Безумная

– Как вы себя чувствуете? – спросил он у Валентины.

– Плохо, – тихо ответила она.

Зверев подошёл к столу и из верхнего ящика достал, было, одну сигару. Но воспользоваться ей ему не позволили. «В моём же кабинете мне запрещают!..», – подумал он недовольно, но пришлось смириться.

– Почему? – уточнил Санаев.

– Плохо… – повторила она, будто не имея возможности ответить иначе.

– Вы помните, как в прошлый раз вас погружали в гипноз? – видя, что по какой-то причине она не может объяснить, решил он начать по-иному.

– Да.

– Вы готовы ещё раз ответить на те же вопросы, что задавались вам тогда?

– Да, – в голосе Валентины послышалось страдание.

– В тот раз вы говорили, что это вы явились причиной гибели Екатерины Зосимовой. Это так? – он прекрасно помнил всё, что было сказано на прошлом сеансе, но даже если б это было не так, то Мадаев всё равно не отходил от него, чтобы напоминать всё, что нужно.

– Да, мне очень жаль… – тихо сказала она.

– Вам жаль, но вы готовы повторить ещё раз то, что вы её убили?

– Да, – надтреснутым голосом ответила она так тяжело и медленно, будто не желая открывать рот, но не имея на это сил.

– Вы также готовы подтвердить, что некоторое время назад встретились с Иваном Бердниковым и стали причиной его гибели?

Ответ раздался не сразу: Иванова долго пыталась разжать губы, будто нежелание отвечать сковывало их. Но всё же все услышали тихое: «Да».

«Для человека, который сделал, что хотел, отвечать так нерешительно?.. – задумался Никита. – Если она действительно слаба и нервна, как расписывал Костя, то под моим гипнозом давно была бы расслаблена, но она как будто борется… Словно находится во власти чего-то, что мешает… в капкане или в паутине. Может, в паутине безумия? Кузьмина уверена в этом… Да, она могла совершить преступление, не зная и не запоминая этого, но подсознание-то знает всё! А если я сейчас говорю всё ещё не с ним?..», – внезапно подумал он и резко поменял тему.

– Вы помните, у вас было какое-нибудь безопасное место?

– Да, море, – устало ответила она.

– Вы можете сейчас туда вернуться?

– Это так далеко… Мне было очень мало лет.

– И всё же вы можете это сделать. Вернитесь туда, вернитесь в безопасное место! – приказал он.

С лица Ивановой стала исчезать удрученность, так характерная для неё в последние дни. Вскоре она почти улыбалась.

– Я вижу, вам удалось, вы – у моря. Сколько вам лет? – уточнил Никита.

– Девять.

– Прекрасно! Я рад, что вы в безопасности, а вы?

– Тоже, очень, – она почти пропела эту фразу.

– Хорошо. Скажите мне, пока вы ребёнок, вы чего-то боитесь?

– Нет.

– Может, вы часто болеете, у вас плохое здоровье?

– Нет.

– Конечно, вы всегда веселы и добры?

Валентина сразу согласилась – она явно была рада находиться у моря, быть в том времени, и Кузьмина недовольно шепнула, дёрнув Костю: «Вот видите? Я же говорила – просто притворяется несчастной!..».

Впрочем, ей никто не ответил – внимание окружающих было направлено только на Валентину и Никиту. Даже Зверев так увлёкся происходящим, что не заметил, как всё-таки сунул в рот не раскуренную сигару и даже немного пожевал её.

– А когда вы стали жить самостоятельно, вы также были добры и веселы? – продолжал Никита. – Вспомните тот момент, когда вы в первый раз почувствовали беспокойство, которое мешает вам в вашем настоящем возрасте, – приказал он. – Когда это случилось?

Она нахмурилась.

– Три года назад.

– С каким событием это было связано?

– С приходом к врачу.

– К какому врачу? Вы помните его имя? Назовите.

Зверев уронил сигару на пол, но почему-то не стал поднимать, а развернулся и направился к двери. Но не успел дойти, как имя прозвучало вслух:

– К Звереву Дмитрию Никифоровичу.

Все уставились на него.

– Куда-то собрались? Сеанс ещё не окончен, – отметил Мадаев, пронзительно глядя на него.

– Хотел отдать Анастасии пару распоряжений, – ответил тот спокойно.

– Придётся подождать… – вежливо, но строго сказал Костя. Дмитрий ещё, было, засомневался в его словах, но тот недвусмысленно кивнул сотрудникам, стоящим у стены, и те сразу подошли и встали у двери. Звереву пришлось вернуться обратно к столу, где он немного грузно уселся в кресло.

– Вы пришли к нему на приём? – невозмутимо продолжал Никита, нисколько не отвлекаясь на происходящее вокруг.

– Да.

– Это был первый сеанс у этого врача?

– Нет, третий.

– И что произошло, отчего у вас возникло беспокойство?

Голос Валентины задрожал от обиды и страха.

– Он проник в мою голову.

– Зачем?

– Хотел выяснить, насколько я богата.

Свидетели с недоверием переглянулись, а Света всплеснула руками, собираясь громко возмутиться, но Костя на неё шикнул, и ей пришлось прикусить язычок и оставить своё мнение при себе.

– Для чего?

– Хотел, чтобы я выдала ему денежную премию за эффективное лечение.

– И потом вам было плохо?

– Да.

– Вы пытались сопротивляться?

– Нет. Я ничего не понимаю в таких вещах. Он показал мне красивые часы, приказал уснуть… Потом велел, когда проснусь, помнить только то, что я решила перечислить ему большую премию в благодарность.

– Это был единственный подобный случай?

– Нет.

– Как часто Зверев использовал этот метод в работе с вами, чтобы получить дополнительную оплату?

– Пару раз в месяц.

Следователи ахнули, Светлана воскликнула: «Вот ведь как лжёт!», а Звереву, казалось, было всё равно – он не только не помрачнел после таких обвинений, но вроде бы даже усмехнулся.

– Он объяснял вам эти свои поступки?

– Иногда смеялся, говорил, что я дура, что мне не нужны такие деньги и что он найдёт им лучшее применение, – грустно ответила она.

– Хорошо. Я хочу, чтобы сейчас вы оказались в своём прошлом – три года назад, когда вы были в безопасности, до вашего беспокойства, до сеансов с психоаналитиком, – медленно, проникновенно сказал Никита, наблюдая за её дыханием. – Вы там, вам спокойно?.. И вы готовы к моим вопросам?

– Да, – мягко улыбнулась она.

– Вы уже знакомы с Екатериной Зосимовой?

– Да, она моя подруга и родственница.

– Она вам нравится?

– Очень! Она – моя единственная кровная родственница, кроме моей дочери…

– Вы хотели бы её убить?

Валентина охнула.

– Нет, конечно! Я хочу, чтобы она жила и была счастлива.

– Хорошо… Вы знаете Ивана Бердникова?

– Да.

– Он вызывает у вас симпатию?

– Нет, наверное…

– Почему вам неловко? – заметил Никита её смущение.

– Кате он действительно нравится, поэтому жаль, что мне он неприятен. Я стараюсь этого не показывать, чтобы ей не было обидно.

– А вы готовы были бы убить его, чтобы ваша любимая Катя могла найти себе более достойного партнёра? – уточнил он.

– Нет, вы что! – возмутилась она. – Разве можно убивать?..

– Я вас понял, не беспокойтесь! Тогда помогите мне: через три года вы скажете, что убили их. Я хочу, чтоб вы вспомнили тот момент, когда у вас в голове появилось знание о том, что это сделали вы.

Валентина, занервничав, не ответила.

– Вы помните тот момент, когда у вас в голове появилась информация, что вы убили Катю и Ивана, вместо информации о том, что вы точно этого не делали? – жёстко повторил Никита, и она тихо произнесла: «Да…». – Я хочу, чтоб вы рассказали мне эпизод, который предшествовал этой замене информации, – приказал он.

– Ну это же просто бред! – раздался голос Зверева, поднявшегося, было, с кресла, но снова посмотревшего в сторону конвоя у двери и севшего обратно. – Давайте выведем её из гипноза, всё ведь уже доказано, а такой длительный сеанс может плохо на ней сказаться… Вы же видите, что всё это её сильно беспокоит!

– Продолжай, Никита! – не ответив ему, строго бросил Костя и мельком посмотрел в сторону двери. Поняв его, охрана отошла оттуда и ненавязчиво приблизилась к ним.

– Расскажите эпизод, предшествовавший этой замене информации! – вновь приказал Санаев Валентине. – Где вы находитесь?

– В клинике, – прошептала та.

– Вам страшно?

– Нет, я всегда спокойно прихожу сюда.

– А уходите тоже всегда спокойно?

– Не всегда.

– Вам становится неуютно, когда врач самовольно вводит вас в гипноз?

– Да, – прошептала она.

– Вы пришли спокойная и что происходит дальше? Зверев опять подчиняет вашу волю?

– Да, – ещё тише ответила она.