Безумная

– Не обязательно. В этом кабинете номер телефона тот же, что и у Анастасии в приёмной. Новые клиенты обращаются по телефону регистратуры, что на первом этаже, – вы наверняка её видели. Там же можно записаться к другим врачам моей клиники. А клиенты, которые обращаются повторно ко мне, могут назначать встречи сразу через моего секретаря.

– А если её нет на месте?

– Тогда звонок автоматически переводится в мой кабинет. Но если и меня здесь нет, сами понимаете… – Зверев так многозначительно посмотрел на него, будто разжевал уже всё, что только можно было.

– И до сколько она работает? – уточнил разочарованный Костя.

– До шести; если что-то не успевает, задерживается, но такое редко бывает. Но и задержавшись, она вряд ли поднимет трубку, как бы долго ни звонили – звонки она принимает тоже только до шести. Можете сами у неё спросить.

– Так и сделаю… А где же Валентина Иванова? Говорили, у неё сегодня сеанс?

– О, вскоре должна подойти. И если вопросов ко мне больше нет, советую дождаться её в приёмной или в коридоре, – тон врача стал елейным, но взгляд не оставлял сомнений: Мадаева просто выгоняли из кабинета.

Тот молча кивнул и двинулся к выходу. Света, доселе молчавшая и бывшая сегодня немного в подавленном настроении, также поднялась.

– О нет, прошу, побудьте здесь, пока осталось ещё время до прихода клиентки! У меня снова есть для вас чудесный свежезаваренный кофе, – услышал Костя доброжелательный голос врача, обратившегося к его помощнице.

Она, поймав разрешающий, но несколько недоуменный взгляд следователя, присела обратно и растерянно улыбнулась Дмитрию, а Костя вышел в приёмную.

– Ну вот… Опять предлагаю только кофе и даже не догадался подготовить к вашему приходу сок или коктейль! – мягко заметил Зверев извиняющимся тоном, никак не вяжущимся с немного пронзительным взглядом.

– Ой, что вы, Дмитрий Никифорович… – смутилась она, покраснев от удовольствия.

– Зачем так официально? Вы не на приёме у меня, а я у вас не на допросе. Зовите меня просто Дима. Хотите чуточку ликёра? – потянулся он к шкафу, но она, зардевшись ещё больше, отрицательно мотнула головой.

– Мне ведь ещё на работу возвращаться, там не поймут…

– Ну, я бы такой красивой девушке вообще запретил работать! Сидела бы дома, отдыхала и радовала мужа, – ласково заметил он, глядя ей в глаза. – Но тогда, может быть, сегодня вечером?.. – сходим куда-нибудь, поговорим…

Костя в это время подсел к Анастасии.

– Мне бы узнать контакты Валентины Ивановой.

– Да, я уже всё подготовила, – кратко сказала она и придвинула к нему папку со вложенной пачкой исписанных листов. Вверху первого были указаны контактные данные. Костя переписал их и, продолжая держать в руках папку, задумался о том, что же сейчас происходит за дверью кабинета.

Вскоре недалеко стукнула дверь, послышались шаги. Он обернулся и увидел Валентину. Сегодня она не казалась такой растерянной и нервной, как в прошлый раз, и, заметив Мадаева, приветливо кивнула, вспомнив, что уже встречала его здесь.

– Здравствуйте, Валентина Осиповна! – обратился он к ней, чем весьма её удивил.

– О, вы знаете, как меня зовут?

– По долгу службы – я старший следователь, Константин Мадаев. Мы встречались с вами пару дней назад, когда я приходил к Дмитрию Никифоровичу.

– Да, помню. В прошлый раз вы говорили о Катеньке. Разве дело не было закрыто? Самоубийство… – она, было, закашлялась, но быстро справилась с эмоциями.

– Закрыто, но я здесь по другому вопросу – погиб Иван Бердников, её приятель. И мне бы хотелось о нём с вами поговорить.

– Погиб? Как?..

Анастасия нажала кнопку на телефоне и произнесла:

– Дмитрий Никифорович, подошла Валентина Осиповна.

– Мы могли бы поговорить позже? В кафе, например? – предложил Костя, но она покачала головой.

– Это не очень удобно. Приходите лучше ко мне домой – у меня как раз дочка вернётся после школы, не хочется её одну оставлять, – сказала она, смотря на дверь кабинета: та отворилась, выпуская помощницу следователя. На пороге стоял Зверев.

– Не прощаюсь! – ласково кивнул он довольной Свете и обратился к Валентине, – прошу в кабинет.

