Помоги проекту - поделись книгой:
В воздушном трамвае лясникамка, которая всё не могла успокоиться, внезапно повернулась к Либертэ.
– Ты что, влюбилась? – сухо спросила она.
Либертэ в эту секунду в сотый раз прокручивала в голове разговор с Синабром. От неожиданности она вздрогнула и покраснела.
«Влюбилась? О да, конечно же, я влюбилась!» – подумала она.
Но, глядя в суровые глаза подруги, она поняла, что сейчас не время делиться переживаниями. А ведь она полюбила Синабра в ту самую минуту, когда вытащила его из Сены. Помнила тот день, как если бы он был вчера. Как кровь и вода стекали на грязные камни, как Синабр открыл глаза и пристально на нее посмотрел. Она никогда до этого не видела чернокожего мужчину. В книгах писали, что в своем развитии они недалеки от животных. Тогда он открыл глаза и произнес: «Лилаям, ты спасла меня». Это была любовь с первого взгляда. С тех пор Либертэ не могла не думать о Синабре. Каждый вечер, ложась в постель, она вновь и вновь воскрешала в памяти всё, что пережила в тот день.
– Нет… вовсе нет. Не влюбилась. Просто еще разок спасла ему жизнь. Надо думать, это вошло у меня в привычку, – ответила она.
Кармина посмотрела с подозрением.
– Тебе не стоит этого делать. Иначе всю жизнь будешь вытаскивать его из передряг. Уж пожалуйста, не поддавайся его чарам. Мой брат разбил сердца многим. Но любит только одного человека – себя.
Либертэ внимательно разглядывала масляное пятно на полу, пока подруга говорила.
– Синабр всегда умел произвести впечатление, это помогало ему выходить сухим из воды. Но в последнее время получается всё хуже. В тот вечер, когда ты его спасла, он схлопотал пулю в плечо. Насмехался над одним товарищем, которому это не понравилось. Скоро еще кто-нибудь попытается его прикончить.
– Не говори так! Теперь у него есть деньги. Он поймет, что не должен больше играть.
– Послушай, Либ, я не так давно тебя знаю, но дорожу тобой. И не только потому, что ты не дала братцу отправиться на тот свет. Просто ты девчонка что надо, и я не хочу, чтобы тебе было больно. Просто поверь: не стоит привязываться к Синабру.
Глава 6
Изабелла
Вы требуете, чтобы я очистила Город от преступников, спрашиваете, как собираюсь избавиться от тысячи юных разбойников, томящихся в тюрьме Птит-Рокет. По-вашему, эти люди – мусор, который следует вымести? Я вас разочарую. Хочу напомнить, что граждане, нарушившие закон, остаются гражданами. И, что еще важнее, остаются людьми.
Девернуа хоронили в воскресенье. Погода соответствовала: было начало июля, но лил сильный дождь, дул ветер, кладбище на глазах превращалось в болото. Самые старые могилы уже были наполовину затоплены. В глубоких лужах плавали цветы из поблекшей бумаги. Прощание было сугубо светским: религиозные обряды правительство давно запретило. Больше на похоронах никто не говорил о загробном мире. В Лариспеме люди умирали безо всякой надежды на вечную жизнь.
Стоя в ряду одноклассников, Натанаэль смотрел, как гроб медленно опускают в свежевырытую яму. Могильщиков было двое, в такую погоду они едва справлялись с работой. Ценой невероятных усилий им удавалось сохранить равновесие и не упасть. Один всё-таки поскользнулся, чуть не выпустил веревку из рук и грубо выругался. Директор интерната нахмурил брови. Это был строгий седеющий мужчина. Его шляпа под ударами дождевых капель почти прилипла к макушке. Дети улыбались, изо всех сил сдерживая смех.
Натанаэль вновь и вновь вспоминал разговор, который случайно услышал в спальне девочек. Не в силах думать о другом, он рассказал обо всём Жерому и уже успел пожалеть. Его друг вообразил, что тоже умрет от страшной болезни. Сейчас он просто не мог спокойно стоять на месте.
– Почему же они не сожгли тело? – спросил он шепотом. – Ведь именно так поступают в случае эпидемии. Как ты думаешь, Натан?
Гроб наконец опустили. Директор затянул свою речь, но никто и не думал слушать. Натанаэль быстро взглянул направо. Там стояли девочки: похороны в интернате случались нечасто, и в качестве исключения администрация разрешила присутствовать ученикам обоих полов.
Одеты были девочки в форменные платья. Невозможно было определить цвет их волос: из-за дождя все стали брюнетками. Присутствовали только ученицы Девернуа, значит, Изабелла точно была. Натанаэль вгляделся в их лица. Самым юным было лет десять, самым старшим – пятнадцать, и они уже были готовы участвовать в ярмарке сирот. Натанаэль попытался вычислить Изабеллу. Может, вон та, худышка с голубыми глазами? Или брюнетка с локонами, приглаженными дождем? А вдруг это та малышка, что дрожит от холода рядом со светловолосым учителем. Тем самым, которого Натанаэль видел в день, когда умер Девернуа.
