Безумная

– А Валентина Осиповна? – уточнил тот.

– Она – слабонервная дура! – резко сказал Зверев.

– Она вам настолько не нравилась, что вы решили свалить на неё два уголовных дела? – немного ласково спросил жёсткий гипнотерапевт.

Дмитрий захохотал, а потом резко перестал смеяться и грубо добавил:

– Она – слабая, невозможно слабая. Таким нельзя жить в этом мире. Они убийцы! Моя мать была такой же, слабой. Она никогда не пыталась защитить меня от отца! Никогда! – он брызгал слюной от переполнявшего его гнева.

– Успокойтесь, это в прошлом… Вам удалось отомстить Валентине за слабость – она приняла на себя чужую вину, её взяли под стражу. Вы довольны?

– Очень! – чуть не зашипел он, оскалив зубы от радости.

Валентина, казалось, утопла в своём кресле, так сильно она вжалась в него, от ужаса схватившись за голову.

– То есть Валентина Иванова не убивала ни Ивана Бердникова, ни Екатерину Зосимову? – ещё раз произнёс Санаев, на что получил утвердительный ответ.

– Можно заканчивать? – тихо спросил он у Мадаева, но тот что-то быстро зашептал ему, и он снова обратился к Звереву. – А как же Зосимова? Она вам нравилась?

Зверев нахмурился.

– Она злая. Она предала меня.

– Как «предала»? Вы были знакомы с ней до того, как она пришла к вам на сеансы? – Костя торопливо нашёптывал Никите вопросы, боясь упустить момент.

– Нет.

– Как вы с ней познакомились?

Зверев снова недовольно заворчал, но Санаев, напряжённо глядя в его открытые глаза, заставил его продолжать.

– Она пришла ко мне на сеанс.

– Кто ей посоветовал?

– Лидия Матвеева.

– Родственница?

Зверев засмеялся.

– Какая она родственница! Если бы не я!..

– Вы что-то придумали, чтобы их породнить? – с интересом спросил Санаев, и тот гордо продолжил:

– Я приказал Зосимовой стать крёстной для дочери Матвеевой.

– Вам хотелось помочь Матвеевой?

– Мне очень хорошо заплатили. А Зосимова мне совсем не нравилась: вычурная особа, много о себе думала! – зло добавил он.

– А как вы ей это приказали?

Зверев запыхтел, пытаясь выбраться из-под чужого гнёта, но снова неудачно.

– Она пришла на сеанс, и я велел ей уснуть, а затем внушил, что было нужно, – недовольно буркнул он.

– Вы погрузили её в гипнотическое состояние? – уточнил Никита после того, как Костя, прошептав ему что-то, указал на записывающее устройство.

– Да. Она сопротивлялась, но я сильнее!

– Это был единственный раз, когда вы так с ней поступили?

– Нет.

– Для чего вы погружали её в гипноз потом?

– В следующий раз я приказал ей написать завещание на имя её крестницы.

Свидетели переглянулись. Мадаев ощущал какой-то озноб ожидания и даже трепет: скоро он мог узнать о причинах самоубийства Зосимовой! «Это не может не проясниться, – подумал он лихорадочно. – А если выяснится, что Матвеева причастна к её гибели, можно будет заново разворачивать это дело, можно будет найти убийцу, если Зосимова всё же не сама…».

– Это опять попросила сделать Матвеева? – немедленно уточнил Никита.

– Да, она, за очень хорошую плату.

– Вы не беспокоились, что Матвеева могла вас потом выдать?

– Нет, – усмехнулся Зверев. – У неё самой рыльце в пушку. Она помнила, что я это знаю и в любой момент могу сдать её властям.

– Что вы имеете в виду?

– Она подстроила гибель своего мужа. Хотела выйти замуж за другого, но не желала терять деньги первого мужа.

– Как вы это узнали?

– Погрузил её в гипноз, – удивился Зверев, будто все вокруг уже должны были запомнить его метод.

– Вы со всеми клиентами так работаете? – спросил Санаев.

– Почти. Я владею многими тайнами, о которых остальные даже не подозревают. Они забывают, что хранится в их памяти, а я могу прочесть всё, что они сами давно забыли! Я могу заставить вспомнить их страхи, могу заставить вновь пережить боль и разочарование… Я – сильнее их всех! – чуть не крикнул он, будто стремясь перекричать толпу неверующих.

– Вы читали в их сознании прошлые страдания, видели их ошибки, которые они скрывали внутри себя от других людей, и вам никогда не было их жаль?

– Нет! – чуть не засмеялся он, а потом вдруг злобно плюнул на пол. – Они никогда, никогда не спрашивали, как дела у меня, как моя жизнь. Они все, все, все – чёрствые, злые люди! Они бы били меня, если бы я был слабее их; никто бы мне не помог, никто! Но я их перехитрил: теперь я – сильнее, и меня больше никто не тронет! Теперь только от меня зависит всё, что будет с ними! Я могу приказать им сделать всё, что захочу!

– Что ж, вы сказали, что Зосимова написала завещание на имя своей крестницы по вашему требованию. Вы знали, что перед гибелью она сняла все деньги со своего счёта?

– Да.

– Откуда?

– Я сам приказал ей.

Света от неожиданности ойкнула и прикрыла рукой рот.

– Зачем?

– Чтобы взять их себе.

– Это была большая сумма? – продолжал Никита. Костя, не надеясь на записывающее устройство, торопливо заносил данные в блокнот.

– Сто двадцать один миллион, – нехотя ответил Зверев, снова неудачно попробовав выпутаться из плена чужой воли.

– Эти деньги или часть их находятся у вас? Сколько?

– У меня тридцать миллионов из них.

– Где остальная сумма? – уточнил Никита, но тот молчал, стиснув зубы, и он подсластил вопрос. – Вы умный человек! Как вам удалось получить такую большую сумму?

– Приказал Зосимовой снять все деньги и отдать мне.

– Но она сняла только семьдесят миллионов, это верно? – Костя всё также быстро нашёптывал Санаеву вопросы, но этого и не требовалось – тот и так вошёл во вкус. – Почему?

Дмитрий съёжился, как провинившийся ребёнок.

– У меня немного не получилось. Но это не беда, не беда… Я всё исправлю, исправлю…

– Успокойтесь! Вы умнейший человек, вам всё удаётся, – ободрил его Никита, но тот и сам продолжал, пытаясь оправдаться в бывшей беспомощности:

– Она дурная! Она пыталась сопротивляться…

– Зосимова сопротивлялась гипнозу?

– Она всё время пыталась выйти из-под контроля! Мне даже пришлось сопровождать её в банк, но и там она всё чуть не испортила! – почти плакал он от злости. – Не хотела снимать деньги! Пришлось сказать, чтобы сняла только половину – это убрало часть напряжения с её мозга и усилило моё влияние.

– Она сняла семьдесят миллионов из ста двадцати. Это и есть та половина?

– Да, вместе с процентами. Остальные она перевела на другой счёт.

– На счёт Ивановой?

– Тогда этого не было видно. Дрянь! Даже вслух не произнесла, кому! – только сказала менеджеру, чтобы перевёл деньги на счёт, куда она в последний раз что-то переводила, и он просто подписал у неё лист!

– Это обидно? – вдруг с каким-то внутренним удовлетворением спросил Санаев.

– Да! – всё ещё чуть не плача, ответил Дима, но губы его тут же исказил злой оскал. – Ничего, зато, когда я отомщу, займутся владельцем этого счёта!

Он замолчал, всё также зло улыбаясь.

– Нет, я не могу на это смотреть! – не удержавшись, вскрикнула Света. – Зачем вы это с ним делаете? Видите, какое у него лицо? Он же страдает, перестаньте!

– О, это моя крошка! Моя глупая девица! – вдруг ухмыльнулся тот.

– Что? – вырвавшись из рук коллег, она подбежала и схватила его за руку, широко раскрыв глаза, чтобы впитывать каждое слово. – Что?

– Вы о Светлане? – спросил заинтригованный Никита.

– Эта дурочка думает, что нравится мне… – захихикал Зверев. – Совсем голову потеряла.

Она ойкнула и выпустила его из рук, ошеломлённо всматриваясь в его лицо.

– Разве вы не ухаживали за ней? Не приглашали в кафе?..

– Конечно! А где бы ещё она мне показала ваши отчёты?! Не у меня же в кабинете – секретарь сразу бы заметила, что та ко мне что-то носит!

В комнате воцарилась тишина. Казалось, даже кондиционер стал работать немного тише, чтобы не нарушить изумление следователей.

– Света?.. – не поняв, переспросил Костя.

– А что я?! – вспыхнула она. – Я ничего плохого не делала!

– Ты носила документы не сотруднику органов и это, по-твоему, ничего?! – чуть не задохнулся он от удивления.

– Я не сделала ничего плохого! – ещё громче повторила она. Сердце её трепетало. – Разве от этого прочтения кому-то могло стать хуже?!

Зверев хрипло засмеялся, отчего в комнате вновь воцарилась неприятная тишина.

– Дима, скажи ведь, что ты пошутил? Я тебе нравлюсь и я ничего дурного не сделала? – спросила у него испуганная Света, но он продолжал смеяться.

– Почему Светлана приносила вам документы? – уточнил Санаев, настороженно глядя на него.

– Дурочка такая слабая! Мне даже не пришлось трудиться: она так легко поддалась гипнозу… Я внушил ей, что вынести из отдела какие-то бумажки, чтобы показать мне, – это не плохо, а хорошо, и она была уверена, что это её мысли… До смешного слабая и глупая!.. Она носила мне ваши документы, досье, как только я намекал ей на это… – зашёлся он от неудержимого смеха, пока вдруг снова не помрачнел. – Только не принесла досье на вашего Никиту!

Света заплакала от обиды. Ей было очень стыдно, но Костя мягко похлопал её по плечу.

– Не принимай это близко к своему сердцу. Просто у этого человека его вообще нет. А ты ещё встретишь того, кто действительно будет тобой дорожить.

– Я из-за него даже расследование не вела, – всхлипнула она. – Я – не следователь, я не гожусь…

Зверев опять засмеялся.

– Вам нравится то, что вы сделали? – спросил у него Никита.

– Конечно! Вы ведь слышите, как она волнуется. Слабая и любопытная. Когда я ей в следующий раз прикажу, она опять сделает всё, что я захочу!

Она снова вспыхнула, но теперь промолчала. Быстро стерев остатки слёз, она подняла свой брошенный мятый блокнот, чтобы, наконец, взяться за работу. Слёзы ещё какое-то время падали на листы бумаги, но она торопливо смахивала их, больше не произнося ни слова.

А Санаев всё ещё держал Зверева под гипнозом.