Помоги проекту - поделись книгой:
– И она была подругой Екатерины Зосимовой? Насколько близкой? – уточнил Костя, но тот пожал плечами, методично раскуривая сигару:
– Мне кажется, это вам лучше узнать у неё самой.
– Мне нужен её адрес и телефон.
– Спросите у Анастасии, данные есть у неё. И если это всё, то… – он недвусмысленно посмотрел в сторону двери. – У меня назначено и другим клиентам, так что вам лучше поторопиться.
– Нет, но последний вопрос об Ивановой: почему она ходит к вам?
Света смутилась, увидев во взгляде Зверева неприкрытое недоумение – вопрос Мадаева, похоже, казался ему нелепым. И, ощутив стеснение от того, что её начальник выглядит не таким уж профессионалом, она засмеялась, как будто поддерживая удивление врача.
– Не понимаю, что вы хотите узнать, – ответил он следователю, скользнув по Кузьминой оценивающим взором. – Ко мне приходят многие люди, желающие улучшить своё психическое самочувствие.
– Да, но почему Иванова ходит именно к вам – к тому же врачу, что и её погибшая подруга? Разве это не доставляет ей дополнительную боль, постоянно напоминая о Зосимовой? Вон как эмоционально она отреагировала на одно её имя…
– Валентина – легкоранимый человек; ей нужно кому-то доверять свои ощущения и получать утешение, которое окружающая действительность ей не даёт, – сказал Зверев, медленно выпустив дым от сигары. – А сегодня она просто не ожидала, что услышит имя погибшей подруги из чужих уст. Она всё ещё не свыклась с её гибелью… И, думаю, наши встречи нужны как раз потому, что ей важно видеться с тем, кто знал Екатерину и с кем можно о ней поговорить. Она часто вспоминает её на сеансах…
– А какой диагноз вы ей ставили?
– Не тратьте моё время повторами: насчёт Зосимовой меня спрашивали два года назад. Ответы не изменились – почитайте отчёты, – наслаждаясь ароматом букета во рту, Дмитрий задержал руку с сигарой над каменной пепельницей, скорее изысканной, чем добротной, с золотыми вставками под стать золотым ножницам.
– Спрашиваю, какой диагноз вы ставили Валентине Ивановой? – поправился Костя.
– О, чем она вас так заинтересовала?
– И всё-таки?
– Вы ведь понимаете, что я не имею права разглашать такую информацию без согласия пациента? Так к чему подобные вопросы? – продолжая курить, откинулся на спинку сиденья Дмитрий, пронзительно рассматривая следователя.
– Да, конечно, – с досадой ответил Мадаев, мысленно пытаясь придумать стоящий аргумент. – И всё-таки…
– Вы правы, но это так интересно! – внезапно воскликнула Света и, покраснев от того, что оба мужчины уставились на неё, поспешила объяснить. – Ну, Иванова ведь ходит к вам, и Зосимова ходила тоже… Наверняка, они потому и были подругами, что были похожи. Даже психоаналитика одного и того же посещали…
Смутившись, она замолчала. Правда, смущение её прошло быстро: Зверев вдруг, усмехнувшись, подбодрил её:
– Так и есть.
И, помолчав немного, раздумывая, негромко добавил:
– Психастения.
Заметив во взгляде Мадаева вопрос, он объяснил:
– Повышенная мнительность, тревожность. Иванова думает, что окружающие её не понимают, приписывает им различные мысли… Боится доверять. Наша с ней задача – изменить её образ мышления, чтобы она контролировала свой страх быть среди людей, научилась доверять им и принимать себя такой, какая она есть.
– Сколько времени она к вам ходит?
– Около трёх лет.
– И за это время ей не удалось помочь? – уточнил Костя.
– Ну что же вы! – не удержавшись, всплеснула руками Кузьмина. – Это ведь лечение, оно требует времени!
– Спасибо, милая девушка, это действительно так! – ещё пристальнее взглянув на неё, сказал Зверев. – Разное лечение требует разного количества времени. Чтобы нарастить, так сказать, защитную шкуру, некоторым людям требуются годы тренировок и изменений. Тем более что после гибели подруги Валентине ещё сильнее оказалась нужна эмоциональная поддержка.
– Хорошо, с Ивановой понятно, – кивнул Мадаев. – Расскажите теперь, что вы знаете об Иване Бердникове?
– О ком? – удивился Зверев и тут же недовольно качнул головой: он задел край пепельницы сигарой и та осыпала немного пепла на стол. Он неторопливо поднялся, взял из стоящей на полке коробочки бумажную салфетку и сел обратно. И снова вдохнул дым.
– Иван Бердников, – повторил Костя.
– Не припоминаю таких имён.
– Уверены?
– Константин Михайлович, ну что же вы? – удивилась Света. – Вы же слышите: Дмитрий Никифорович не знает такого имени.
– Да, пока не припоминаю. А почему вы спрашиваете?
– Он был в отношениях с Зосимовой, вот мы и подумали, что вы можете о нём что-то знать.
– Что ж… Пожалуй, теперь его имя кажется более знакомым… Иван… Как, вы сказали, его зовут? – задумался он.
– Бердников, – повторил Мадаев.
– Действительно… – легонько постучал Зверев пальцем по столу и даже улыбнулся, будто ему показалось забавным то, что он вспомнил, – следователь, который тогда приходил, пару раз называл это имя, вы правы.
– Это всё, что вы можете о нём сказать? Вот, посмотрите на фотографию, вы его помните?.. – протянул Костя, но тот удивился.
– Что же ещё? Я внимателен к своим клиентам – мне ведь с ними работать, – но не обязан запоминать всех людей, с которыми по той или иной причине сталкиваюсь или о которых слышу. А это фото… – он вгляделся в снимок, – впервые его вижу. Я с ним не встречался.
Раздалась громкая мелодия, и Костя торопливо полез в карман за сотовым.
Пока он отвечал на звонок, Зверев перевёл взор на Свету. Та сидела довольная – ей приятно было находиться в красивом, дорогом кабинете. Заметив внимание Дмитрия Никифоровича, она зарделась и неловко улыбнулась, но взгляда не отвела.
«Понятно!», – сказал напоследок Костя в трубку и хмуро поднялся.
– У меня, возможно, будут ещё вопросы, но теперь я должен идти. Обращусь к вам в другое время по необходимости, но если сами что-то вспомните – обязательно позвоните: пригодится любая информация! – он положил на стол бумажку со своим номером.
– Как идти? Куда? – не поняла Света, не ожидавшая, что их визит закончится так резко.
– Ну действительно, куда? – добавил Зверев. – Вы ведь ещё не выпили кофе – я только что хотел его предложить, с пирожными. У нас внизу есть буфет, Анастасия принесёт…
Он смотрел на Свету, и она, зардевшись ещё больше, не сдержалась – несмотря на все усилия, по её лицу расползлась улыбка. Заметив эту радость, Костя хотел, было, немного приструнить её, но тут ему пришла в голову другая мысль:
– Хорошо, Светлана, остаёшься за старшую! Пока у Дмитрия Никифоровича есть немного времени, постарайся выяснить дополнительную информацию – это твоё задание! А также запиши контакты Ивановой. Приедешь обратно, доложишь!
Она кивнула и проводила следователя взглядом до двери, а затем вновь вернулась к мягкому пристальному взору.
– Сейчас вам принесут кофе, – сказал Дмитрий и нажал кнопку на телефоне. Уточнив у Анастасии, через сколько должен быть следующий клиент, он распорядился, чтобы в кабинет пока никого не впускали.
Та вскоре принесла поднос с угощениями и вышла. И Света, отпив горячий напиток, ощутила, как по всему телу начало расползаться невыразимое тепло. А от взгляда врача становилось всё жарче…
– Ну-с, что бы вы хотели узнать, милая девушка? Хотя, конечно, это нечестно: мне ведь и самому хотелось бы узнать вас получше… – сказал он, пристально глядя на неё.
Не успела она проглотить кусок пирожного, чтобы ответить, как он достал из ящика стола маленькие часики и аккуратно поставил рядом с собой. Очень изящные, настольные, они казались немного странными: с необычной декоративной секундной стрелкой, которая не двигалась с места, и с маленьким маятником, который всё время качался – в одну сторону, в другую…
– Вы позволите, я пока подготовлюсь к приходу следующего клиента?.. – сказал он вроде как вопросительно, но здесь ответа точно не требовалось. Впрочем, именно сейчас промолчать Света не могла.
– Какая прелесть! – воскликнула она, дёрнувшись, чтобы посмотреть, но тут же остановилась, не зная, можно ли их взять. Но Дмитрий, заметив её интерес, благосклонно улыбнулся и протянул их ей.
– Пожалуйста, смотрите! Видите: здесь есть даже маятник. Только кукушки нет, чтобы куковала – говорила, что мне нужно, – заиграли в его глазах весёлые огоньки.
Света оценила шутку и тоже засмеялась, но часы взять не торопилась. А его взгляд вдруг изменился.
– На самом деле даже в них есть проблема.
– Какая? – она уж совсем и забыла, что ей нужно было бы самой задавать вопросы: так интересно было смотреть в глубокие и мягкие, но одновременно с тем такие странные, пронзительные глаза.
– Кажется, маятник не успевает за секундами. Видите, секундная стрелка в них никогда не движется, и по ним я не могу проверить… Вы поможете?
– А как? Я ведь не часовой мастер…
– Да вы не волнуйтесь… – заметил он, что она немного смутилась. – Тут главное – посчитать, сколько в минуту ударов делает маятник. У меня есть наручные часы, так что давайте так: я буду считать секунды вслух по ним, а вы – следить за маятником, чтобы узнать, совпадает ли с секундами, идёт?
Он широко улыбнулся, и Света, скрывая гордость от того, что может помочь такому успешному человеку, ответила:
– Да вы интересный мужчина!
– Тогда держите! – пронзительно и одновременно с тем мягко глядя ей в глаза, Дмитрий оставил часы на её ладони и, убирая свою руку, легко провёл пальцами по её коже. – Начнём? Один, два, три…
Проверив часы и наевшись пирожных, Света в сопровождении Дмитрия направилась к выходу, чтобы в приёмной получить контакты Валентины. Но это ей не удалось: Анастасия никак не могла найти карточку. Похоже, в последний раз, когда она относила её в общую картотеку, она перепутала разделы, и теперь нужно было время, чтобы всё перебрать и вернуть на место.
– Молодой сотрудник… – будто извиняясь перед Светой, отечески пожал Зверев плечами. – Но вы ведь можете зайти позже? Например, к послезавтрашнему дню карточка точно отыщется – там у Ивановой назначен приём, верно, Анастасия?.. Да и у меня в тот день, кажется, больше свободного времени… – как бы невзначай кинул он, смахивая несуществующую пылинку с плеча Светы. Она кивнула, соглашаясь, и, сгорая от радости и воодушевления, направилась к выходу.
Сеанс 2
Новый день для Кости оказался насыщенным. С самого утра у него на столе уже лежали результаты экспертизы, но они ничего не объясняли и, наоборот, вызывали только дополнительные вопросы и неприятные предположения. То, что ссадина на голове погибшего была хоть и большой, но несерьёзной, он и сам знал, а вот то, что в крови наряду со следами алкоголя обнаружится снотворное, ожидать не мог. Очевидным теперь стало то, что бедняга уснул, находясь у пруда, и, оказавшись в воде, захлебнулся. Но насчёт того, было ли это случайностью, у него оставались сомнения.
С этого момента у Кости пошли неурядицы. Начались они сразу же, как только он пришёл на планёрку и, доложив собранную к этому моменту информацию, указал, что всё же не считает произошедшее стечением неблагоприятных обстоятельств. Начальника его предположения не устроили.