Директор сказал, что никогда не следует забывать безвременно ушедших. Речь была окончена. Он подал знак могильщикам, и те за пару минут забросали могилу землей. Им явно не терпелось поскорее убраться. Церемония наконец завершилась, и дети стройными рядами отправились в интернат. Когда они вошли в холл, с их одежды на пол стекала вода. Астрономические часы пробили полдень: из отверстия на циферблате появилась маленькая женская фигурка. Размахивая шпагой, она приблизилась к колоколу в форме дракона и нанесла по нему ровно двенадцать ударов.
– Обязательно надо найти Изабеллу! – прошептал Натанаэль Жерому. – Только она может объяснить, что вообще происходит. Может, я и вправду болен. Если это я убил Девернуа, нужно понять, как я мог это сделать.
– Мне плохо, – стонал Жером, не слушая друга.
Натанаэль вцепился зубами в заусеницу на большом пальце. Выступила кровь. Поморщившись, он вновь обратился к Жерому:
– Послушай, учитель сказал, таких больных тут несколько. Он упомянул какого-то Валера. Ты вообще знаешь, кто это такой? Ты ведь всех тут знаешь…
– Ой, у меня рука болит, посмотри, как распухла!
– Хватит!
Раздраженный, Натанаэль взял Жерома за подбородок и пристально посмотрел ему в глаза.
– Успокойся! Хватит хныкать! Лучше помоги!
К удивлению Натанаэля, Жером тут же затих и обмяк. Широко раскрытыми глазами, в которых застыло удивление, он пристально смотрел куда-то между носом и лбом Натанаэля. Казалось, он думает.
– Ва… Валер Ноябрьский. Да, он еще маленький. Ему только двенадцать. Я с ним как-то в шахматы играл, и он выиграл.
– Хорошо. А в нем было что-то… особенное?
– Нет, ничего. Совершенно обычный парень. Толстячок, невысокий такой. Нос вздернутый, волосы рыжие.
– Учитель сказал, он уже неделю как в лазарете. Может, стоит туда сходить?
– Это будет непросто. – Жером еле ворочал языком. – Медсестра та еще злыдня. Я был там много раз, она меня ненавидит, специально делает мне уколы и дает лекарство со вкусом старых носков. Однажды она…
– Ладно-ладно, я понял. Это была плохая идея.
– Но, думаю, я знаю, как найти эту девочку, Изабеллу.
Натанаэль улыбнулся и выпустил Жерома, на ходу вытирая пятнышко крови, которое случайно оставил на щеке друга.
– Вот видишь, можешь, если захочешь!
Уроки отменили, и Жером мог обстоятельно поделиться с Натанаэлем идеями. Друзья переоделись в сухую форму и отправились в библиотеку. Шкафы там были наполовину пусты: огромное количество книг было изъято правительством. Под запретом были все произведения, где можно было усмотреть похвалу дворянству, буржуазии, религии. Зато романы Жюля Верна были в почете. Множество разных изданий занимали ряды и ряды полок.
– Зачем мы сюда пришли? – шепотом спросил Натанаэль.
– Чтобы поговорить с Мордой-Решетом.
Натанаэль остановился как вкопанный рядом с иллюстрированной энциклопедией Лариспема в пяти томах.
– Морда-Решетом? Арман Мартовский? Ты его имеешь в виду? Ты что, с ума сошел? Ты вообще в курсе, что его два раза выгоняли с ярмарки сирот? А еще он поджег квартиру директора. Говорят, его отцу отрубили голову на гильотине, а мамаша сидит в тюрьме Сен-Лазар за какое-то ужасное преступление. Когда мне было восемь, я боялся этого парня больше всего на свете. Он так на тебя смотрит, что никогда не знаешь, то ли конфетой угостить хочет, то ли опустить головой в унитаз.
– Да, да, всё так, – согласился Жером. – Но у нас с ним что-то вроде сделки. Я достаю для него всякие штуки… Сигареты, там, цилиндры с музыкой для его фонографа…
– Подожди, мы с тобой всю жизнь дружим, но ты никогда не говорил, что ведешь делишки с Мордой-Решетом! – гневно воскликнул Натанаэль. – Почему ты молчал?
– Потише, приятель! – прошептал Жером, осматриваясь. – Молчал, потому что знал, что ты будешь орать. И был прав. Пойдем!
Они прошли мимо стойки, за которой сидели две библиотекарши. Невозможно было понять, сколько им лет.
– Потише вы там! – прикрикнула одна скорее по привычке, чем по необходимости. И сразу вернулась к работе.
Морда-Решетом, которого так прозвали, потому что его лицо было всё в прыщах, сидел в самом дальнем углу библиотеки в компании верных друзей. Один друг всё время улыбался, другой был здоровенный как шкаф. Мир интерната был тесным, все знали друг о друге, и Натанаэль хорошо понимал, на что способны эти ребята. Эта троица наводила страх даже на учителей. Без тени смущения, Жером пожал руки всем троим и завел непринужденный разговор.
