Безумная

– Добрый день, вас приветствует… – услышал он на другом конце провода.

– Анастасия, дайте адрес Коротышевой – забыл взять, когда заходил, – перебил он, и та торопливо зашелестела бумагами.

Он записал данные и сменил маршрут, и вскоре был у квартиры Инны Коротышевой.

– Инна Васильевна? – после звонка в дверь уточнил он на вопрос: «Там кто?». – Старший следователь уголовного розыска Константин Мадаев, нужно задать вам пару вопросов.

Дверь лениво отворилась, и Костя показал удостоверение, внимательно вглядываясь в брюнетку, чьи глаза и воинственный вид говорили, что обижать она себя никому не позволит.

– Что же, заходите… – прищурив глаза, осмотрела она его и пропустила внутрь, и добавила, указав в сторону кухни, – кофе, наверное, будете?

Она прошла сразу к плите, на которой стояла старая заляпанная турка, и наполнила чашку. Поставив её перед Мадаевым, она уселась на стул, поджав под себя ноги, и взялась за оставленный из-за его прихода стакан виски.

– Вы работали в клинике «Твоё Я» под руководством Зверева Дмитрия Никифоровича, верно? – не собираясь пить кофе, спросил он, не спуская с неё пристального взгляда.

– Да, а почему вас это интересует? – поинтересовалась она, сделав большой глоток виски.

– Я знаю, что вчера вы приходили домой к Валентине Ивановой, клиентке Зверева, с которой раньше встречались по работе.

Инна вдруг резко поставила стакан на стол и, подавшись вперёд, сама уставилась на Костю тяжёлым взглядом.

– Она убила Бердникова, а вы до сих пор не засадили её за решётку. Вы вообще следователь или как?

– Почему вы решили, что она его убила?

– Разве всё, что она говорит на сеансах гипноза, не показывает, что это сделала она? – вопросом ответила она.

– Нет, не показывает. И давайте я вам обрисую ситуацию: при участии Зверева сейчас проводятся гипнотические сеансы с одной из свидетельниц, которые могут помочь в расследовании дела о гибели некоего Бердникова. Об этих сеансах, кроме них двоих, знаем только я, моя помощница и, как выяснилось, нынешний секретарь Зверева. Вчера вы наговорили Ивановой таких вещей, после которых она пыталась покончить с собой. Учитывая обстоятельства – ваше знакомство с Анастасией и то, что вы тоже работали в клинике, – я могу понять, откуда у вас закрытая информация о сеансах гипноза. Но откуда вы взяли якобы информацию о том, что именно происходит на самих сеансах, вы обязаны мне рассказать.

– Сама догадалась, – мрачно ответила она, подумав. – А ваша свидетельница, может, и есть убийца Вани!

– Это решит следствие, а не ваши домыслы!.. – отметил Костя, но тут же осёкся. – А откуда вы знаете, что Бердникова звали Иваном?

Инна нахмурилась, пытаясь скрыть горечь.

– Он был моим женихом. Думаю, он приезжал забрать меня с собой…

– Что вы говорите? – удивился Костя. – Он делал вам предложение?

– Не прямо. Но мы понимали друг друга…

– А как же Зосимова? Помните такую? – бывшая клиентка Зверева. Она ведь была почти что невестой Бердникова, по крайней мере, ей он делал такое предложение.

– Она – невестой?! – горько засмеялась Инна. – Да ему только я и нравилась, а с ней он просто был… Говорил, денег накопит, мы вместе уедем…

– Куда вы собирались уехать?

– В Америку, – мечтательно ответила она, но тут же снова помрачнела. – Всё из-за этой бабы-дуры!

– Из-за какой именно?

Инна снова наполнила себе стакан виски и отхлебнула.

– Да Зосимова-дура денег ему давать не хотела! А он всё так хорошо продумал: поженились бы, а потом бы он развёлся, а часть денег у него бы осталась…

– Ясно. А, скажите, почему он без вас уехал, когда деньги получил? – без тени улыбки на лице, многозначительным взглядом уставился на неё Костя.

Она полупьяно засмеялась.

– Что вы такое говорите, какие деньги?.. Да если б у него хоть чуть-чуть было б, он бы мне сказал… Он ведь и у меня, бывало, занимал…

– А вы знали, что он в Болгарию уехал?

– Ну да. Это ж из-за бабы этой, Зосимовой, – когда она погибла, ему пришлось уехать, чтобы перед следователями не светиться.

– Это он вам так сказал?

– Ну да!

– А как вы думаете, откуда у него деньги на поездку в Болгарию были, да и на проживание там? – продолжал он гнуть свою линию. – Может быть, ему их дали вы?

– Нет, у меня-то откуда такие деньги!.. Наверняка, Зосимова… – вдруг задумалась она.

– Но ведь Зосимова к тому моменту, как он уехал, уже погибла, верно? Так как же? Что же у нас с вами получается? То, что у Бердникова…

– … были деньги?..

– И он уехал в Болгарию, не взяв…

– … меня с собой?.. – икнув, закончила фразу изумлённая сделанным открытием Коротышева.

– Именно! – подытожил Костя. – А теперь ещё скажите: он вам позвонил, когда приехал?

– Нет, конечно, когда бы он успел: ведь его в тот же день убили, – растерянно ответила она, задумавшись.

– О, так вы, наверное, не всё знаете? Его убили в третью ночь после приезда в Петрозаводск, – доброжелательно добавил Костя и, заметив эффект, уточнил. – Вы всё ещё настаиваете, что были его возлюбленной?

Совсем растерявшись, она не ответила.

– Налейте мне, пожалуйста, немного кофе, – вдруг обратилась она к нему, передумав пить виски.

Он поставил перед Инной чашку и налил из турки ещё горячий напиток.

– Так лучше? – спросил он, когда они выпили по кружке. – Кстати, кофе у вас отменный. Сами варите?

– А кто ж ещё? – хмуро ответила она, потупив взор. – Был у меня один парень, да и тот оказался не моим…

– Всё-таки: что произошло, зачем вы ходили к Ивановой? – снова отставил он чашку и нервно постучал пальцем по столу.

Инна, уже не раздражаясь, вздохнула.

– Да я зла была, что из-за неё Ваня погиб. Я ведь думала, что уеду с ним… работать не придётся…

– Откуда вы узнали о сеансах гипноза и о том, что именно она там говорила?

– Да я точно и не знала, – смутилась она. – Слышала только, что она что-то говорила о Бердникове, и то, что следствие заинтересовалось этими сеансами. Вот от злости и высказала. Я, знаете, вчера ещё немного перебрала…

Мадаев помолчал.

– Вы в следующий раз думайте, что и кому говорите. А то вы напились и высказались, а человеку так досталось, что он с жизнью решил покончить, – негромко сказал он.

– Что же это она, будучи невиновной да решила отравиться? – недоверчиво ответила Инна. – Вы думаете, будь она ни при чём, стала бы из-за разговоров жизни себя лишать?..

В полу отрезвевших глазах читалась горечь. «Очевидно, она уверена в виновности Ивановой», – понял Костя. Впрочем, когда он вернулся в свой офис и поделился полученной информацией с коллегами, у Коротышевой нашлись единомышленники.

– Вот действительно, Константин Михайлович!.. – воскликнула Света, чуть не всплеснув руками от удивления. – Вы на самом деле думаете, что Иванова просто так расстроилась, что решила всех наказать: мол, я такая невинная, отравлюсь, а вы все потом укорять себя будете? Да наверняка она просто не может вынести, что теперь все знают, что это она – убийца. Наверное, она просто безумна… – она даже замолчала, задумавшись над тем, как же теперь действовать, если в доказательство этой версии улик у неё всё же нет.

Костя ей не ответил, потому что его по плечу сразу хлопнул Дима Лосев.

– Слушай, а ты спросил Коротышеву, знает ли она, откуда у Бердникова деньги появились?

– Не знает. Даже удивилась, что они у него были. Она с ним уехать собиралась, а он, похоже, об этом и забыл…

– А сказала, откуда про сеансы прослышала?

– Ну, тут особой тайны нет: зашла в клинику по старой памяти – она ж там недавно ещё работала, пару месяцев назад… С нынешним секретарём Зверева поговорила, так и узнала. Хотя…

– Что не так? – сразу спросил Лосев, увидев знакомый сосредоточенный взгляд.

– А вот откуда секретарь это узнала? Зверев говорить ей не должен был, а больше и некому… – нахмурился тот.

– «Не должен был» – не значит, «не сказал», – намекнул Лосев, и Костя кивнул.

– Конечно, это если она сама не услышала случайно. Она же в приёмной сидит, может, заглянула как-нибудь не вовремя, а мы и не заметили… – сказал он и добавил с досадой. – И зачем это Коротышева в такое время наведаться в клинику решила!..

– Да к чему об этом думать? – перебила его Кузьмина. – Лучше скажите, почему она перестала работать на Диму? – вы её об этом спросили?

Мадаев с Лосевым переглянулись.

– Вот молодёжь пошла! – по-доброму улыбнулся он. – Сама со мной уже несколько дней на задание не выходит, а работу с меня спрашивает. И это ещё не мой начальник!

Они засмеялись.

– Вообще-то я с бумагами для вас всё время разбираюсь! Но, знаете, Константин Михайлович, я даже обижаться не буду: за вами ведь глаз да глаз нужен, а то пропустите что-нибудь. Вот ведь и тот вопрос, наверное, не задавали? – переспросила она с укоризной.

– Нет, почему она перестала работать в клинике, я спросил, – усмехнулся Костя её важному виду. – Коротышева ответила, что решила как-то написать заявление на увольнение, а когда через несколько дней после получения расчёта передумала и захотела вернуться, возможности уже не было – в должности был другой секретарь.

– Вот видите? – спросила удовлетворённая Света. – Безответственный работник! Не думая, пишет официальные бумаги, потом сожалеет. Наверняка, ещё и пьёт…

– Ну, есть и такое немного, но какое это имеет значение? – Костя аж удивился внезапной проницательности Кузьминой и с интересом ждал, как она свяжет озвученные факты.

– Значит так: работу свою она выполняла плохо, пила, была никудышным сотрудником, вот её и отпустили быстренько, как только она заявление сдуру написала. А, значит, и свидетель с неё никакой – мало ли, где именно она могла услышать про гипнотические сеансы Ивановой. Она могла даже просто предположить, придумать в пьяном бреду эти сеансы – не зря же она несколько лет отработала в клинике, наверняка, подобное уже видела…

«Отработала несколько лет?.. – вдруг подумалось Косте. – И впрямь, а чего ж она тогда уволилась?.. Да и на пьяницу не похожа – так, выпила чуть-чуть и после пары кружек кофе протрезвела полностью…».

– Константин Михайлович! – потянула Кузьмина его за рукав, вырывая из мыслей в общее пространство отдела. – Давайте устроим ещё один сеанс с Ивановой да спросим напрямик: знает она или не знает, кто убил Бердникова, а? Что мы вокруг да около ходим? – она напряжённо глядела в глаза удивлённого следователя.

– Что-то ты странное предлагаешь… – не понял он. – Да и как можно беспокоить Иванову сейчас, когда она в таком состоянии?..

– Думаю, надо поговорить с Димой… Ну, со Зверевым, – добавила она, видя непонимающий взгляд Димы Лосева. – Давайте спросим его? Он ведь её психоаналитик, он может сказать, когда она будет способна нам ответить. Ведь не будет беды в том, если мы просто спросим, когда можно провести с ней сеанс? – продолжала настаивать Света, теребя в руках листок бумаги и так напряжённо всматриваясь в лицо Кости, будто впервые его видела.

– Хорошо! – отмахнулся он, желая закрыть эту тему, и помня, что всё равно обещал Валентине устроить дополнительный сеанс гипноза.

Впрочем, на время удачно забыв про этот разговор, Костя и не думал, что его обещание всплывёт так быстро: ставшая добросовестным сотрудником Света вскоре проконсультировалась с Дмитрием, а затем связалась и с Валентиной и, уточнив, когда та будет готова к очередному сеансу, доложила обо всём Мадаеву. И через несколько дней Иванова, немного окрепшая от пережитого и тоже желавшая закончить с этой историей, опять была в клинике «Твоё Я». Она находилась уже в кабинете Зверева, когда Мадаев только вошёл в приёмную. Пройти в кабинет психоаналитика он не торопился и для начала остановился у стола Анастасии.

– Скажите-ка, а что вы слышали про увольнение Коротышевой? – спросил он у неё. – Почему она взяла да и ушла из клиники? И где сейчас работает?

– Да нигде не работает, – пожала та плечами. – Она и заходила-то, чтобы ещё раз спросить, не появилось ли свободное место… Но я не знаю точно, почему она уволилась – она быстро сдала мне все дела, чуть ли не за день-два всего, и ушла. Торопилась, нервная была… Я думаю, у неё проблемы какие-то были, а может, уехать собиралась.

– А что вы слышали о ней в клинике? – наверняка, другие сотрудники обсуждали её увольнение? Может, пила на рабочем месте, не приходила вовремя или вовсе пропускала работу, недобросовестно выполняла свои обязанности, была некорректна?..

– Мне кажется, ничего такого не было, – задумалась Анастасия. – Говорили только, что никто от неё такого не ожидал – место-то хорошее, кто ж с таких уходит? Да она, видать, и сама это поняла, раз приходила обратно проситься…

– Ясно, вы мне очень помогли! – кивнул ей Костя и, наконец, прошёл в кабинет Зверева, где уже заждалась Валентина.

Вместе с Костей внутрь вошли и ожидавшие его в приёмной Света Кузьмина и какой-то незнакомый ей молодой человек. Внешность его была обычной, одежда не особо примечательной, но с намёком на некоторую элегантность, и в общем выглядел он довольно приятно. Взгляд его без особого интереса скользнул по помещению и, на миг задержавшись на Звереве, снова тускло упёрся куда-то вниз, между стеной и полом, будто заметил он там что-то более важное.

– А это кто? – холодно взглянув на него, спросил у Мадаева Зверев. Света тоже смотрела на него во все глаза, не скрывая любопытства.

– Это мой помощник, Никита. Посидит здесь пока, подождёт меня. А мы можем уже начинать? – уточнил тот, стремясь быстрее закончить этот последний сеанс.

– Несомненно, – невозмутимо произнёс Зверев, чуть не пожав плечами, но сдержавшись. – Валентина Осиповна, вы ведь готовы, так?..

Его взгляд был пронзительным, острым. Она кивнула и, немного растерянно улыбнувшись Косте, уселась удобнее в кресло и расслабилась. Вскоре она была под гипнозом.

– Что вы хотите знать? – негромко уточнил Зверев у Мадаева, и тот внезапно понял, что не готов задавать вопросы!.. Впрочем, он тут же взял себя в руки.

– Ну, для начала… Где вы были в ночь с двадцать второго на двадцать третье число?

– Я – гуляла – по парку, – медленно, будто проживая каждое слово, ответила Валентина.

Костя вдруг до хруста сжал кулаки. «Она ведь говорила, что спала?!..», – ошеломлённо подумал он.

– Это в котором, где? – чуть охрипшим голосом спросил он.

– У лебединых прудов.

Её голос отзвучал, и в комнате на миг замерла тишина – Мадаев не торопился задавать следующий вопрос. Он вообще не понимал, что только что было сказано, так что Свете пришлось тронуть его за рукав.