Безумная

– А сейчас что с состоянием? – осторожно уточнил Костя.

– Да всё так же хорошо, не жалуюсь. Недвижимость дополнительную купила, сдаю – прибыль постоянная; остальное в банк положила – проценты капают. Так что с деньгами проблем нет.

– А скажите: о финансовом состоянии Екатерины Зосимовой вы что-нибудь знали?

Валентина вздохнула.

– Бедная Катенька… Конечно, знала, тем более, что часть денег она как-то перевела мне на счёт, чтобы я могла кое-что ей купить.

– А как думаете, она могла куда-то деть всё своё состояние – кому-то подарить или одним махом на что-то истратить?

– Ну, это уж, простите, мне неизвестно: это получали мы деньги вместе, а тратила она их сама.

Костя со Светой переглянулись.

– Как это? – изумилась та. – Что значит: «вы их вместе получали»?

– Ну как же… ведь это наше общее наследство.

Костя отставил чашку с чаем.

– То есть Зосимова была вашей родственницей?

– В общем, мы как седьмая вода на киселе… Но наследство да, получали вместе. Это у нас троюродная бабушка, оказалось, жила в Беломорске. Скончалась несколько лет назад, а из родственников нашлись лишь мы: я да Катя, линии родства только разные. Вот между нами и разделилось это состояние. Собственно, мы с Катей так и познакомились: у юриста. Тогда же и подружились…

– А можете подробнее рассказать?

Валентина пожала плечами.

– Мне позвонил юрист, который занимался документами по этому наследству. Он нашёл мои контакты, сказал, что я – наследница и что есть ещё один наследник, равноценный мне. Для того, чтобы получить свою долю, нужно было приехать и подписать бумаги; я и поехала. Когда я вошла в кабинет, юрист представил мне Катю – она была уже там, – рассказал, что мы родственницы: у этой нашей бабушки, о которой мы не знали, хранилась родословная, и она включила в список наследников моих родителей и двоюродную тётю Кати. Их уже не было в живых, поэтому наследство перешло мне и ей…

Она замолчала, задумавшись.

– То есть тогда вы впервые и познакомились с Зосимовой?

– Да. Она мне сразу понравилась, – тихо улыбнулась Валентина. – Весёлая, жизнерадостная… И умная – она получила экономическое образование, и у неё сразу было много хороших идей, как поступить с полученным наследством, чтобы приумножать… Мы стали часто общаться. Я пригласила её как-то приехать ко мне в гости, а потом уже она купила себе жильё здесь же…

– Жизнерадостная… – помолчав, задумчиво повторил её слова Костя. – А почему, напомните, во время расследования её гибели с вами не беседовали?

– Да меня в то время и в городе не было: я была за границей. Смена климата, знаете, попытка отвлечься, подумать… Мне это посоветовали, сказали, что это благотворно влияет на здоровье… – помедлив, добавила она. – Приехала, а тут выяснилось… Бедная Катенька!..

Её глаза увлажнились и, резко подскочив, она быстро вышла на кухню.

– Дела! – взглянул Мадаев на Свету. Та цокнула языком, но сказать ничего не успела: Валентина, придя в себя, тут же вернулась с чайником, будто только за ним и ходила.

– Скажите, а Матвеевы, которые родственники Зосимовой, а значит, и ваши, никогда не выражали недовольства тем, что вам с ней досталось богатство, а им – нет? – уточнил следователь.

– Нет, конечно, они же не кровные, – ответила она, подливая горячий чай Свете, протянувшей чашку. – Это её друзья – Катя стала крёстной для их девочки, вот и породнились… Даже завещание на неё оформила.

– Завещание? – удивилась та.

– А сама решила или кто подсказал? – прищурившись, спросил Костя.

– Даже не знаю. То ли подруга уговорила, то ли ещё кто-то, – растерянно развела Валентина руками. – Но я в этом ничего страшного не вижу: Катя знала счёт деньгам и то, что в случае чего они кому-нибудь должны перейти. Но я-то уже обеспечена, а других родственников у неё не было. Вот она и подстраховалась.

– Понятно, а денег много было?

– Ну, – замялась она, – немало… Около сотни.

«Вот ведь, сыр-бор из-за какой-то сотни долларов!», – с тоской подумала Кузьмина.

– Света, пойди-ка воду ещё подогрей, – сунул Костя чайник ей в руки и, когда она недовольно вышла, наклонился ближе к Валентине, чтобы негромко уточнить, – около ста миллионов рублей?

Та кивнула.

– Что ж, хороший куш… А Иван Бердников мог знать об этой сумме?

– Не уверена. По крайней мере, Катя никогда не говорила, что упоминала о своих финансах кому бы то ни было. Она всё-таки разумная была… Мы обычно вдвоём обсуждали, куда можно вложить или как потратить, – Валентина потёрла вновь покрасневшие глаза.

– Вот, закипел опять, держите! А мне надо работать! – Света, притащив чайник с ещё кипящей водой, всучила его Косте. – Итак, скажите, Валентина Осиповна, вы знали Ивана Бердникова?

Та смутилась её внезапному напору, но, увидев ободряющий взгляд Мадаева, ответила:

– Катя меня с ним знакомила. Кроме того несколько раз мы с ним виделись, когда он встречал её, чтобы проводить домой. Может, была и пара других встреч, но я не очень хорошо это помню.

– Он вам нравился?

– В общем-то, я его не знала.

– А Зосимовой он нравился? – Света, почти не глядя в блокнот и всё время смотря на Валентину, что-то деловито записывала – или делала вид, что записывает…

– Наверное, да. Иначе она вряд ли бы с ним встречалась, – удивилась Иванова. – Но всё же думаю, не так, чтобы очень.

– Почему вы так решили?

– Ну, она как-то сказала, что он предложил ей выйти за него замуж. Она смеялась, рассказывая, что он так пошутил. А мне кажется, если бы она действительно любила, то обрадовалась бы, решив, что он говорит всерьёз.

«Интересно, она будто и не растеряна вовсе… И даже не расстроена», – вдруг подумал Костя, отметив про себя, что Иванова сейчас выглядит вполне спокойной, сильной женщиной.

– Вам нравилось, что Бердников был возлюбленным Зосимовой?

– А это имеет какое-то отношение к расследованию? – снова растерялась она.

– Нам нужно собрать максимальное количество информации о Бердникове, – ответила Света, всё также деловито держа перед собой блокнот.

– Ну хорошо… – Валентина задумалась немного и ответила, – я не считала, что это серьёзные отношения.

– Почему?

Она замялась и опустила взгляд, но объяснила:

– Мы с Иваном как-то ждали Катю на улице – она зашла к знакомому что-то забрать. Так Иван попытался ко мне приставать. Конечно, я его отшила, и больше мы с ним на эту тему не разговаривали, но мне всегда было неприятно, что он так поступил с Катей.

– Ясненько… – теперь замялась Света – у неё закончились вопросы. Но чтобы этого никто не понял, она продолжила что-то записывать в блокнот, делая вид, что занята.

– А вы точно знали именно Ивана Бердникова? Это он? – Костя, вытянув из папки несколько фотографий погибшего, протянул их Ивановой, усмехнувшись про себя, что Света должна была сделать это ещё до всех своих вопросов.

Валентина долго думала, опустив рассеянный, немного отрешённый взгляд на снимок с крупным планом ссадины на голове Бердникова, а потом, быстро просмотрев остальные, кивнула.

– Тогда, если позволит наш многоуважаемый следователь, – со скрытой улыбкой взглянул он на Свету, – я тоже задам пару вопросов?

– Ну, если вам что-то ещё неясно!.. – развела та руками.

– Что вам известно о Бердникове личного, кроме его отношений с Зосимовой? Может, она упоминала, кем он работал, где именно, были ли у него друзья?.. К кому он мог приехать из Болгарии, с кем мог тут встретиться?

– Я не очень хорошо это помню, – снова замялась Валентина. – В последнее время так много забываю!.. Про друзей, наверное, ничего не говорила – вряд ли у такого могут быть друзья… А работа… Кажется, он не доучился на инженера-механика и работал не совсем по специальности: вроде электрику чинил в разных компаниях – постоянного места работы, по-моему, не было, подрабатывал, где придётся.

– Что вы имеете в виду: «вряд ли у такого могут быть друзья»? – внезапно с какой-то злостью спросила Света, которую почему-то задели эти слова, так что Валентина растерялась ещё больше.

– Мне просто казалось, что он был не очень приятным человеком, – поправилась она. – Он никого не уважал. Я думаю, с таким отношением к людям у него… у него могло и не быть друзей…

– Успокойтесь, Валентина Осиповна! Ваше мнение мы поняли, – Костя многозначительно посмотрел на Свету, которая снова демонстративно уткнулась в блокнот. – А вот вы скажите…

Он на секунду замолчал, обдумывая, как лучше спросить:

– Как вы находили настроение Зосимовой перед тем, как она…

Валентина тут же поблекла, но он не договорил – в комнату вбежала возмущённая девочка и, увидев в комнате незнакомых людей, остановилась на пороге.

– Маша? Что-то случилось? – сразу пришла в себя Валентина.

– Ну, мам, ты же обещала мне открыть файл! Уже два дня напоминаю, а ты всё никак не поможешь! – обиженно воскликнула та. – Все ребята в классе уже видели Маринкины фотки, а я даже поговорить о них не могу!

– Ой, дорогая, я, правда, опять забыла… – смутилась она и подскочила, но Костя вдруг удержал её за руку.

– А ну-ка иди – помоги девочке! – подмигнул он Свете.

Та, не очень обрадовавшись, вышла вслед за Машей, а расстроенная Валентина попробовала оправдаться:

– Ох, так неловко! Обычно она вежливая, но в последнее время я действительно так много забываю…

– Ничего, Валентина Осиповна, такое бывает! Всё-таки, расскажите, как вы…

– Ах да, Катенька… Честно говоря, до сих пор думаю, что это я виновата… – шёпотом вдруг сказала она.

– В том, что она покончила с собой? Почему вы думаете, что это она из-за вас? – насторожился Костя: у него мелькнула мысль, что весьма странно сообщать незнакомому человеку, особенно следователю, что можешь быть повинен в чьей-то гибели…

– Ну, она как раз рассталась с Иваном – мы по телефону разговаривали. Это по её инициативе произошло, и она даже радовалась: сказала, что найдёт себе другого, лучшего мужчину, и не одного… Мне, конечно, Иван не особо нравился, но и те её слова тоже не понравились… Мы тогда не очень хорошо с ней поговорили, поссорились, потому я не удивилась, когда она перестала мне звонить. Сама я тоже не звонила… Я тогда подумала: вот не звоню-не звоню, а вскоре приеду, подарок привезу – я ей колье шикарное купила, – и мы сразу помиримся, и смеяться будем над тем разговором. Приехала, а тут…

Она заплакала.

– Ну, ничего… Вы не виноваты, она сама сделала свой выбор, – утешительно похлопал её по плечу Мадаев.

– Там всего-то файл надо было распаковать! – вернулась недовольная Света. – Кстати, это и не особенная причина, чтобы так расстраиваться… – добавила она, увидев, что Валентина поспешно вытирает слёзы.

– Что ж, нам пора, – Костя не дал ей сесть на место и, повернув её к выходу, кивнул Валентине. – Спасибо за информацию. Если понадобится что-то ещё, мы позвоним!

Та проводила их до двери, и последнее, что он запомнил, когда они со Светой остались на лестничной площадке одни, – её грустный расстроенный взгляд.

Пока они шли к машине, Света что-то активно набирала в телефоне. Даже когда Мадаев уже выруливал со стоянки, она продолжала сосредоточенно тыкать пальцем в экран.

– И как тебе беседа? Что думаешь? – спросил он и, заметив, что она упёрто смотрит в телефон, удивился. – Да что ты делаешь?

– Записываю полученную информацию, отправляю себе копию… – ответила она и, ткнув в дисплей ещё раз, с удовлетворением увидела текст: «Сообщение отправлено».

– Разве ты не вела блокнот?

– Да, вела, а теперь ещё и мысли по этому поводу записываю, – отложив телефон, она с удовольствием стала осматривать через окно людей, идущих по улице.

– Ну давай тогда, делись ими! – усмехнулся он.

– Значит, так: Иванова убила Бердникова.

Костя резко нажал на тормоз, увидев красный свет светофора.

– Я внимательно следила за ней. Она как плохая актриса, бросающаяся резко от расстройства в спокойное состояние и обратно. А как она растерялась, когда дочь ей про файл сказала? Не суметь открыть файл – это же вообще придумать такое надо было!.. Всё было так наигранно!

– А мотив?!

– Ну как же? Зосимова ведь покончила с собой после того, как единственная кровная родственница с ней поругалась. Да, я постояла у двери и послушала… – демонстративно прищурившись и чуть ухмыльнувшись, добавила Света в ответ на его удивлённый взгляд. – Так вот, на самом деле Иванова считает не так, как она вам сказала – что это случилось из-за неё; наверняка она думает, что виноват именно Бердников. Например, это не Зосимова бросила его, а он сам бросил её, не зная о её финансах. Та не смогла с этим смириться и покончила с собой, за это Иванова и отомстила Бердникову, узнав, что он вернулся в город. Да и уехал он отсюда, возможно, как раз потому, что она ему уже угрожала раньше, сразу после самоубийства Зосимовой.

– Ишь ты, что придумала! Да тебе не в следователи, а на писателя надо было идти, на филологический факультет, его ещё факультетом невест называют! Тебе как раз бы подошёл, а то только о замужестве и думаешь! – неожиданно для самого себя вспылил вдруг Мадаев.

– И ничего не думаю! – огрызнулась она. – А вы, между прочим, вместо того, чтобы ругать за версию, о которой сами же и спросили, лучше бы придумали, как её опровергнуть!

– Не, ты смотри-ка, научилась! – буркнул он и задумался: «А и впрямь – как доказать обратное?..».

На пару минут в машине наступила тишина.

– Вы, кстати, могли бы и к Диме обратиться, – помолчав, вскоре произнесла она, недовольно смотря в окно.

– К Звереву? Зачем это? – нехотя ответил Мадаев.

– Он ведь специалист не только по психоанализу, но и по гипнозу. Так пускай заставит её заснуть, тогда она точно расскажет правду! – выдохнула она с таким видом, будто это всё было очевидно.

Костя, задумавшись, промолчал. «По крайней мере, про психическое состояние Ивановой можно было бы разузнать подробнее… чтобы хотя бы знать, можно ли доверять её словам…», – решил он с сомнением. И через несколько дней, когда расследование его несколько зависло, снова отправился к Звереву.

– С чем пожаловали в этот раз? – тот невозмутимо откинулся на спинку роскошного сидения, поигрывая пальцами с золотыми ножницами, но сигары у него в руках в этот раз не было.