Та прошла за ним, а Мадаев со Светой отправились к выходу.

– О чём вы говорили? – спросил он.

– Да так, по мелочам, – воздушно улыбнулась она. – А вы узнали контакты Ивановой?

– Да, нужно будет к ней съездить.

– Она такая странная… – вдруг отметила Света.

– Чем это?

Она промолчала, смутившись.

– И всё-таки?

– Вы опять скажете, что я придумываю.

Костя засмеялся.

– Ну, не буду. Давай свою версию, молодёжь!

– Она как будто играет. Вот в прошлый раз была так растеряна, неистово нервна. Как говорит Дима, болезненно нервна… А сегодня – спокойна, даже после разговора с вами. А вы ведь про Зосимову с ней говорили, так?.. Странно это. Как будто тогда, в прошлый раз, она играла, что огорчена гибелью Зосимовой. Вам так не показалось?

«Дима?..», – удивился он, но вслух ответил:

– Вообще я тоже обратил внимание…

Когда они добрались в отделение, на рабочем месте Костю уже поджидал другой Дмитрий – оперуполномоченный Лосев.

– Что-то есть? – с надеждой спросил Мадаев, как только его увидел.

– Да уж, что-то есть, – ухмыльнулся тот, заметив его нетерпение. – Значит, про гостиницу ты и так знаешь, а вот с банковской картой интересно.

– Ну, что там? – обрадовался Костя: он уже решил, что нет совсем никакой информации. Это было бы особенно обидно узнать теперь, когда и опрос сотрудников гостиницы не принёс пользы: удалось выяснить только то, что мужчина с паспортом на имя Ивана Бердникова действительно снял у них хороший номер, но успел переночевать только дважды, то есть погиб на третьи сутки после приезда. Сотрудникам гостиницы он не запомнился ничем, кроме того, что был нагловат. И среди небольшого количества вещей, оставленных им в номере, также не оказалось ничего примечательного.

– Значит, наличных денег при себе у Бердникова почти не было – так, перекусить на день-два хватило бы. За гостиницу было оплачено заранее, сразу за несколько дней, – повторил Лосев уже известные сведения. – Кстати, он не поскупился, взял номер не из дешевых…

– Знаю, – нетерпеливо отметил Костя, – ну, что с картой?

– На ней денег нет вообще, – Дмитрий хитро посмотрел на собеседника.

– Это как? Приехал без денег, с пустой картой? Интересно… Банк в Болгарии, верно? Информацию уже получили?

– Да уж, пока вы там по клиникам разъезжали…

– Так что говорят? – перебил он его.

– Счёт был открыт два года назад. И сумма изначально там была ну весьма кругленькая, я тебе скажу!.. Но она постоянно уменьшалась, уменьшалась, пока полностью не исчезла, и теперь – совсем пустой счёт. И вот он без денег отправился в другую страну…

Мадаев задумчиво помахал указательным пальцем перед своим носом.

– А если учесть, что номер гостиницы оказался не из дешёвых, значит, Бердников был безумцем и тогда вполне мог желать прийти на сеанс к психоаналитику. Или же знал, где взять деньги, и за ними и вернулся… А сумма похожа на ту, что могла быть, по версии её родственников, у Зосимовой? Те деньги, что пропали…

– Нет, гораздо меньше, – понимающе кивнул Лосев. – Матвеевы-то считали, что должно быть минимум восемьдесят миллионов – им Зосимова как-то обмолвилась. Конечно, после её гибели денег нигде не оказалось, но, думаю, она могла их банально потратить или потерять на чём-нибудь, а они просто не хотят в это верить… Ну, а на счёте Бердникова максимальной была та сумма, что была начальной, а это двадцать миллионов.

– Да, не те цифры, конечно… Но откуда у обычного инженера даже такие деньги? – задумался Костя. – Проверили, с какого счёта они пришли на счёт Бердникова?

– Проверили, Костя, – развёл тот руками. – У него был давний счёт в Беломорском банке – с него на новый счёт в Болгарии он их и перевёл. А на Беломорский счёт деньги сам положил – поверишь ли, принёс в банк наличные.

Больше информации у него не было и, кивнув Мадаеву: «Бывай!», он вышел из отдела.

«Тупик… – с досадой подумал тот. – Конечно, можно долго искать того, кто бы мог дать Бердникову столько денег, ещё и наличными, но вдруг действительно – просто дали? И это, вероятно, не имеет отношения к пропавшему состоянию Зосимовой. В таком случае эта информация мне вообще не нужна… С другой стороны, могли ли убить его из-за денег? Из-за денег, которых нет… И как можно было за два года промотать двадцать миллионов?!», – мысленно воскликнул он и обратился к помощнице.

