Помоги проекту - поделись книгой:
Первым к берегу с крутого утеса спускался свадебный распорядитель. Нельзя упустить закат! Какие волшебные фотографии получатся на фоне алого диска! Олег вел за собой помощников. Расставить факелы, посыпать пристань лепестками роз.
– Олег! Что за реквизит там валяется? – вытянул руку парень к белой куче тряпок на пристани.
– Сам проверь! – отмахнулся распорядитель, поправляя съехавшую на бок бутоньерку.
Закурив сигарету, он спустился по каменным ступенькам, – эй, босс! Тут девушка! Она без сознания!
Олег поскальзывался в своих страусиных ботинках вниз по склону.
– Господи! Это же Кристина! – перекрестился он не в ту сторону.
– Вы ее знаете, босс!?
– Знаю… всех знаю… – смотрел Олег на бледное лицо, измазанное тушью и старые разводы крови на рюшах замызганного свадебного платья. – Одна из трех сестер Измайловых.
– Родственница нашей невесты?
– Сестра. Трое их было. Анне 26, Кристине 23, а невесте Виктории 18. – Олег вытер шёлковым платком испарину. Лучше бы справился хлопковый, но понты дороже. – Старшая Анна померла полгода назад. Средняя, Кристина, съехала умом, а все из-за жениха случилось.
Оба напарника Олега переглянулись. – Из-за жениха? Из-за Дмитрия?
– Я свадьбу организовывал ему и Анне. И, вдруг, раз! Приходит он в агентство с Кристиной! Говорит, нет больше Анны! Женимся с ее сестрой в память о нашей любви! Офигел я, давай переделывать приглашения, инициалы, гравировки! Все уж готово было! Бац! Дмитрий приходит с третьей! С Викторией! Типа, вторая сестра призраков стала видеть! С сестрой, помершей, лясы точить!
Олег выдернул из зуб помощника сигарету и смачно затянулся. Тут же закашлялся, брызгая в рот освежителем дыхания.
– Чертовщина, босс! Кто Анну-то убил?
– Не знает никто. Не раскрыто дело. Жених под камерами в баре сидел. А нашли ее привязанную к ножкам кровати белыми чулками и задушенную фатой! Вот где, чертовщина! А жених сестрам, как по наследству перешел. – Он оглянулся на тропу. – Гости к яхте идут! Быстрее! Ее пока здесь оставим!
*
За полгода до.
Анна решила заехать к будущему мужу, сделать сюрприз. Она надела белые чулки, запахнула потуже пальто, а фату три метра длинной прихватила в чехле.
Анна переоделась на лестничной клетке. Сняла пальто, под которым была совершенно обнажена. Чулки и фата, огибающая волнами тело: вот вся ее одежда. Нажав кнопку звонка, удивилась, как долго не открывает Дмитрий. Она слышала, возле глазка кто-то топчется.
– Дима… ты там?
– Аня? – открылась дверь, – ты же с сестрами на дачу поехала? – Он рассматривал ее тело и не смотрел в глаза.
– Ты подстригся? – удивилась Аня, – мне нравится! – взъерошила она его волосы! – Пустишь, или?..
– Ну да…
– У тебя что тут, секретики от меня? – прошла она в спальню, – девушку прячешь? – играючи, Аня распахнула створки шкафа. Она подходила к окну.
– Слушай! Постой, Ань!
Но девушка дернула занавеси и отшатнулась. За тяжелой портьерой стоял… Дмитрий. Ее жених!
– Что происходит!? – куталась Анна в прозрачную ткань фаты.
– Не дай ей уйти! – выкрикнул Дмитрий-второй из-за шторы. – Ты не должна была узнать.
– Вас… двое… близнецы, но почему это тайна?
– Это не тайна, а месть! Папаша твой обрюхатил мать нашу! Она была умственно лишённой! И бросил с тройней на руках. Трое сыновей ему оказались не нужны! Она родила нас на мусорке. Мать зарегистрировала только одного младенца. Одна дата рождения, одно имя, одна месть на троих.
– Трое?.. – закрыла руками рот Анна.
– Своих дочерей он растил в любви, пусть с ней и хоронит. Может, к лучшему, что ты пришла! – размахнувшись, он ударил девушку кулаком в висок. Удар, запрещенный во всех видах спорта, спазмирующий мышцу. Сердце тоже мышца.
Следующей пытку любовью и смертью должна была пройти средняя сестра Кристина. Помешал свихнувшийся рассудок. После визита к свадебному распорядителю, она стала слышать умершую сестру. По ночам убегала из дома, одеваясь в свадебное платье Анны, в котором сестра не успела пойти к алтарю.
После первого побега Кристина вернулась с синяком под глазом и выбитым зубом. Подол платья был измазан грязью и кровью. На вопросы отца не отвечала. Повторяя только «нужно предупредить Вику, предупредить Вику…»
А разве поверили бы они, что Кристина стала соучастницей убийств двух братьев Дмитрия. Первого мужчину, Кристина выманила на себя. Она повторила поступок Анны. Пришла голой в одной фате. Дверь быстро открылась. Завязалась борьба, пока за спиной Кристины не появилась Анна. Перешагнув сестру с подбитым глазом, ее рука прошла навылет сердца Дмитрия. Раздался щелчок и короткий всхлип. Инфаркт и смерть к рассвету. Пока он умирал, сестры придумывали план убийства следующего. Он пережил близнеца всего на неделю.
*
Родные пытались удержать среднюю дочь дома, чтобы не сорвать свадьбу Виктории. Уж как не отговаривал отец упрямую Вику перестать встречаться с Дмитрием, ничего не действовало.
Родители похоронили Анну, Кристину лечили в лучших психушках, они ненавидели мужчину, причинившего им столько горя.
Вика отказывалась верить Кристине, что она разговаривает с Анной. И в трех братьев близнецов, которые мстят отцу за мать.
– Ты полоумная дура! – кричала она на Кристину. – Заткнись! Не хочу тебя видеть на нашей свадьбе! Он меня любит! Меня! Вечно вы с Анной были любимицами отца! Лучшие подруги! А я самая младшая и глупая! И что с вами сейчас!? Одна в земле, другая в дурке!! – замахнувшись в девушку полетел чашка с горячим чаем.
*
Первым Кристина почувствовала влажный мох, запах леса и руку на своей голове. Открыв глаза, поднялась на локтях с земли. На пристани с белой яхтой на парусах спустились гости. Бенгальские огни освещали путь молодым. Кристина повернулась в сторону руки, – Анна… что мы наделали?..
– Испортили мотор. Яхта взорвется.
– Там же Вика…
– Дмитрий все равно убьет ее. Ты жива только потому, что его братья сдохли.
– А живы ли мы, Анна? Жизнь ли это?
Анна повернула к сестре шею с синей тугой полосой. Красные глаза с лопнувшими кровеносными сосудами смотрели упрямо.
– Хочешь спасти ее от лже-Дмитрия, прыгай! – смотрела она на дрейфующую мимо яхту, – спаси нашу сестру!
Поднявшись на ноги, Кристина разбежалась по высокому утесу и прыгнула на проплывающую мимо яхту. Она столкнула Вику в воду, когда прогремел взрыв.
*
На похоронах Кристины возле Вики стояли призраки сестер: старшая в помолвочном красном платье и средняя – в свадебном, держа девушку в черном за руки по обеим от нее сторонам.
– Теперь ты знаешь правду. Ты нас видишь. Мы всегда будем рядом, сестра.
– Только какой ценой… – шептали губы девушки, пока медбрат вкалывал ей дополнительное успокоительное. – Какой ценой дается правда.
Рассказ шестой. Притча. Графит и Алая
Моя реальность выглядит белой бумагой с черными буквами. Нет красок, нет цвета, ни одного оттенка ярче серого. Оглянитесь и представьте, как все вокруг обесцветилось. Монохромные люди, серые судьбы, потухшие души.
Я гулял по улицам, сотканным из домино и газетных вырезок.
На каждый день рождения загадывал одно и тоже желание, узнать – какое на самом деле небо? Что значит слово «перламутровый» расшифровки которого не было в энциклопедии цветов? Сирень – почему это дерево называют Сиренью? Перепутали… и правильно было б «Серень» от слова «серый».
Мне бы для счастья увидеть немного цвета, крошку, крупицу, пылинку.
Прожив половину жизни, понял – мое желание не принесут на блюдечке с серой каёмочкой. Чтобы исполнить его, я должен отправится в путь.
Летали белые дни, черные ночи, серые рассветы, бесцветные сумерки. Я шел по дороге не различая, где земля, а где ноги. Мое тело уйдет под землю, сольется с ней, станет ею. Я не добавлю истории цвета, не оставлю наследия. Не изменю эту беспробудную серость.
Угодив в пыльную яму, полетел кубарем вниз. Лицо уткнулось в картонку. Она скрючилась подо мной, свернулась, топорщась углами.
– Что это…? – я подняв листок и зажмурился. – Нет!! – выбросив находку, упал руками в пыль, умывая вязкой серостью лицо. Особенно сильно я тер глаза.
– Там… там что-то есть… Я что-то… увидел? – покравшись на четвереньках обратно к кривой бумаге, я коснулся ее пальцем. Стер не больше сантиметра грязи. В самом уголке. Это было он…! Клянусь, я точно увидел ЕГО! Как в энциклопедии цветов, которую выучил наизусть.
«Красный» – цвет крови, любви, сердца, клубники, помидор. Так значит выглядит моя кровь… и любовь тоже…
Глаза привыкали, и я осмелился стереть еще немного пыли. То, что оказалось на полотне в энциклопедии цветов описывалось так. Цвет травы, елки, лягушки, лайма.
– Лайма… – произнес я, оглядываясь на серые метелки сосен.
Согнутый локоть очистил добрую половину картины. Оранжевые апельсины, желтое солнце, синее море, коричневая земля, голубое небо. Меня ослепляли новые и новые блики. Мое красное сердце стучало у горла. Я водил пальцами по полотну, пытаясь почувствовать цвет, пропустить сквозь душу.
Я только что дотронулся до зеленого и вытер руки о пыльную рубаху. Не знаю, как это случилось, но серая ткань впитала цвет полотна. Попробовав снова, я коснулся синего на картине и ткнул пальцем в небо… А дальше… дальше я не знаю, как мое бедное красное сердце не разовралось…
Я лежал на зеленой траве, смотрел в синее небо с желтым солнцем, оранжевыми облаками. Над головой кричали красные птицы. Розовые цветы склонялись надо мной, нашептывая голосом ветра. Жаль, я не знаю языка цветов.
Мои пальцы не переставали ерзать по полотну. Все вокруг стало иным. Новым. Волшебным. Особенным. Моя жизнь наконец-то обрела смысл! Я никогда не был счастливее, чем сейчас!
– Привет! – окрикнул меня женский голос. – Что это ты делаешь руками? Дирижируешь?
Я поднял голову. Сначала увидел белый подол широкой юбки. Потом серую кожу. Бесцветное лицо с потухшими глазами.
– Ты такая… серая. – удивился я. – Что ты видишь? Скажи? Какого цвета небо!?
– Странный вопрос. Такое же, как всегда! Бесцветное. Почти белое, а вон там градиент с отблеском графита. Наверное, дождь пойдет.
– Как серое!? Ты что, не видишь!? Я его раскрасил! Оно голубое, синее, лазуревое с нефритовыми облаками возле горизонта!
– Да ну тебя… – отвернулась девушка.
– Постой! – подскочив на ноги, я догнал ее. Коснувшись на картине красного, протянул к ней руку, – не бойся.
Моя ладонь опустилась ей на грудь, прямо над сердцем. Оно вспыхнуло красным. Кровью, клубникой, любовью и помидорами.
– Посмотри сейчас вокруг! Обернись!
Девушка опустила руку поверх своего сердца. Она подняла глаза на меня и сразу в небо. Начала оглядываться, озираться, кружиться. Я видел ее улыбку. И слезы. И не понимал смеется она или плачет?
– Ты видишь какая красота! – я схватил ее за руки, кружась вместе с ней. – Этот мир может быть ярким! Я научился разукрашивать его!
Девушка щурила глаза. Она закидывала назад голову и хохотала, – лучше этого мира нет больше ничего! Я любою его! Люблю эту жизнь!
Я не мог оторвать глаз от ее полыхающего алого сердца. Расцепив руки, мы повалились в траву.
– Ты увидела… теперь ты тоже счастлива!
– Все-таки ты очень странный! – перестала она смеяться. – Не знаю, что ты хотел мне показать! Я увидела то же, что всегда. Дымчатые облака, молочные небеса, смоляных птиц на снежных кронах, исписанные мелом побеги травы на вороной земле! Гармония, чистота, равновесие! Ты прав, этот мир прекрасен!
– Подожди… нет! Я изменил его… и твое сердце тоже!
– Знаю. Ведь сразу, как только увидела тебя, поняла, что нашла любовь…
– Это не любовь, это все картина! Смотри! – я показал ей полотно, – скажи еще, что оно черно-белое! Ну!?
– Какая восхитительная картина! – кивнула девушка. – Бесконечность оттенков монохромности впечатляет!
Выдохнув, я отвернулся. – Ты не видишь того, что вижу я.
– Потому что мир не изменился. Ты стал смотреть на него иначе.
– Твое сердце пылает алым, но ты не видишь.
– Ты останешься? – спросила она.
Я ушел. Мне никогда не будет достаточно ее серости. Она никогда не увидит мои цвета. Она забрала мое алое сердце, я ее – графитовое.
Рассказ седьмой. Большое маленькое счастье
Год назад я познакомилась на работе в консульстве со будущим мужем Хенриком. Когда его контракт закончился, мы переехали в Швецию, пожить годик в Стокгольме.
Душа тянулась к прекрасному, и я вышла на работу экскурсоводом в музей группы АББА. Поп группа семидесятых, которая за десять лет существования изменила музыкальный мир Скандинавии, продав триста пятьдесят миллионов копий дисков.
Поделиться книгой: