Искусственные деньги. Как зарабатывать на предметах искусства

Функция: галереи — это «искусственные мамы и папы». Они дают жизнь молодым талантам и растят их. То есть попасть под крыло галереи современному художнику — значит «родиться» для мира искусства.

Деньги: кормят и поят свои детища, вкладывают средства в их образование и развитие. Но если обычные родители отпускают своих детей по достижении совершеннолетия, то галереи, наоборот, максимально привязывают их к себе. Каждый вложенный доллар, евро, рубль или фунт должен быть отработан и приумножен. Обычно заработок галерей составляет 50 % от финальной цены произведения.

Шанс попасть: низкий для начинающего художника, средний — для более известного. Так в 1981 году Аннина Носей (Annina Nosei) открыла Жан-Мишеля Баския, работы которого сейчас продаются за десятки миллионов долларов. Но в 1982 году молодой художник перешел под опеку более влиятельной галереи арт-дилера Ларри Гагосяна (Larry Gagosian). Оборот его бизнеса в 2019 году составил порядка $950 000 000.

Финансовая поддержка художников, организация выставок, участие в ярмарках, проведение вернисажей для коллекционеров и арт-критиков, рекламные кампании тоже оплачиваются из карманов галеристов. Это бизнес. Кажется, все просто: нашел художника, заключил жесткий контракт, вложился в его карьеру, а потом пожинай плоды. Но это далеко не так. Глобализация не обошла рынок искусства. По-настоящему финансово успешными могут быть только те галереи, которые имеют представительства по всему миру, финансовую поддержку банков или частных коллекционеров. Именно они создают тенденции, подогревают спрос и формируют цены.

Больше половины своего годового оборота галереи делают на выставках. Следующий этап развития бизнеса — постоянное участие в ярмарках (порядка четырех — шести в год). Он требует, помимо крупных финансовых вливаний, еще и достойных, качественных работ. Так, например, участие в таких выставках, как TEFAF или Art Basel, обойдется примерно в $50 000–75 000 за стенд. Но такой немалый бюджет — это лишь первый рубикон. Организационный комитет до такой степени следит за своей репутацией, разделением рынка и поддержанием равновесия между его крупными игроками, что разработал специальный чек-лист… Проще слетать на Луну, чем его пройти.

…В Париже уже вторую неделю идет дождь, нет солнца, и градус настроения неуклонно падает. «Надо бы себя растормошить», — подумала я. Видно, действительно было надо: через пару дней я получила приглашение от одной из галерей посетить их стенд на ярмарке BRAFA в Брюсселе. Я очень люблю выставки, посещаю большинство из самых значимых, часто сопровождаю на них своих клиентов, но иногда езжу и одна.

Это перенос в другое измерение: вокруг предметы искусства высокого качества, вальяжные коллекционеры расхаживают от стенда к стенду; кажется, что время остановилось, его просто нет. Обед в ресторане на любой выставке — это мой обязательный ритуал и слабость, а выпитый бокал шампанского или вина дает необходимую резкость и блеск в глазах.

Брюссельская выставка открывает сезон мировых ярмарок, она всегда профессионально организована, отличается хорошим выбором произведений искусства (оргкомитет относится к этому очень щепетильно) и является «репетицией» перед более крупной — TEFAF в голландском Маастрихте.

Решено: еду. Покупаю билет Париж — Брюссель — Париж. Через неделю уже сижу в такси, направляясь к парижскому вокзалу Гар-дю-Нор (Gare du Nord). Полтора часа на поезде и еще двадцать минут на такси — и передо мной открываются двери. Я, радостная и немного взволнованная, как Алиса в Стране Чудес, начинаю свой визит. Медленно хожу от стенда к стенду, иногда в изумлении молча останавливаюсь и фотографирую. Иногда задаю вопросы. Заглядываю в знакомые галереи, чтобы поделиться впечатлениями с их владельцами или менеджерами. Это лишний повод поддерживать контакт и быть в курсе событий.

И вдруг вижу ее. Прямо на меня «смотрит» картина Петра Кончаловского «Пейзаж с красным домом». Я начала отслеживать его произведения три года назад, когда продавала часть коллекции, в которой была одна из его работ. Потом это переросло в интерес, и Кончаловский стал одним из моих любимых художников. Буквально пару месяцев назад этот прекрасный пейзаж в стиле Сезанна был выставлен на одном из парижских аукционов и продан за €395 000, превысив первоначальную оценку больше чем в два раза.

Теперь я поняла, что покупателем стала достаточно известная парижская галерея, которая выставила этот пейзаж в Брюсселе в качестве своего топ-лота. По натуре я любознательна и, конечно, зашла на стенд.

— Добрый день, мадам, — обращаюсь я к высокой блондинке. — Не могли бы вы мне помочь?

— Конечно, — отвечает она и плавно движется ко мне.

Я представляюсь как art advisor, даю свою визитку и начинаю задавать вопросы о картине.

— Моего клиента мог бы заинтересовать этот пейзаж. Не могли бы вы рассказать более подробно о его истории, пожалуйста. Кто были предыдущие владельцы? Выставлялась ли картина в музеях или других галереях? Публиковалась ли в каталогах и книгах о Кончаловском? Внесена ли в реестр Фонда П. Кончаловского?

Она отвечает на все мои вопросы профессионально и четко, только умалчивает об одном моменте — о той самой покупке на аукционе пару месяцев назад. Официальная версия истории владения — частная французская коллекция. «Интересно», — думаю я. Побеседовав еще пару минут, я задаю последний вопрос:

— Мадам, не могли бы вы обозначить стоимость этого прекрасного пейзажа?

Блондинка подходит к своему макбуку, что находится в двух шагах от нас, около кофейного столика. Щелкает пальцами по клавишам, записывает что-то в настольном блокноте, отрывает верхний лист и подходит ко мне. «Она не знает стоимость своего топ-лота?! Странно», — подумала я.

«750 K» — было написано на записке, которую передала мне блондинка.

Я замерла. €750 000… А как же €395 000? Я, конечно же, знаю, что галереи всегда удваивают цену, и считаю это обоснованным, если их реальные действия приводят к увеличению стоимости. Но это был не тот случай. Заслуга галереи состояла лишь в том, что она «просто выставила» работу. Мило попрощавшись, я продолжила свой визит. Чуть позже я узнала, что картина была продана за чуть меньшую сумму (торг, видно, был предусмотрен).

Аукционные дома

Функция: аукционный дом — «сваха» рынка искусства. Ее задача рассказать как можно лучше о «невесте», чтобы на ней захотел жениться самый богатый «жених». В данном случае «невеста» — это предмет искусства, который нужно продать, а жених — потенциальный покупатель, который последним поднял руку. Оценивает тоже аукцион. С одной стороны, ему выгодно немного поднять оценку (estimation), но с другой стороны — нельзя допустить, чтобы цена отпугнула потенциальных покупателей. Поэтому аукционы используют следующий алгоритм. В продажных каталогах указывается оценочная стоимость в виде «вилки» с нижней и верхней границами. В договоре с продавцом конфиденциально фиксируется цена резерва, ниже которой продавец не готов продавать (она равна или меньше нижнего барьера оценки).

Торги начинаются со стоимости между ценой резерва и нижней границей оценки. Как только аукционист понимает, что есть как минимум два претендента, можно считать лот проданным, а если три и больше — финальная цена может в 2–3 и более раз превысить оценку. Если лотом никто не заинтересуется или есть только один претендент — в зале или на «телефоне» всегда найдутся специальные обученные люди, которые подогревают интерес. Как правило, за один день до аукциона уже известно, какие лоты будут проданы, а какие нет. Но гарантий никто не дает. Все решит день Х.

Эту «кухню» мира искусства хорошо показали в фильме «Лучшее предложение». Там главный герой Вергилий Олдман, управляющий директор ведущего аукционного дома, время от времени на глазах у всего мира проворачивает со своим партнером Билли хитроумные аферы, искусно манипулируя и вводя в заблуждение как продавцов, так и покупателей. В секретном зале своей виллы он собрал сотни бесценных картин из разных эпох. Но однажды раздается звонок…

Деньги: аукционы зарабатывают дважды — получая деньги от продавца (около 10 %) и от покупателя (20–25 %). Это первый круг заработка. Второй, третий… и последующие начинаются тогда, когда работу перепродают. На каждом этапе аукционный дом зарабатывает свои комиссионные. Фраза «работа была куплена на таком-то аукционе» автоматически «очищает» ее, вызывает к ней больше доверия. Такую работу будет легче перепродать в будущем.

