Безумная

– Итак, – ласково, но одновременно со стальной ноткой в голосе обратился он к Дмитрию, когда Мадаев продолжил говорить ему вопросы, – вы невероятно умны! Вам удалось приказать Зосимовой снять накопления. Что же произошло потом? Как вы получили от неё деньги? Это было после выхода из банка?

Тот рассмеялся, расслабившись от сознания своего могущества, и ответил, но пока говорил, его лицо снова изменилось, превратившись в гримасу чёрного удовольствия.

– Я довёл её до самой квартиры. Она не хотела, но всё равно впустила меня внутрь. А там не составило труда заставить её отдать снятые деньги.

– И потом вы ушли… Почему после вашего ухода она никуда не сообщила о случившемся?

– Я обернул пакетом книги из её шкафа и внушил, что это и есть её деньги. Я приказал спрятать их в квартире подальше, чтобы никто не нашёл, и самой пока не брать и не проверять. Мне удалось поселить в ней мысль, что всё находится у неё, – это немного успокоило её, и она всё ещё была под моей властью.

– Но когда-нибудь она бы вышла из-под вашего влияния. Разве это не было рискованно? – настороженно уточнил Никита.

– Я учёл её силы и способность сопротивляться, – зло усмехнулся тот. – Я много, много потрудился над ней!.. Купил ей новый сотовый, приказал не выносить его из дома и отвечать на все звонки. Каждый день я звонил ей и укреплял свою власть, как и на сеансах, куда она продолжала приходить по обычному графику. А потом приказал выключить телефон и выкинуть в мусорный пакет, а тот вынести в мусоропровод, а когда вернётся в квартиру – шагнуть в окно.

Окружающие охнули. Светлана на миг даже перестала записывать, хотя делала это уже вполне добросовестно, но тут же очнулась и продолжила торопливо водить ручкой по листу.

– Это вы махнули ей рукой с улицы? – хрипло спросил Костя.

– Пришлось усилить влияние… Она так сопротивлялась!..

– Зачем вы это сделали? Ради денег? Откуда вы узнали, что у неё большое состояние? Проникли в сознание и спросили? Или это рассказала Матвеева, прося, чтобы вы велели Зосимовой написать завещание на имя её дочери? – спросил Костя, забыв, что это сеанс гипноза, а не обычный разговор.

– У меня и без неё было достаточно денег! А она сама виновата. Она и так должна была умереть, и деньги бы ей не понадобились. А я их достоин.

– Кто решил… – начал Костя, но Санаев перебил его возмущение быстрым жестом.

– Почему Зосимова должна была умереть? – осторожно перефразировал он.

– Она злая. Она хотела предать меня, – лицо Дмитрия опять исказилось злобой и страхом.

– Как Зосимова хотела вас предать?

– Она видела, как я сказал клиентке, погружённой в гипноз, уговорить её слабохарактерного мужа перечислить мне премию за эффективное лечение, и обещала рассказать обо всём, что узнала.

– Расскажите подробнее! – приказал Никита. – Как всё произошло? Зосимова вошла в кабинет, когда та была в состоянии гипноза?

– Нет, она не заходила. У меня была последняя клиентка в этот день, вечерний сеанс. Зосимова подъехала, чтобы сходить в бухгалтерию, и решила зайти ко мне. Секретарь отпросилась и ушла раньше, а дверь в кабинет оказалась не заперта, и она всё услышала…

– Вы её заметили, и она рассказала о том, что теперь знает?

– Нет, я её не видел, она просто ушла.

– Тогда как вы об этом узнали? Она сказала об этом позже?

– Нет, мне рассказал Бердников, – зло произнёс Дима.

Присутствующие переглянулись. «Вот так дела!», – подумал Мадаев.

– Он объяснил, откуда это узнал?

– Зосимова рассказала ему. Как и то, что собирается сообщить об этом в соответствующие органы, – вновь с детской обидой произнёс Зверев.

– Почему он пришёл к вам?

– Хотел денег – сказал, что уговорит Зосимову молчать.

– Вы заплатили?

– Нет.

– Почему?

– Не поверил, что ему это удастся. Она была слишком… своевольной.

– Что вы сделали потом?

– Позвонил Зосимовой и пригласил на внеочередной приём.

– Почему на внеочередной?

– Эта дрянь отменила все запланированные сеансы и забрала деньги!

– Она приняла ваше приглашение?

– Да, она пришла. Я предложил ей хорошие деньги, очень хорошие! Но она засмеялась. Сказала, что выведет меня на чистую воду…

– Что вы тогда сделали?

– Ввёл её в состояние гипноза. Она сопротивлялась, сильно. Я никогда… не встречал такой воли… И всё-таки мне удалось, – на его лице появилась улыбка, и Валентина, увидев её, снова поёжилась. А Зверев вдруг устало растёкся по креслу. – Это было легко: знать, что она больше никогда не сможет меня предать или ударить.

Он замолчал. Выглядел он так, будто долго интенсивно работал и только сейчас смог присесть отдохнуть. Окружающие тоже молчали, глядя на него. Только Никита продолжал задавать вопросы ненасытного Кости, да Кузьмина, торопливо делая записи, прерывала тишину шуршанием переворачиваемых листов.

– Но на этом ведь не закончилось? Наверняка Иван Бердников что-то заподозрил?

– Да, он сразу позвонил мне. При встрече сказал, что понимает, куда пропали деньги Зосимовой, и догадывается, почему она сама вдруг шагнула из окна. Обещал, что удовольствуется частью её состояния. И я дал ему двадцать миллионов с тем, чтобы он навсегда покинул Петрозаводск.

– Значит, у вас осталось пятьдесят?

– Нет, Матвеевым пришлось отдать ещё двадцать.

– Их устроила такая сумма?

– Учитывая обстоятельства, да. И они не хотели со мной ссориться… – усмехнулся Дмитрий.

– Но почему Бердников не мстил за Зосимову? Ведь он делал ей предложение? – не удержался Мадаев.

– За такие деньги любой сделает предложение! К тому же она чётко ответила, что не выйдет за него! Она сама говорила мне это на сеансах… Ему нечего было ждать от неё больших денег, а обычных подачек он уже не хотел, да и не получил бы даже их.

– А вы? Вы тоже делали ей предложение? – уточнил проницательный Никита, мысленно даже улыбнувшись своему предположению.

– Она только усмехнулась! Но ничего, я отомстил…

– Вы ведь могли приказать ей выйти за вас?

– Вы дурак?! Зачем мне такая обуза в виде жены, вечно ходящей под гипнозом? – он опять со злости плюнул на пол.

– Понятно. А вы видели Ивана Бердникова двадцать второго числа?

– Да, – буркнул тот.

Костя чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Зачем вы с ним встречались? – не дав спрашивать Никите, влез он в разговор.

– Этот проходимец осмелился снова требовать денег! Идиот, впустую истратил такую сумму!..

– Как он с вами связался? Он звонил на офисный телефон? Вы ожидали его звонка?

– Я не ожидал, когда он позвонил в первый раз – ещё пару месяцев назад. Тогда он сказал, что собирается приехать и хочет ещё денег, так что ко второму, этому недавнему его звонку, я был готов. А из-за Бердникова мне пришлось даже уволить своего секретаря.

– Коротышеву? Разве она не сама уволилась?

– Конечно, я ведь ей приказал! – ворчливо буркнул Дмитрий.

– Но она ничего не сообщила мне о его звонке.

– Потому что она о нём и не помнила – я приказал ей забыть, что Бердников мне звонил, и уволиться, чтобы потом, когда бы он приехал и погиб, она не вспомнила о его звонке в мой офис!..

– А, гипноз… – понял Костя и быстро продолжал. – Так как Бердников с вами связался, когда сюда приехал?

– Когда не дозвонился в кабинет, в регистратуре узнал мой домашний телефон и позвонил из гостиницы.

– И вы назначили ему встречу?

– Я сказал, что очень занят, и предложил встретиться через два дня ночью у прудов. Я объяснил, что согласен дать ему ещё денег, и он успокоился и поверил, что всё в порядке. При встрече мы выпили пива. Он вылакал всё, что я ему дал, и не понял, что там было снотворное!.. А когда заснул, мне оставалось только немного подтолкнуть ногой, чтобы свалился в воду. Так что я и не виноват: снотворным я Бердникова не травил, а в воде он сам захлебнулся, – радостно закончил Зверев.

– А потом вы решили всё свалить на Валентину Иванову? – снова добавил Мадаев.

– Глупые следователи! – зашёлся тот от смеха. – Незачем было приходить в мою клинику – тогда ничего бы и не случилось! Сами подкинули мне идею, обратив внимание на её растерянность. А она всегда была такой после моих сеансов – и всё потому, что я частенько проникаю в её маленький мозг! Она слабая и ни разу не пыталась защититься! А вы решили, что ей есть, что скрывать!.. – захохотал он в полный голос. – Вот я и перечитал её медицинскую карту, и сделал там записи о том, что она якобы приезжала в Петрозаводск, когда её тут на самом деле-то и не было – просто чтобы вы, если догадаетесь заглянуть туда, убедились, что у неё проблемы с памятью. А значит, и Бердникова она могла убить да забыть.

Он помолчал и вдруг вздохнул.

– Но вы… всё испортили, всё!..

Его голос затих, и в комнате воцарилась тишина.

– Достаточно, – кивнул Костя Санаеву, и тот, поняв, что сеанс можно заканчивать, подошёл к Звереву ближе, чтобы, приказав всё помнить, вывести его из гипноза.

Вскоре тот очнулся. Но он не спешил это показать – он обдумывал, как теперь, прямо теперь поступить, чтобы выиграть время… Над собой, над этим роскошным креслом, когда-то вызывавшим у него ощущение собственного могущества, а сейчас – только мерзкую тошноту от страха, он чувствовал терпеливое дыхание ждущего его конвоя и не спешил открывать глаза.

Старое записывающее устройство щёлкнуло – закончилась лента. Но новую уже никто не вставлял. Света первая очнулась от бездействия и медленно полезла её доставать. Потом зашевелились остальные сотрудники и Звереву, так ничего и не сумевшему придумать, приказали подняться. Он встал и казался теперь гораздо старше своих лет, а в глазах его продолжал бегать детский страх. Но он всё-таки сумел взять себя в руки и странным взглядом посмотрел на Мадаева.

– Почему вы сделали это? Всё ведь было так… выверено, – хрипло спросил Зверев, настырно всматриваясь в него, будто желая самостоятельно прочесть ответ, который он собирался услышать.

– Случайность, Дмитрий Никифорович, случайность… – устало усмехнулся Костя. – Вы говорили, что никогда не бывали в квартире погибшей и не давали ей своих вещей. А на одной из фотографий, снятых в квартире Зосимовой после её гибели, я заметил маленькую необычную стрелку от часов.

Он открыл ящик стола и достал оттуда, как раньше делал сам Зверев, его оригинальные часики.

– От этих часов, – сказал он и негромко добавил, – но я не ожидал, что вы могли так ненавидеть людей… Я просто думал, что вы лгали мне и контролировали память Валентины Осиповны, которая могла что-то знать о произошедшем.

Дмитрий медленно, будто не веря, взял часы в руки и немного помолчал, что-то обдумывая.

– Вы ведь понимаете, что у вас нет никаких доказательств? – неуверенно усмехнулся он вдруг, но взгляд его остался напряжён. – Показания, данные под гипнозом, недействительны… А то, что вы без моего согласия погрузили меня в это состояние, вообще незаконно…

– Конечно… Но, уверен, судья примет во внимание и улики.

– Какие это? – спросил Зверев, глядя на него недоверчиво, как ребёнок, которому взрослые говорят, что его игрушечный мир – не настоящий.

– Во-первых, запись вашей рукой о том, что Иванова приезжала к вам на сеанс во время гибели Зосимовой. Достаточно будет поднять документы из бухгалтерии и убедиться, что денег от неё не поступало, а значит, сеанса не было. К тому же и экспертиза подтвердит, что эта запись в её карте была сделана гораздо позже – не тогда, а уже после наших с вами встреч. Ну а во-вторых…

Он замолчал, и Зверев нервно спросил, видя, что он не спешит продолжать:

– Что?

– Во-вторых, стрелка от ваших часов. Наверняка, найти мастера, который чинил их, удастся быстро – всё-таки редкая вещь… Покажем ему вас с вашими часами, он подтвердит, что вы приходили к нему их чинить.

– Но это ничего не доказывает…

– Ну, кроме того, что вы нам постоянно лгали… Да и забываете – теперь я могу взять ордер на получение записей всех ваших разговоров. Вы общались с Бердниковым по одному из ваших телефонов, так что достаточно будет просто всё проверить. Докажем, что была назначена встреча, и на фоне всех этих обстоятельств, возможно, будут приняты во внимание и результаты нашего с вами сеанса гипноза, так что, сами понимаете… – Костя развёл руками, демонстративно показывая конец истории, но радостно ему не было. И Зверев, не найдя в его лице ни капли усмешки или гордости, вдруг опустил взгляд на недвижимую декоративную стрелку в часах в своей руке и тяжело вздохнул.

– В её квартире… Зосимова сопротивлялась, я их выронил. Стекло разбилось, но я собрал осколки. А то, что слетела стрелка, заметил только в мастерской, когда показывал мастеру фотографию часов, какими они должны быть, – с обидой в глазах тихо произнёс он. – Я думал, от неё не будет вреда. Ведь всё было так… легко…

Мадаев кивнул. В глазах его было что-то сродни пониманию, но участия в нём не было, и тот отвёл взгляд. А Костя ощутил вдруг, что рядом с ним стоит Валентина. Он не торопился оглядываться, понимая, что она сейчас смотрит не на него – её внимание, как и всех, было приковано только к одному лицу. Но Зверева вскоре увели, и она проводила его долгим взглядом, не произнеся ни слова.

Валентина вернулась к себе домой, Костя отправился обратно в офис, и дни потекли, как обычно. Теперь ему не было неприятно слышать удивлённые возгласы и поздравления с раскрытием дела непосредственных коллег и сотрудников других отделов, и он спокойно мог ходить по этим коридорам, ещё недавно приносившим ему мучения от неразрешенной задачи.

Света походила на работу ещё несколько дней. Она казалась более серьёзной, чем обычно, и даже грустной. А вскоре она поблагодарила старшего следователя Мадаева за потраченное на неё время и, забрав документы, покинула эти стены, рассчитывая больше никогда сюда не возвращаться.

– Не выдержала, – как-то разговаривая с Михаилом, подытожил он, складывая в свой дипломат бумаги уже по новому делу. – Жаль – хороший следователь бы вышел, подучись она немного!

– Да, наверное… Что ж, хотя бы в эту клинику тебе больше ездить не надо, – ответил тот, откусывая большой бутерброд, и заметил, – а ты торопишься куда-то? Даже чаю не выпьешь?

– Ну, меня обещали угостить кофе. Дружеская встреча… – чуть улыбнулся тот, заметив высветившееся на дисплее зазвеневшего сотового имя: «Валентина». – Так что тороплюсь. И да: в клинику «Твоё Я» – больше ни ногой! – с удовлетворением отметил он и вышел.

А Дмитрий Зверев в это время сидел в одиночной камере и ожидал, когда ему принесут еду. Нет, кушать он не хотел – аппетит совсем покинул его от беспокойства, что ему снова не удастся… «Но я попробую…», – как в бреду, вновь лихорадочно подумал он и, услышав долгожданный шум, подскочил. Окошко на двери открылось, и он увидел человека.

– Хочешь, я расскажу тебе всё, как было? – странным взглядом, в котором мелькнула надежда, произнёс Дмитрий, подняв вверх левую руку с зажатым самодельным маятником, сделанным из нитки и маленького камешка.

– Нет, – не глядя на него, тот равнодушно сдвинул к нему миску с едой. «Ещё один безумный!», – подумал он и закрыл дверное окошко металлической створкой.