– Знаешь что, Света…

– Что? – она удивлённо подняла голову от журнала, за который взялась, как только они вернулись из клиники.

– Возьми-ка да позвони Семенову: пусть подготовят информацию обо всех местах работы Бердникова и обо всех его контактах – семье, друзьях, коллегах.

– Но вы ведь знаете – у него нет семьи в Петрозаводске.

– Да, но где-то она есть?! С кем-то же он общался? И ещё: уточни, получили ли, наконец, информацию, где именно в Болгарии проживал Бердников и чем там занимался? Список телефонных звонков с его домашнего номера достань, нужно проверить – вдруг он перед поездкой звонил оттуда кому-нибудь в Петрозаводск?

– Хорошо. А потом – можно идти домой? – робко уточнила Света.

– Домой? – удивился он. – У тебя стажировка или нет? А может, передумала следователем становиться?

– Константин Михайлович, вы мне всё равно только телефонные звонки и доверяете. А в остальное время – ходи да слушай! Это же скучно, никакой самостоятельности!

– Хорошо! – усмехнулся он. – Отзвонись, куда сказал, и поедем – будешь беседу вести.

– Где?

– Как, уж забыла? Память твоя девичья… Записывай, что ли, чтобы помнить… Сегодня ещё встреча с Ивановой.

– Так она же сказала, что завтра можно?

– А главное в нашем деле – что?

– Что?

– Никогда не оставляй на завтра то, что можно сделать сегодня – а то опоздаешь. Ясно, стажёр?

– Ясно… – буркнула она, поняв, что пораньше с работы не уйти, и устало потянулась к телефону.

Когда основные дела были сделаны, Костя со Светой отправились к Ивановой и вскоре уже стояли у двери в её квартиру. Звонок прозвенел один раз, и Валентина сразу открыла. По её лицу нельзя было понять, как она относится к их приходу – она была чем-то расстроена или просто растеряна, – и они смущённо переглянулись, подозревая, что пришли не вовремя.

Всё же она пропустила их внутрь, провела в зал и даже благодушно налила чай в красивые кружки из фарфора с позолотой.

«Ну давай, девочка, не подведи!», – со скрытым удовлетворением подумал Костя, помня, что обещал отдать бразды правления беседой Свете, и не собираясь начинать разговор. Она же, открыв рот, осматривалась по сторонам, разглядывая вещи.

– Моя Маша уже пришла домой и теперь готовит уроки в своей комнате, – ощутив некоторую неловкость этой паузы, произнесла Валентина.

– А в каком она классе? – очнулась Света, когда Костя легонько тронул её за локоть, намекая на работу.

– Ей десять лет. Уже большая, но сейчас времена такие – боюсь даже дома оставлять одну: мало ли чего… Техники много, да и соседи не всегда могут помочь.

– Но, наверное, скоро муж придёт?

Костя чуть не поперхнулся. «Я ведь сказал, что Иванова в разводе! – с досадой подумал он. – Наверняка, к психотерапевту потому и ходит… Сейчас она её расстроит, и мы вообще ничего не узнаем!».

Валентина вяло улыбнулась:

– Нет, уже не придёт: мы разошлись, когда Машеньке шесть было.

– А почему? – настырно продолжала та, деловито доставая блокнот и ручку.

– Ну как… – смутилась она. – Не сошлись характерами…

– Да? А я думала, своего мужчину радовать надо и тогда всё будет хорошо.

Валентина вдруг засмеялась.

– Вы решили, что я за ним не ухаживала, не берегла, и он меня бросил?

– Ну да, – удивилась Света.

Та перестала смеяться и вздохнула.

– Да нет, в деньгах дело было.

– В их отсутствии, что ли?

– Нет, как раз наоборот.

– Это как? – Кузьмина налила себе вторую чашку элитного чая, глядя на Иванову с таким интересом, будто смотрела мелодраму по телевизору.

– Когда поженились, любили друг друга. Он не был богат, я тоже. А потом внезапно наследство получила, целое состояние… И он вскоре изменился: сначала работу бросил – зачем работать, если деньги и так есть? Потом вообще скатился, там уж не до любви было… Я и рассталась с ним. Зачем дочери пьяницу дома видеть? – вздохнула она и опустила взгляд в чашку.