– Вот именно! – оперся он кулаком о стол, услышав про то, что погибший, приняв снотворное, заснул во время прогулки. – Именно так! Уснул и оказался в воде! А ты мне тут расписываешь – убийство, убийство…
– Но такие совпадения! Как он мог принять снотворное, когда он явно пил? В его в крови найден алкоголь, а его нельзя смешивать со снотворным… Я понимаю, – быстро отметил он, заметив взгляд Виталия Марковича, тут же посмотревшего в лист с результатами экспертизы, – доза снотворного мала, и сам алкоголь Бердников действительно мог выпить сутками ранее… Но и всё же тогда – почему он принял снотворное, находясь возле прудов? Может быть, ему помогли? И надо ещё узнать, с кем он там мог быть…
– Так работай, работай, Костя! Выясняй всё, что надо, а то ты тут придумываешь, а у меня и так статистика ломается! Три нераскрытых дела за последнее время – где это видано?! И почему этому Бердникову пришло в голову вернуться в наш город? Жил бы в своей Болгарии, как сыр в масле бы там катался!.. Да и жив бы был наверняка!
– Это ещё одна причина, по которой я думаю, что его могли убить, – рискнул добавить Мадаев. – Неизвестно, откуда он взял деньги на переезд в Болгарию, и это наводит на мысль о пропавшем состоянии Зосимовой, той самой, которая…
– Что? Приди в себя: дело Зосимовой закрыто! Нет никаких сомнений в том, что она покончила с собой. Причины – да, неизвестные, но факт остаётся фактом. И оставь врача в покое! Всё, ступай, работай, – устало махнул Виталий Маркович в сторону выхода. – И не забывай докладывать!..
«Не забывай докладывать… Оставь врача в покое… А как тут оставишь?..», – с досадой подумал Костя о том, что ему снова нужно будет обратиться к Звереву: мало того, что вопросы, которые в прошлый раз самостоятельно задала ему Света, не имели особого значения, так и контакты Валентины Ивановой, той, что была знакома с Зосимовой, а значит, могла знать и Бердникова, помощница тоже не принесла. Кроме того Мадаев, наконец, получил и список номеров, на которые совершались звонки с телефона погибшего. В том числе среди остальных звонков за его последние три дня там был…
– Ваш номер телефона, – Костя, вытащив лист бумаги из папки, которую несла с собой Света, протянул его Звереву. В списке тонким красным маркером были поставлены три галочки напротив трёх строчек, откровенно говорящих, что за два дня до гибели Ивана с его сотового на рабочий телефон психоаналитика было совершено три звонка подряд.
Света потупила взор, чтобы случайно не взглянуть на врача – ей было неловко: ведь это она сама и отметила в списке эти строки…
– Действительно, он, – ответил тот, всмотревшись.
– И как вы это объясняете?
– Что именно? – Зверев снова спокойно взялся за отложенную, было, сигару.
– Вы говорили, что не помните этого человека, тем не менее он пытался связаться с вами. Об ошибке речи быть не может – совершено три звонка подряд. Очевидно, он знал наверняка, куда звонит.
– Константин Михайлович, я вполне допускаю, что молодой человек мог сюда звонить. Но взгляните на время в вашем списке: восемь часов вечера. Я ухожу с работы в шесть или, в крайнем случае, – в семь часов, и дольше никогда не задерживаюсь. Так что, если кто-то и звонил сюда в восемь или даже чуть раньше, меня здесь всё равно не было. Тем более, – мягко откинулся он на кожаное кресло, – если, как вы говорите, молодой человек в своё время был возлюбленным Зосимовой, вполне вероятно, что он хотел записаться на приём.
– Но вы с ним говорили?
– Почему вы так решили?
– Два звонка по полминуты, один – на минуту. За это время можно было многое сказать или даже договориться о встрече…
– Дорогой мой, посмотрите внимательнее, – невозмутимо ответил Зверев, ещё раз всмотревшись в лист, – звонок на минуту – второй, между звонками по полминуты. Очевидно, молодому человеку очень хотелось записаться на приём, поэтому он терпеливо ждал, когда кто-нибудь поднимет трубку. Но, как уже говорил, меня в тот момент в офисе не было. В конце концов, вы можете и у оператора связи запросить запись этого якобы разговора, если уж мне так не верите…
– Но звонили именно вам? – с досадой переспросил Мадаев, понимая, что для официального запроса записей этих звонков у него нет причин.
Поделиться книгой: