Безумная

– Он хочет денег, ещё?

– Нет.

– Что тогда?

Иванова вдруг стала задыхаться. Никита грозно сказал:

– Сейчас я рядом, и он не причинит вам вреда! Но вы должны сказать, что именно желает Зверев в этом эпизоде. Что он вам приказывает?

Дмитрий подскочил, но тут же сел на место – охрана, оказавшаяся за его спиной, предупредительно хлопнула его по плечу, останавливая. А Валентина, дрожа, продолжала:

– Он говорит, что сейчас придёт следователь и что я должна… делать вид, что не нахожусь под гипнозом. А потом, когда он прикажет: «Усните!», я должна показать, будто нахожусь под гипнозом, чтобы сообщить… следователю, что Иван Бердников позвонил мне в день своей гибели. Он так смеялся… Сказал, что это будет хорошая шутка…

– Это неправда? На самом деле Бердников не звонил вам в день своей гибели? – уточнил Никита.

– Да, он никогда мне не звонил, мы не общались кроме тех редких встреч после прогулок с Катей.

– Зачем Зверев так поступил с вами?

– Он сказал, что это будет смешно… А ещё – что я очень слабая и сама виновата. Он всегда говорил, что я слабая и потому недостойная богатства, которое мне досталось…

Присутствующие дружно посмотрели на Дмитрия, устало растёкшегося в кресле. Только Света кусала губы, мысленно проклиная Иванову за ложь. «Ну ничего, я выведу её на чистую воду!», – пообещала она себе, нервно сминая в руке блокнот.

– Потом он отпустил вас, убрал с вас своё влияние, да? Почему вы не рассказали об этом следователю? – спросил Никита, и Валентина печально ответила:

– Он отпустил меня, но приказал всё забыть…

– После рассказанного вами случая Зверев ещё вводил вас в гипноз?

– Да.

– Зачем?

– Он велел сказать… – её губы едва шевелились, – что я столкнула… заснувшего Бердникова в пруд…

Она задрожала. Никита переглянулся с Костей.

Дмитрий же в это время пытался остаться равнодушным и невозмутимым, но мысли всё лихорадочней метались в его голове.

– Успокойтесь! Вы этого не делали? – продолжал спрашивать Санаев.

– Нет, – её открытые влажные глаза блестели.

– Почему после сеанса вы не сообщили следователю правду?

– Зверев запретил мне об этом помнить.

– Что ещё он приказал вам в тот раз? – уточнил Никита.

– Чтобы я сказала, что это я вытолкнула Катеньку из окна её квартиры, предварительно усыпив…

– Вы действительно сделали это или это также неправда?

– Я никого не поила снотворным и не убивала.

– То есть то, что вы в прошлый раз сказали следователю Мадаеву в состоянии гипноза и после, когда вам попросили подтвердить эти слова, было ложью?

– Да, – устало ответила Валентина.

– Нет, это она лжёт сейчас! – не выдержав, подскочил с места Дмитрий, но его усадили обратно.

– Значит, Зверев приказал вам себя оклеветать и забыть о том, чего вы на самом деле не делали… – подытожил Никита. – Но вы ведь боролись? Вы пытались вспомнить?

– Да, но я слишком слаба… В этом он прав.

– Вы злитесь на него?

– Нет, – она устало передёрнула плечами. – Он несчастный… Не знает, что такое любовь…

Зверев внезапно захохотал.

– Нет, вы только посмотрите! – теперь уже не выдержала раскрасневшаяся Света. – Сама кидается на моего Диму, бегает к нему на сеансы чуть ли не каждый день, а теперь ещё и поклёп на него делает!..

Её возмущению не было предела, но Санаева это не трогало, как и Мадаева.

– Сейчас вы помните, что с вами произошло, – твёрдо сказал Никита, – и знаете, какая информация в вашей памяти действительно правдива. Теперь вы проснётесь и не будете ни под чьей волей. Вы поняли меня?..

Его рука, вытянутая ладонью вперёд, медленно опустилась вниз перед открытыми глазами Валентины. Через секунду та закрыла их, спокойно дыша. А вскоре резко открыла. Вцепившись напряжённой рукой в подлокотник кресла, она обвела комнату усталым взглядом.

– Зачем?.. – негромко произнесла она, найдя глазами Зверева. Тот, подскочив, вскричал:

– Прошу избавить меня от наговора! Да как можно было доверить столь важный сеанс какому-то проходимцу?! Константин Михайлович, я от вас такого не ожидал! Привести ко мне в кабинет неумёху, который решил поиграть в следователя: позадавал глупые вопросы той, которая уже полностью призналась в своей вине! Снова пошатнул её только наладившееся спокойное самочувствие! Теперь она опять не будет понимать, чему из своей памяти верить. Она снова встанет на путь безумия, и всё потому, что вы привели какого-то непрофессионала, дешёвого гипнотизёра! – брызгая слюной, кричал он.

Но ответ старшего следователя его обескуражил.

– Из того, что вы сейчас сказали, правдой является то, что Никиту Павловича сюда действительно привёл я, – усмехнулся он. – Что до остального, то всем присутствующим моим коллегам, или почти всем, потому что Светлана пока стажёр и знакома ещё не со всем коллективом, известно, что Никита Санаев – внештатный сотрудник следственных органов, гипнотерапевт высшей категории. И думаю, чтобы доказать, что вы не правы в своих суждениях насчёт него, необходимо, чтобы он погрузил в гипноз вас. И вы нам расскажете, зачем поступили так с Валентиной Осиповной, зачем заставили её взять всю вину на себя.

Никита быстро посмотрел на Мадаева. Но он был знаком с ним уже давно и сразу понял по жёсткому взгляду, что тот не изменит своего решения. «Что ж… – подумал он о том, что это незаконно, – это его выбор; да и такая ситуация…».

Дмитрий замер, открыв рот и не зная, что сказать. А Санаев тут же поднял левую руку, очень пристально и пронзительно глядя на него.

– Нет, это запрещено! Я не позволяю, вы не имеете права! – вдруг испугался тот. Он, задыхаясь, размахивал руками, словно пытаясь найти потерянную точку опоры, и ему вторила подскочившая с места испуганная Света. Но коллеги сдвинули её к окну, где она и замерла в ужасе от происходящего, а Зверева усадили в кресло.

«Всё равно я услышу, зачем он взвалил это на неё, а там пусть хоть выговор, хоть…», хмуро подумал Костя о том, что действительно не имел полномочий так поступать. Но иного выхода он перед собой теперь не видел.

Дмитрий сопротивлялся гипнозу. Очевидно было, что дело затягивалось: с ним всё происходило не так, как с Валентиной. Она безмятежно позволяла погрузить себя в это состояние, сама желая найти ответы в своём подсознании, но Зверев, казалось, этого не хотел больше всего на свете! Его разум яростно, отчаянно боролся, но молодая кровь всё же была сильнее: вскоре его судорожные движения смягчились, и Никита, напряжённый до такой степени, что обозначились мышцы на его руках, смог чуть-чуть расслабиться.

– Слишком силён… – сквозь зубы отметил он. – Придётся сначала спустить его глубоко в детство…

Он медленно провёл рукой перед потускневшими глазами Дмитрия. Тот глубоко вздохнул и нехотя положил сжатые кулаки на подлокотники кресла.

– Вы меня слышите? – не опуская руку, мягко спросил Никита, но в глазах была твёрдая решимость держать его под контролем.

– Да, – сквозь зубы проговорил тот.

– Вы помните, кто вы?

В ответ раздалось неразборчивое пыхтение: Зверев явно пытался выбраться из плена чужой воли. Тогда Никита посмотрел на него ещё жёстче, и тот вдруг, в порыве резко сжав губы, также резко их разжал, как и кулаки, и лицо его наполнилось безмятежностью, присущей тем, кто беззаботно спит.

– Я хочу, чтобы вы были спокойны. Вы спокойны? – медленно, как ни в чём не бывало, продолжал Санаев, будто ведя обычную беседу.

– Да, теперь мне почти хорошо, – негромко ответил тот.

– Вы сейчас находитесь в безопасном месте. Где вы? – уточнил он.

– В маленьком углу, под столом.

– Что это за стол? – спросил он, пока остальные удивлённо переглядывались.

– Это старый стол на чердаке. Под ним темно и меня никто не сможет найти.

– Вы часто тут прячетесь?

– Всё детство, – Дмитрий немного съёжился в кресле.

– А от кого?

– Ото всех!

– Вас кто-то пугает?

Зверев молчал, сжав губы, как напуганный мальчик.

– Кого вы боитесь? – перефразировал Никита вопрос.

– Отца – он часто меня бьёт. И мальчишки во дворе дразнят слабаком и тоже бьют… Я прячусь, чтобы меня не нашли. Вы слышите? – вдруг вздрогнул Дима, ещё больше сжавшись, будто пытаясь забиться в самый маленький уголок. – Отец внизу опять кричит! Он будет искать меня и опять побьёт!.. – в голосе появилось дрожание слёз.

– Успокойтесь! – приказал Никита. – Вы в безопасности, вас никто не тронет. Вы в чём-то провинились или он просто вас не любит?

– Он никого не любит!

– А вы его?

Лицо Дмитрия из испуганного превратилось в озлобленное.

– А я их ненавижу! Их всех! Но это ненадолго… – чуть не крикнул он, задыхаясь от злости и обиды.

– Почему? Что вы собираетесь сделать?

– Я стану сильным и умным, отомщу им всем! Всем! Меня больше никто никогда не тронет! – со слюной выплёскивая ненависть, крикнул Зверев.

– Успокойтесь! Я хочу, чтобы вы вспомнили, что потом вы стали старше – начали самостоятельную жизнь и стали свободны. Сейчас их нет рядом и мстить некому.

Зверев сипло засмеялся.

– Почему вы смеётесь? Вас насмешило это воспоминание? – уточнил Санаев.

– Их нет рядом, их нет! – почти запел довольный Дима. – А мстить можно всем!

– Вы уже взрослый. Разве ваша ненависть не утихла?

– Мстить можно всем, можно всем!.. – беззаботно продолжал тот. – Главное, знать – как.

– Разве у вас ещё есть враги?

– Все люди, все люди… Но меня больше не тронут! Я сильнее их, умнее…

– А ваши пациенты? Вы ведь врач, вы призваны помогать им?

– Они мне дают деньги. А иногда я и сам беру… – хрипло засмеялся он.

– Вы действительно умны, – спокойно отметил Никита, пока свидетели шептались, качая головами. Только Мадаев смотрел с каким-то странным чувством отвращения, смешанного с жалостью, да Валентина глядела с ужасом. Света всё ещё была в каком-то ступоре и лишь иногда молча заламывала руки, мечтая, чтобы этот эпизод скорее закончился. – А как вы их берёте?

– Я говорю, сколько они должны мне принести, и они несут. И это не за сеанс! – радостно оскалился он вдруг.

– А за что?

– Просто так, потому, что я так хочу! Потому что я сильнее.

– И много денег вы уже так получили?

– Да, очень!

– Вы умный человек! А сеансы вы проводили, как нужно?

Зверев засмеялся.

– Как мне нужно, – самодовольно подчеркнул он. – Достаточно наплести с три короба, чтобы глупые люди остались довольны и пришли ко мне в следующий раз со своими деньгами, и ещё, и ещё!..

– Разве никто из них не вызывал вашего уважения?

– Нет.

– Может быть, всё-таки кто-то вызывал желание помочь? – уточнил Никита, внимательно глядя в его лицо.

– Нет.

– Спроси уже про Иванову! – нервно шепнул Костя Санаеву на ухо.