Несчастная Писанина

К осени, на окончание торгового сезона, снес Василий Анке весточку-то на могилку, рассказал, як белые панамки в охотку все лето скупали завещанные ею маски. Як репортеры фотографировали, да горделиво каживали на весь мир об Анке.

Постоял Василий у изгородки, подивился на холм под лапой кленовой. Пара красных листов в треугольники сомкнулись, да подобием сердца легли. Будто лайк инстаграмного сердца. Нашептывал он Анке о свалившейся на нее популярности.

Не успела рисовальщица побыть знаменитой. Не увидела Анка сотни красных сердечек под фотокарточками. Померла от хвори легочной, что теплоходы остановила, да лишила край ихней туристёров в прошлом годе. Прошелся стройный шаг масонский, да смял на своем пути муравейники человеческие. И одним из них оказалась гражданка Анка.

Врач, когда мест от аппарата отключал, говаривал все из-за масок грязных, в которых работала Трошкина. В них она вирус-то и словила, много месяцев вдыхая его из одной и той же, усугубляя свою «сезонную простуду, як у всех».

Кинул Василий гвоздику в коричневую коцанную вазу в углу, столь глубокую, что провалился цветок на самое днище.

Порыв ветра сорвал алые кленовые сердца, и коснулся вихрем спины Василия. То Анка благодарила за живой цветок и делилась с ним тысячью лайков, так не нужными ей более.

Рассказ четвёртый. Конверт-желание

Нейрохирург Лилиана Андреевна Котова стояла возле окна. Она обернулась на медсестру, что позвала ее уже трижды.

– Пора начинать, Лилиана Андреевна. Пациент просил передать вам, – подошла к окну медсестра.

– Что? – ждала ответ Котова. Она ждала его тридцать лет.

***

За тридцать лет до.

В воздухе кружился тополиный пух, прилипая к носу и губам. Его было столько, что неба не разглядеть! Лина обожала июнь! Каникулы, дача, речка, подружки и новое письмо-желание! Наверняка оно уже там! Ждет внутри стеклянной банки, зарытой под тремя вишнями. С девчонками у них был жесткий уговор, скрепленный рукопожатием с плевком – не откапывать банку, пока все не соберутся в садах.

Лина радовалась, что экзамены в седьмой класс позади. Ее ждут новые конверты. Пять лет подряд Лина с подружками выигрывали у пацанов.

Прошлым летом Славик не смог проглотить десять червяков. Ромка сдрейфил речку переплыть. А братья Тумановы Колян и Серый рассыпали целый таз вишни. Шел сильный дождь. Колян поскользнулась и полетел вниз вместе с тазиком. Поднявшись с земли, он понял, что рассыпал все собранные парнями ягоды. Три проигрыша снова оставили команду парней позади.

Переживала Лина только из-за одного, она приехала в садовый домик самой последней! Выскочив из машины, забыв переодеться в дачное, девочка со всех ног нанеслась к подругам. Завязав высокий растрепанный хвост, она отплевывалась от тополиного пуха, пока тот прилипал к блеску на губах и застревал во влажных уголках глаз.

– Катя!! – перепрыгнула Лина невысокий забор. – Я здесь!

Опрокинув табуретку ей навстречу ринулась подруга. Когда-то они даже учились в одной школе в поселке, пока родители Лины не переехали в город.

– Линка! Наконец-то! Мама! Я ушла гуляяять! – орала Катя, – быстрее! Тебя одну ждали!

По дороге они забежали за Дашей и Варькой. Три подружки Лины были одеты в измазанные травой и грядками шорты, с красными от варенья и компотов майки, только Лина отсвечивала белым сарафаном и босоножками на танкетке.

Они бежали по земляной тропинке вниз со склона. На встречу с родника у церкви поднимались соседки. Они везли в таратайках баллоны с питьевой водой. Самодельными сачками из проволоки и марли детвора гоняла капустниц. Пара губастых девушек в венках из ромашек пытались подкрасться к корове ради эпического для городских селфи.

– Не дадим парням выиграть! Шестое лето опять будет наше! – наяривала Лина лопатой, откапывая банку. Девчонки сидели на траве. Катя пожевывала травинку сладкого лука. – Не, не знаю, Линка! А если они загадают прыгнуть с моста в реку! А в ней семеро деревенских потонуло!

– Когда!? Сто лет назад!? – вытерла влажный лоб Лина. – Да, что это за пух такой!?

– Прадед говорит, – сменила ее возле ямы Варька, – такое на его памяти лишь раз было. Когда фашисты деревню жгли. Тогда вот так же тополя дурили.

– Клац! – Ударилась лопата о жестянку. Расчистив комья и открутив крышку, Варька торжественно зачитала: «задание первое – помогите пастуху Борису Серафимычу вычистить коровник. Конверт со вторым заданием отдаст вам он».

– Коровник! Как же я тем летом недопетрила! – пнула по белой шапке одуванчика Катька. – Ну, чо? Играем!?

– Конечно! – подскочила с травы Лина. – Встретимся у коровника через час!

Вернувшись домой, Лина переоделась в рыбацкие отцовы сапоги, самые старые шорты и майку с детским принтом.

В коровнике они с девчонками провозились с часу дня и до позднего вечера. Хотелось есть и пить, а навоз не заканчивался. Лина закопалась по колени. Жижа перетекала через края сапог и чавкала при каждом шаге.

За Дашкой бабушка пришла, а Катьку на велике увезла старшая сестра. Варька отлучилась за водой и не вернулась. Родители не отпустили. Только Лина, как одержимая месила навоз, выгребая его лопатами из стойбищ.

В одиннадцать ночи Борис Серафимыч разбудил уснувшую в стогу девочку и протянул конверт, – кавалеры передают. Благодарствуйте за помощь.

Лина разорвала бумагу, читая второе задание: «в старой церкви ремонт. Нужны помощники вычистить подвалы от мусора и обломков. Срок неделя. Монахиня Каталина отдаст конверт, если справитесь».

– Что за рабство!? – разозлилась на парней Лина. Следующим летом она им такой трудовой лагерь устроит! Будут молить о задании с пожиранием червяков!

Делать нечего. Пришлось выполнять условие.

Церковь еще с войны разрушенной стояла. Одни только стены. Лысый кирпич, да ржавые балки от колоколов, усыпанные голубиными гнездами.

Монахиня Каталина уж знала, что четверо подростков придут помогать.

Всю неделю она давала поручения. Особенно бойкой оказалась самая высокая и самая худая девочка по имени Лилиана. Без устали загружала тележки с мусором, выметая птичий помет, остатки кострищ и пакеты с мусором. Насупится, брови сдвинет, шлепает губами по сторонам, сдувая пух с потного лба, и продолжает работать.

Каталина рассказывала детям пока те обедали пирогами и окрошкой с квасом о чуде. Пусть и разрушены стены, а в войну спасли они целую деревню. Повыжгли дома немцы, так люди в церковь сбежали, где их заживо спалить собирались. В тот год, вспоминали бывалые, также тополя цвели. Пух и не давал огню разгореться. Тлел, оседал пеплом на головы в касках. Церковь и тополи всю деревню от смерти спасли.

Лина не заметила, как пробежала неделя. На сбережения от школьных обедов, закупила с отцом гвоздей самых лучших и помогала сколачивать деревянные столы и лавки.

Монахиня остановила ее бойкую работу протянула белый конверт. – Вот, держи. Благодарим за помощь вашу покорнейше.

– А… можно я еще приду? Ну, когда выполню задание? – спросила Лина.

– Приходи по велению сердца, не по заданию. – Перекрестила она девочку.

Третий конверт Лина вскрывать не спешила. Она плелась вверх по склону к своему участку и пинала ногой камушек. «Как-то все не так идет этим летом. Не тот азарт, не те задания, все не то…»

Развалившись между грядок на прогретой солнцем соломе, Лина уставилась на теплый снег. Вскрыв конверт, она смотрела сквозь бумагу на солнечный блик. Щурясь прочитала: «в задании номер три жребий выпал Лине. Она должна пригласить на летние танцы Колю Туманова»

– Мне!? На танцы!? – она помнила мальчика с черными волосами и яркими голубыми глазами, который упал с вишни и рассыпал всю собранную командой ягоду.

Он был заводилой среди парней, такой же, как Лина среди девчонок. Пять каникул подряд Лина и Коля соревновались, кто кого обыграет! Кто загадает что-то такое, что второй не сможет выполнить! И Лина побеждала пять лет подряд! Она прыгала в реку, бегала по полю в грозу, откусывала живому карасю голову, ловила кротов. Лина никогда не сдавалась! Коля пытался угнаться за ней. Он рисковал точно так же и два раза сильнее! Он ведь парень! Но каждое лето Коля с друзьями проигрывал.

Летние танцы проходили в последний выходной июня. Из области приехал оркестр в числе пары баянистов. Площадку застелили временным деревянным полом из брусьев. Украсили шёлковыми лентами.

Разговор с подругами про танцы чуть не закончился потасовкой. В тринадцать лет проще проглотить червя, чем пригласить мальчика на танец! Ну почему нельзя ловить кротов, набивать светляков внутрь банки и кататься босяком по грязи! Почему нужно обязательно взрослеть и портить все!?

Лина с утра не могла есть. Ходила бледная, а мама все трогала ладошкой лоб. Переодевшись во что получше, она решил прогуляться мимо участка Тумановых.