Шанс попасть: средний для известных художников, очень низкий — для начинающих.

Самые известные и влиятельные аукционные дома — «Сотбис» (Sotheby’s) и «Кристис» (Christie’s). Это два равных конкурента. Особенной разницы в работе с ними нет. Их сотрудники абсолютно спокойно мигрируют от одного аукционного дома к другому, каждый раз унося с собой все «тайны». А продавцы предметов искусства, чтобы получить привилегированные условия, угрожают перейти к конкуренту.

Изначально «Сотбис» был создан в Лондоне в 1744-м и долгое время специализировался на продаже книг. Сейчас его оборот составляет около $5 300 000 000 в год. Два основных офиса расположены в Лондоне (по престижному адресу 34–35 Нью Бонд-Стрит (New Bond Street)) и в Нью-Йорке (1334 Йорк Авеню (York Avenue)). В 2019 году был продан за $3 700 000 000 французско-израильскому бизнесмену Патрику Драхи (Patrick Drahi).

«Кристис» с момента своего создания в 1766 году всегда был ориентирован на продажу предметов искусства. Годовой оборот составляет порядка $7 000 000 000. Аукционный дом насчитывает более 116 офисов в 42 странах мира (16 стран проводят аукционы). Основной пакет акций принадлежит французу Франсуа Пино (François Pinault). А сам месье Пино — один из крупнейших коллекционеров шедевров модернизма и современного искусства 80-х годов прошлого века.

«Филлипс» (Phillips) — третий по величине и влиянию аукционный дом в мире. Был создан в 1796 году в Лондоне Гарри Филлипсом (Harry Phillips), бывшим сотрудником основателя «Кристис». Годовой оборот составляет порядка $900 000 000. Десять офисов «Филлипс» расположены по всему миру. Штаб-квартиры находятся в Лондоне и Нью-Йорке. Владеет им уже знакомый нам Бернар Арно (владелец группы компаний LVMH). Мир искусства тесен. Большая его часть находится под контролем влиятельных французов… Sotheby’s, Christies, Phillips.

На французском рынке существует свой «суперстар» — это аукционный дом «Друо» (Hotel Drouot). В отличие от классической структуры аукциона, он объединяет 75 аукционеров (commissaires-priseurs[7]). Годовой оборот составляет порядка €380 000 000. Здесь все проще — во всех смыслах этого слова. Купить можно что угодно, от тарелки за €20 до картины за несколько миллионов. Сам аукционный дом насчитывает 16 небольших залов, обитых красной плотной шерстяной тканью от потолка до пола. Здание, где он находится, было построено более ста лет тому назад, однако оно всегда напоминало мне советские постройки 70-х годов — возможно, из-за алюминиевых декораций на фасаде.

Хотя уровень профессионализма аукционных домов высок (финансовая ответственность обязывает их к этому), тем не менее от ошибок никто не застрахован. Правда, случаи, когда это происходит сразу с двумя крупными игроками, можно пересчитать по пальцам — и тем более широкий резонанс они получают. В мае 2000 года произошел интересный казус — «Сотбис» и «Кристис» опубликовали в своих каталогах одну и ту же картину. Это была работа Поля Гогена (Paul Gauguin) «Ваза с цветами. Лилии» (Vase de fleurs. Lilas). «Кристис» получил ее от одной японской галереи, а «Сотбис» — от американского арт-дилера Эли Сахаи (Ely Sakhai). Нестандартная ситуация. Как оказалось, картина, представленная в «Сотбис», была настоящей, а та, что в «Кристис», — подделкой. Но история на этом не закончилась. После проведенного расследования выяснилось, что обе картины принадлежали Сахаи. Изобретательный арт-дилер покупал известные произведения Ренуара, Шагала, Гогена, заказывал на них копии и потом продавал. Оригиналы — на европейском рынке, а копии — на азиатском. В 2005 году его приговорили к 41 месяцу тюремного заключения и к штрафу в $12 500 000.

Я всегда настораживаюсь, когда в аукционном каталоге в описании какой-либо работы вижу слова «частная коллекция» (private collection). С одной стороны, эта фраза гарантирует анонимность продавца, но с другой — может скрывать проблемы в истории произведения или даже факты, способные негативно повлиять на цену. Да и вообще, есть вероятность быть втянутым в судебные тяжбы.

Неправильная атрибуция (то есть ошибочное установление авторства работы) — это самая серьезная ошибка. Вы думаете, что приобретаете работу известного художника, а на самом деле это подделка. Так и до инфаркта не далеко. Или, наоборот, купив работу неизвестного мастера, вы неожиданно оказываетесь владельцем шедевра. Повезло! Но это происходит очень редко.

Еще одна проблема, с которой может столкнуться покупатель: физическое состояние работы не соответствует описанию в каталоге. Помните, как в фильме «Сердцеедки» героиня Сигурни Уивер, охотясь за миллионером на аукционе, подогревала его интерес к себе, «борясь» за удивительное творение — скульптуру «Мужчина на отдыхе» (обнаженного мужчину в человеческий рост). Согласно правилам аукциона, она должна была заплатить $180 000, которых, естественно, у нее не было.

Пытаясь уклониться от сделки, она начинает рассматривать свое приобретение на предмет изъянов, заигрывать с работниками аукциона, которые несут скульптуру для упаковки. В момент прохождения через дверной проем по вине одного из сотрудников аукционного дома у скульптуры отламывается половой орган. Конечно же, героиня сразу воспользовалась ситуацией и заявила, что ей не нужен мужчина с отломанным членом. Что ж, она права во всех отношениях.

А теперь давайте представим, как это все происходило бы в жизни. Перед началом любого аукциона вся информация о каждом лоте публикуется на сайте и в официальном каталоге. Указываются контакты эксперта и устраивается выставка за 1–2 дня до даты торгов. Всегда имеет смысл прийти и осмотреть вживую, а еще лучше — сфотографировать работу. Наша героиня так и поступила. В день торгов потенциальному покупателю повезло: его поднятая рука оказалась последней. По правилам аукциона, покупатель должен оплатить, а аукционным дом — передать ему произведение искусства в состоянии, зафиксированном в каталоге.

В нашем случае дефект образовался по вине работников аукциона (в фильме показано, что они носят специальную форму служащих), следовательно, вина лежит на них. Это является основанием для отмены сделки или переговоров по реставрации, что аукционный дом и попытался сделать. Последнее слово остается за покупателем, и наша героиня, естественно, отказалась. Но ситуацией воспользовался наш герой-миллионер, который во второй части фильма преподносит уже отреставрированную статую в подарок своей возлюбленной. Какая была цена покупки? Кто оплатил реставрацию? Кто возместил ущерб продавцу? Однозначно могу сказать, что цена покупки была намного ниже (минимум на 30 %), реставрация была проведена за счет аукционного дома, а разницу между ценой «молотка» и реальной ценой возместила страховая компания.

А что произошло бы, если бы наша героиня не смогла оплатить статую? Эта ситуация называется de folle enchère («де фоль аншер»). Купленная, но неоплаченная работа выставляется еще раз на аукцион. Если ее продают по цене меньшей, чем на первом аукционе, то разница покрывается за счет первого покупателя, если большей — аукцион зарабатывает.

Какие бы промахи, ошибки и казусные истории ни происходили, крупные аукционные дома стараются всеми возможными способами избежать судебных разбирательств, а иногда даже прибегают к услугам профессиональных медиаторов. Только 1 % споров доходит до суда. Для небольших домов эта цифра намного выше.

Арт-дилеры и брокеры

Функция: дилер покупает предметы искусства за свои или заемные деньги, а потом перепродает; в этом его бизнес схож с галерейным. Брокер, во французском варианте courtier, — это посредник между покупателем и продавцом (частное лицо или галерея). Он консультирует, помогает договариваться о деталях сделки и урегулировать все споры.

Деньги: любой дилер или брокер сидит сразу на двух стульях. Первый называется «искусство», второй — «бизнес». Доступ к крупному капиталу и конфиденциальной информации позволяет этим специалистам устанавливать цены на предметы искусства, создавать тенденции и решать, какие работы будут выходить на рынок, а какие — нет. Если цены аукционных домов легко узнать за долю секунды, то галеристы и арт-дилеры не обязаны раскрывать информацию о продажах. Эта лазейка в законе дает реальные возможности для спекуляции. Но спекуляция спекуляции рознь. Речь может идти и о десятках тысяч долларов или евро, а может и о сотнях миллионов.

Шанс попасть: низкий. Художник становится интересным арт-дилеру, если он как минимум 7–10 лет присутствует на первичном и вторичном рынке, о нем пишут СМИ и цены на его работы растут по экспоненте. Либо после преждевременной смерти на пике карьеры — тогда выкупаются все его работы.

Меня всегда поражала двуличная позиция европейского арт-рынка. С одной стороны, все борются за открытость и доступность информации. С другой — никто не предпринимает никаких реальных действий. Вообще очень по-французски — говорить много, а потом ничего не делать. Они часто используют негативную форму. На вопрос «как дела?» (comment ça va?), отвечают: «Неплохо» (pas mal). (Американцы бы сказали: «I’m ok».) Используют сразу три-четыре негативные цепочки. И даже сейчас, прожив столько времени во Франции и усвоив эти тонкости, в конце переговоров я иногда не могу понять, чем же они закончились. Уже не стесняясь, спрашиваю: «Так это да или нет?» Они впадают в «кому» от такого вопроса, прямота — это не про них. Код профессии: если сразу не понятно, значит, скорее всего, «нет».

То же самое происходит на семинарах и конференциях: мало конкретики. Однако узнав, что Женевский университет организовывает open talks[8] на тему рисков на рынке искусства, я все же решила туда поехать. Тема структурирования сделок и минимизации рисков всегда меня интересовала, а конференция была хорошей возможностью послушать и переговорить с топовыми представителями европейского рынка искусства — от известных адвокатов и управляющих частными фондами до изобретателя биометрического паспорта для картин.

Там я и познакомилась со скандально известным швейцарским арт-дилером Ивом Бувье (Yves Bouvier).

Он сидел в самом конце зала. Мужчина чуть за пятьдесят, небольшого роста, рыжие волосы. Одет просто, по-европейски: в джинсы, рубашку и свитер. Если встретишь такого на улице, внимания не обратишь. Его статус выдавали лишь эксклюзивные часы на руке. У меня глаз на такие вещи наметан. На нем были «vintage»[9] и интеллигентно дорогие. «Определенно сделаны на заказ», — отметила я про себя.

Ив Бувье — уже бывший владелец Natural Le Coultre, швейцарской компании, специализирующейся на транспортировке и хранении произведений искусства. Она же была основным арендатором и миноритарным акционером свободного порта в Женеве. Через нее осуществлялась основная часть перемещений и организация хранения предметов искусства. Но самым главным активом Бувье являлась «закрытая» информация. К тому же он был основным поставщиком «вечного» для российского миллиардера и коллекционера Дмитрия Рыболовлева.

Месье Бувье знал, что́, когда и кому продается. Он приобретал полотна, которые могли бы заинтересовать миллиардера, и потом продавал их с наваром как минимум в «шесть нулей». Объем сделок достиг $2 000 000 000, а прибыль дилера составляла половину. Это явно не понравилось Рыболовлеву, и в 2015 году он поднял флаг судебной войны по всему миру против дилера. Арт-рынок также открыто осуждал Бувье — и это напряжение чувствовалось даже здесь. Тем не менее он старался держаться отстраненно, но хитрые глаза и напряженные жесты выдавали его волнение.

«А он еще тот крепкий орешек», — подумала я. Наши взгляды встретились, и мы слегка улыбнулись друг другу. Знакомство произошло возле с бара с напитками. Переговорили о важности мероприятия, обсудили тезисы спикеров и обменялись парой дипломатических фраз. И разошлись, как это бывает на таких мероприятиях.

После перерыва его место осталось пустым: ушел по-английски. Что оказалось для меня неожиданным, так это осуждающие взгляды участников конференции в мою сторону. Я оказалась единственной славянкой. Наша любознательность и душа для иностранцев всегда будет потемками и предметом для обсуждения и осуждения.

В декабре 2019 года апелляционный суд Монако признал действия дилера законными и закрыл дело. Будет ли кассация? Скорее всего, да. По ту сторону океана, в Нью-Йорке, история только начала набирать обороты. Адвокатам миллиардера удалось вовлечь в разбирательство аукционный дом «Сотбис» как одного из потенциальных пособников в делах арт-дилера. To be continued…

Если в случае Ива Бувье мы говорим об индивидуальном предпринимательском таланте, то произнося фамилию Вильденштейн (Wildenstein), подразумеваем уже целый клан арт-рынка.

Это не «новый капитал» — он накоплен несколькими поколениями, которые не часто, но с завидным постоянством балансировали на грани закона. Через их руки прошли несколько сотен, если не тысяч, произведений Боннара, Мане, Караваджо, Берта Морисо, Гогена, Моне и Пикассо. Они становились участниками многих скандалов, налоговых и судебных тяжб. Но им всегда удавалось выйти сухими из воды.

Еще в далеком 1980 году в Париже был создан Институт Вильденштейна (InstituteWildenstein) как «Центр изучения истории искусств» с библиотечным фондом более 400 000 книг и архивных записей. Позже он переехал в Нью-Йорк, откуда «руководит» рынком импрессионистов и по сегодняшний день. Главная задача института — издавать и периодически обновлять catalogues raisonnés таких художников, как Моне, Ренуар, Писсарро… Другими словами, Вильденштейны контролируют, какие работы и в каком количестве будут выставлены на рынке. Без их сертификата ни одна картина не удостоится серьезного отношения, а продать ее будет практически невозможно. Не стоит также забывать, что собственная коллекция Вильденштейнов насчитывает сотни шедевров, которые они время от времени выставляют на продажу.

Эксперты

Это «живая библиотека» знаний и опыта в отношении определенного исторического направления или отдельного художника.

Функция: эксперт подтверждает подлинность работ, их физическое состояние и дает оценку. Основа всей его деятельности — конфиденциальность и этика. Кто эксперт? — это ключевой вопрос. В книге я еще неоднократно подчеркну, насколько важен этот выбор.

Деньги: статус эксперта, его гонорар и ответственность зависят от страны, в которой он работает. В англосаксонском мире эксперты являются штатными сотрудниками аукционных домов. Получают фиксированную заработную плату и бонус от продаж. В этом случае полную ответственность несет аукцион (так происходит у «Сотбис» или «Кристис»). Во Франции — это индивидуальные предприниматели. Работают в частном порядке и полностью ответственны за свои письменные выводы (устные разговоры во внимание не принимаются). Средний гонорар признанного рынком эксперта составляет €1200–1500. Также они могут сотрудничать с аукционными домами, которые им выплачивают 5 % от стоимости проданных оплаченных лотов.

Шанс попасть: выше среднего.

За что и как отвечает эксперт? Когда дело доходит до искусства, редко можно быть в чем-то абсолютно уверенным. Поэтому существует ряд правил. Во-первых, обязательное страхование профессиональной ответственности. В среднем выплата может достигать €600 000–1 000 000. Ущерб в пределах этой суммы будет выплачен пострадавшей стороне. Во-вторых, членство в одной из ассоциаций или палат экспертов. Условия входа — 5–7 лет практики и успешная сдача сложного письменного экзамена. Тот же самый принцип действует, и когда мы говорим о мастерстве. Ты становишься специалистом после 3000 часов практики, профессионалом — после 7000 часов, мастером — после 10 000 часов.

В-третьих, в случае ошибки эксперт несет гражданскую, а иногда и уголовную ответственность. Срок давности — десять лет (на момент написания книги). Но если эксперт докажет, что ошибка была сделана не специально и его решение основывалось на всей доступной ему информации, тогда он считается невиновным. Во Франции это называется obligation de moyens. Другими словами, он отвечает не за результат — вывод (obligation de résultat), а только за процесс его получения. Известные эксперты дают определенный уровень гарантии и зарабатывают именно на своем опыте и имидже. Малоизвестные зачастую продают свои заключения владельцам «вопросных» работ[10]. Наличие сертификата от таких экспертов абсолютно ничего не доказывает. Это просто листок бумаги и выброшенные деньги.

Как же разобраться во всех тонкостях мира искусства? Здесь нет никакого секрета. Точно так же, как в любом другом новом направлении, все начинается с фундамента — теории и насмотренности. Это 10 % успеха. Профессиональный проводник в виде наставника или консультанта поможет перейти от теории к практике и даст вам фору в 20–30 %. Остальные же 60–70 % — это просто навык. Вот и вся магия.

Глава 4. Шедевр или мазня?

Что такое хорошо, а что такое плохо? Отвечая на этот вопрос, мы используем наше уже сложившееся понимание хорошего и плохого, красивого и ужасного, маленького и большого. В зависимости от результата сравнения мы делаем вывод: позитивный или негативный. Так выбираем партнеров по бизнесу и жизни, покупаем дома, квартиры или машины. Даже друзей наших меньших подбираем именно так.

То же самое происходит и в арт-мире. Для того чтобы понять, какая работа является предметом искусства, а какая — только украшением интерьера, необходимо сравнить. Переведем эту дилемму на язык бизнеса: от понимания качества работы зависит количество денег. Но сравниваем мы не две работы, а работу и признанный эталон качества. Так создается в голове «библиотека» идеальных образов, еще ее называют насмотренностью. Лучшего места для того, чтобы начать учиться зарабатывать на искусстве, чем музей, не найти.

Не удивляйтесь. Это одно из самых надежных и проверенных мест для тренировки мозга. Теперь несколько слов о самом походе в музей. Представьте себе, что вы идете на тренинг для прокачки определенного навыка. Лучше ходить туда в одиночку. Сконцентрируйтесь. Выберите понравившуюся картину и сядьте напротив нее. Важный момент: на табличку возле работ не смотрим! Расслабьтесь. Погрузитесь в эстетическую медитацию. Дышите медленнее. Есть только вы. Пусть ваши взгляды летают над полотном, но не со скоростью «Конкорда», а плавно паря, как на воздушном шаре на рассвете в Каппадокии.

А теперь попытайтесь понять, почему та или иная картина является шедевром и попала в музей. Что хотел сказать художник? Возможно, какое-то тайное послание зашифровано в его работе? В какой технике она выполнена? Какие цвета и краски? Вы можете приходить в музей только ради одной картины или одного художника. Спешка здесь ни к чему. Просто начните видеть и понимать. На первых порах будет тяжело сконцентрироваться, многое покажется непонятным, иногда будете раздражаться и корить себя за «потерянное» время. Никто не говорил, что будет легко. Вы сейчас учитесь. Только вам повезло чуть больше, чем врачам на практике в морге. Хотя каждому — свое, как говорится. Все проходят через этот опыт — это фундамент.

Я любила, да и сейчас люблю посещать музеи с профессиональными гидами или кураторами выставок. Именно в разговоре с ними мы можем углубиться в тему, узнать больше о направлении, о том или ином художнике, какие периоды в его творчестве считаются лучшими и, соответственно, более востребованными, а какие были менее продуктивными. Благодаря этому походы в музей станут более интересными. Появится понимание, зачем вы туда ходите.

Любой музей мира имеет свою «специализацию». Например, в Лувр надо идти смотреть на античность и классическое искусство до 1848 года. В музее Орсе и Центре Помпиду представлены работы с 1849 года до наших дней. Произведения художников Азии выставлены в музее Гиме. А за «примитивным», или, как его еще называют, «первобытным», искусством народов Африки, Океании и Америки отправляйтесь в Музей на набережной Бранли, что на левом берегу Сены, в трехстах метрах от Эйфелевой башни.

Вот список самых известных музеев с их интернет-сайтами. На каждом из них имеется возможность проведения виртуального тура. Так что можете начать свои визиты прямо сегодня.

Топ-10 мировых музеев

1. Лувр (Париж): www.louvre.fr

2. Музей Орсе (Париж): www.m.musee-orsay.fr

3. Национальная галерея (Лондон): www.nationalgallery.org.uk

4. Галерея Тейт (Лондон): www.tate.org.uk

5. Музей современного искусства МоМА (Нью-Йорк): www.moma.org

6. Музей Прадо (Мадрид): www.museodelprado.es

7. Эрмитаж (Санкт-Петербург): www.hermitagemuseum.org/wps/portal/hermitage/

8. Музей Гуггенхайма (Венеция, Бильбао, Абу-Даби): www.guggenheim.org/

9. Музеи Ватикана (Ватикан): www.museivaticani.va/content/museivaticani/en.html

10. Галерея Боргезе (Рим): www.galleriaborghese.beniculturali.it/en/

Когда глаз привыкнет к работам музейного уровня, настанет время посетить ярмарки, как оф-, так и онлайн. Лучше сразу начинать с именитых и крупных. Это масштабно, качественно и впечатляет. Для меня такой первой выставкой стала TEFAF. Я отправилась туда ранним утром с холодного перрона Северного вокзала в Париже (Gare du Nord), сделала пересадку в бельгийском Льеже (Liege), а потом еще 30 минут добиралась на электричке до маленького голландского городка Маастрихт (Maastricht). TEFAF — это Hermès в мире искусства. К тому же такое количество сумок Birkin и Kelly — не простых, а из кожи крокодила — редко когда встретишь на одном квадратном метре.

Каждый год сразу перед входом на ярмарку возводят огромную стену из живых цветов. Возникает ощущение цветочной поляны, только вертикальной. В этот год главным мотивом стали тюльпаны очень нежных оттенков. Снежно-белые и зефирно-розовые творения природы были аккуратно выложены на темно-зеленые листья, имитирующие весеннюю траву под лучами солнца. «Мы же в Голландии!» — подумала я тогда и сделала множество снимков. А дальше началось другое представление.

Представьте себе: около 300 самых известных галерей более чем из 20 стран мира приехали сюда, чтобы показать свои лучшие находки. Это тот же музей, только тут все продается и покупается. Здесь запросто можно подойти к полотну Пикассо или Матисса, Брака или Ван Гога, Дали или Магритта. На вас не будут шипеть, а, наоборот, мило предложат свою помощь. Бизнес есть бизнес.

Каждое мероприятие имеет четкие даты (плюс-минус пару дней), которые не меняются уже десятки лет[11]. Так уж повелось. Те, кто увлекается классической живописью, в марте едут в Голландию. За модернизмом и современным искусством — в июне в Базель. Опять за модернизмом в сочетании с классикой — в октябре в Лондон с остановкой в Париже, чтобы взглянуть на современные арт-объекты. И, возможно, остаться на пару дней, побродить по романтичным улицам города всех влюбленных, а потом с новыми силами погрузиться в арт-мир фотографии на одноименной выставке. Завершить свой вояж можно в декабре в Майами. Узнать, что нового происходит на современном рынке Америки, а после понежиться под теплыми лучами солнца и встретить Новый год в купальнике.

Топ 10 + 1 мировая выставка

1. BRAFA — февраль, Брюссель.

2. TEFAF — март, Маастрихт.

3. Art Basel — март, Гонконг.

4. Salon du dessin (Салон рисунков) — март, Париж.

5. PAD — апрель, Париж.

6. TEFAF — май, Нью-Йорк.

7. Art Basel — июнь, Базель.

8. Frieze — октябрь, Лондон.

9. FIAC — октябрь, Париж.

10. Art photo — ноябрь, Париж.

11. Art Basel — Майами.

В перерывах между музеями и ярмарками будет полезно хотя бы пару раз в месяц заходить в местные галереи. Наш глаз уже немного натренирован, и теперь можно переходить к практике. Лучше начните с крупных и известных галерей. Самое главное — не стесняться задавать мно-о-о-ого вопросов. Узнайте, почему галерея выбрала именно этого художника, поинтересуйтесь его биографией, достижениями; оставьте свои координаты и попросите высылать вам обновления и приглашения на вернисажи. Так вы сможете влиться в арт-тусовку и найти новых знакомых.