо, но, наверняка, слишком позднее для визитов. Как бы сильно Грину не хотелось навестить ту женщину, живущую в доме напротив «Пол стакана», он все же слышал (пока слышал) голос своего разума. Нет, он не будет лезть к ним в дом. К тому же, Джо считал своим долгом рассказать о ней Сергею. Столько лет проработав детективом-одиночкой, Грин даже не думал, что захочет поделиться с кем-то хоть какой-то информацией. Завтра понедельник, и завтра он придет сюда со всей следственной группой…

ГЛАВА 27

Удар о пол, затем о стену, удар о пол, затем о стену, и так множество раз. Так, собственно, и начинался понедельник Дмитрия Карпова. Правда, на самом деле, его понедельник начинался совсем не с игры в мяч. Утро понедельника начиналось с пяти будильников, звонящих каждые пять минут, двух чашек кофе, утреннего туалета и, наконец, дороги на работу. Мячик же был всего лишь средством отвлечения от ежедневной рутины. Дима устраивал себе десятиминутный перерыв (который позже, по просьбе Сергея, был укорочен до пяти минут) каждые полчаса работы. И на каждый такой перекур был установлен будильник, тогда как сигнал переставать отдыхать Дима решил не вводить.

Итак, во время такого, чуть затянувшегося перерыва, Джо постучался в дверь.

– Привет, Джо! Что со щекой? Выглядит дерьмово… – воскликнул Дима.

– Да, знаю… Работаешь? – улыбнулся Джо, а в ответ на его улыбку послышался смех Карпова.

– Где остальные? – продолжил Грин.

– Серый с утра сидит в своем кабинете, а Наташка опаздывает. Все как всегда…

Покинув кабинет Карпова, Джо, поднявшись на этаж выше, зашел в кабинет Сергея.

– Джо! Заходи! – воскликнул Сергей, а бросив взгляд на синяк, не подал никакого виду.