Через полчаса ее заметили.

– Привет, – выглянула из калитки голова брата Коли. Его звали Сергей. – Ты к брату?

– Я просто так!

– Мы чай пьем, пошли что-ли.

– А чай засчитаешь за танцы? Типа, я справилась?

– Сама реши, засчитывать или нет.

«Я-то точно засчитаю!» обрадовалась Лина, что можно не танцевать с парнем, в котором она видела свою пацанскую реинкарнацию.

Серега шел по тропинке, засыпанной деревянной стружкой в две колеи. «Следы, как от санок» – удивилась Лина. По бокам цвел кудрявый дельфиниум и розовые шпалы гладиолусов.

За столом напротив сидел Коля. С прошлого лета он похудел. На бледном лице два ярких глаза горели ярче, чем помнила Лина. Он выглядел удивленным, – что ты здесь делаешь?

– Выполняю задание. Что же еще?

– Задание? – Коля перевел взгляд на брата. – Я этим летом с вами не играю.

– А мы играем! – потянулась Лина за куском пирога. Она снова смогла есть, радуясь, что танцевать не придется. – Это последний третий конверт! Я здесь, а значит – выиграла! Шестой раз подряд, прошу заметить! – трясла она указательным пальцем перед лицом поверженного соперника.

– Да, – кивнул Коля, – это лето снова стало твоим.

– Не грусти! – заметила она его апатию. – когда-нибудь и тебе повезет!

Из дома показалась мама братьев, – ребята, танцы уже начались! Опоздаете!

– Успеем! – Серега встал из-за стола и свернул за дом. Он вернулся через минуту. Перед собой вез что-то странное. Это было инвалидное кресло, но зачем? Остановив его возле брата, помог тому перебраться. Сверху прикрыл ноги пледом.

– Всё мое везение, Лина, осталось под вишней прошлым летом.

Она еле удерживала пирог внутри желудка. – Но… ты же встал… ты сам ушел…

– И этим окончательно разорвал спинной мозг! – встрял в беседу Серега. – Это я писал задания в конвертах. Парни отказались играть. Я решил, что вам полезней делать добрые дела, чем жрать червяков все лето.

На танцы Лина не пошла. Она не была готова смотреть на смелого мальчика, который нравился ей с чувством жалости, вины и безысходности. На его месте мог оказаться любой из них. Ее подруги, его друзья. А оказался он. В тринадцать лет потеряв способность ходить.

Лина хотела так много всего сказать. Неважно на коляске он или нет, но у нее на хватило смелости. Продолжая помогать реставрировать церковь, Лина как-то раз засиделась допоздна. Забравшись в арочное окно, она смотрела на заваленный тополиным пухом пол. Пушистый с виду, но под ним бетон. Вот и она стала такой в то лето.

Ее упрямство, сила воли и несгибаемый характер сделали из девочки сильную женщину, врача нейро-хирурга, специализирующуюся на травмах спины.

Закончив институт, она разыскала Туманова Николая. Их встреча случилась в парке в конце апреля. Тополя только начали просыпаться зелеными листиками. Она протянула ему конверт-желание, – я обещаю! Я не остановлюсь учиться и искать способ, чтобы ты смог встать!

Николай улыбнулся, – что в конверте?

– Вопрос! Откроешь, когда зацветут тополя! Как тогда, в садах! Они цветут, когда происходит чудо!

***

– Пациент просил передать вам, – подошла к окну Анна.

– Что? – ждала ответа Котова.

– «Я тебя тоже», – пожала плечами Анна.

Лилиана Андреевна улыбнулась, – тополя неистово цветут, как тридцать лет назад. Значит сегодня случилось чудо.

Рассказ пятый. Призрачное несчастье

– Она разговаривает со мной! – кричала девушка на родителей посреди кухни в загородном доме. – Я вижу Анну! Она хочет спасти нас! Спасти Веронику!

– Твоей сестре ничего не угрожает, – пыталась взять за руку отец разбушевавшуюся дочь. – Успокойся. Сейчас тебе станет легче. – Жестом он кивнул медбрату, чтобы тот увеличил дозу препаратов.

– Не трогайте меня! Не подходите… Почему ты не веришь мне, папа!! – сжималась она, приседая на корточках, скручивая руки в локтях, – разве ты не видишь ее!? Вот же… вот же она… в красном платье… в котором была на помолвке…

– Анна умерла, дочка. Мы похоронили ее в том платье.

Подкравшись со спины, медбрат сделал укол под лопатку.

– Тебе лучше остаться дома, Кристина, – гладил ее по волосам отец, – сегодня свадьба младшей сестры. Пусть все это закончится побыстрее…

– Она придет… – шептала Кристина, – Анна появится там… вы узнаете правду…

*