– Привет, ребята! Вы в порядке? – осведомился он. – Как вам последний цилиндр? Здорово, правда? А ведь я говорил…
Натанаэль терпеливо ждал, пока Жером его представит.
– Вы, наверное, знаете Натанаэля? Это мой друг.
Арман Морда-Решетом внимательно осмотрел его с головы до ног.
– Ну привет! – сказал он небрежно.
– Натанаэль – это ж девчоночье имя, – заявил один из его дружков, улыбаясь во весь рот.
Натанаэль счел за лучшее не отвечать.
– Арман, Натанаэль пришел попросить тебя об услуге. Он ищет одну девочку.
Тот, что всё время улыбался, захихикал. Загоготал и мальчик-шкаф.
Арман чуть оскалился.
– Мы все в таком же положении, старина.
Натанаэль решил прибегнуть к грубой лести.
– Я ищу совершенно определенную девочку. Потому и обратился к тебе за помощью: ты самый главный в интернате, всех знаешь. Ее зовут Изабелла. Больше мне ничего не известно.
Арман и его оруженосцы переглянулись. «Они ее точно знают», – подумал Натанаэль.
Морда-Решетом рассеянно почесал щеку, на которой красовалась целая россыпь прыщей. «Даже в ушах прыщи», – с отвращением отметил Натанаэль.
– Изабелла… Хм. Не знаю, не знаю… Надо будет задействовать связи. Это может затянуться. И обойдется недешево.
Натанаэль кивнул. Он был ничуть не удивлен. Эти ребята ничего не делают бесплатно.
– Что ты хочешь взамен?
Вместо ответа Морда-Решетом начал раскачиваться на стуле. Ему нравилось заставлять других мучиться в ожидании. Через пару минут он наконец прервал молчание.
– Говорят, ты скромный, но ловкий малый. Так?
Натанаэль пожал плечами.
– Стараюсь не попадать впросак.
– Мне как раз нужен такой везунчик, как ты! Я тоже попрошу тебя об одной услуге. Взамен организую встречу с Изабеллой и даже не поинтересуюсь, зачем тебе это. Идет?
Натанаэль засомневался, но через пару секунд уверенно кивнул. Непременно надо поговорить с этой девочкой.
– Идет, Арман.
Морда-Решетом широко улыбнулся.
– Тогда приходи в полночь к астрономическим часам!
Глава 7
Башня Верна
Своими романами гражданин Жюль Верн открыл нам окно в будущее. Осталось прорубить туда дверь.
По неприметной вывеске можно было понять: в здании расположился главный банк Лариспема. Здесь каждый горожанин мог снять деньги и провести любую другую операцию. У Либертэ был собственный счет. Каждый месяц она пополняла его тем, что присылали родители. Поколебавшись, она попросила служащего выдать триста быков – три четверти всего, что было на счете. Банкир пересчитал купюры и вручил их в красивом конверте. Взяв его, Либертэ наконец осознала, какие последствия будет иметь эта жертва.
Она как раз собиралась попросить у патрона отпуск на несколько дней, чтобы навестить родных. Теперь об этом можно забыть. Мама, конечно, очень огорчится. Близнецы тоже расстроятся. Интересно, узнают ли они ее вообще, когда она приедет? За последние полгода лишь раз получилось навестить родных. Тогда близнецы – каждый вымахал на полметра – вручили ей самодельные подарки. Смешные лошадки из каштанов и зубочисток. С тех пор они хранились у Либертэ в шкатулке, успели сильно скукожиться и потерять всякое сходство с настоящими лошадьми.
– Что-нибудь еще, гражданка?
Банкир был удивлен, что уходить Либертэ, похоже, не думает. Девушка поспешила сказать «нет», положила триста быков в сумку. Решено. Она поможет Синабру. В конце концов, он нуждается в ней больше, чем близнецы.
На центральной почте находилась гигантская пневматическая машина, которая обслуживала весь город. Она разом заглотнула деньги Либертэ. Это был настоящий монстр из меди и дерева со множеством отверстий, на которых были написаны названия улиц и районов Лариспема. Чтобы вставить капсулу в нужное отверстие, служащие пользовались специальными шестами. Увлекательно было следить, как шесты перекрещивались в причудливом танце на фоне медного чудища, с глухим рыком выпускавшего струйки пара.
Либертэ решилась вместе с деньгами отправить Синабру записку: «Будь осторожен. До скорого! Либертэ». Она хотела добавить «целу́ю», но в последнюю минуту подумала, что это чересчур смело.
Выйдя на улицу, девушка посмотрела на небо. Как и всегда, туман мешал разглядеть солнце. Смог накрывал город, словно грязный серый колпак. Особенно хорошо это было видно с аэростатов. Тяжко вздохнув, Либертэ повернула на широкую улицу, что вела к Монмартру. Там на самой вершине холма стояло самое высокое здание города – башня Верна.
На ее последнем этаже жил сам Жюль Верн. У знаменитого писателя был собственный дирижабль, он мог путешествовать по всему свету. Здание было сделано из белого камня, стекла и стали, состояло из множества башенок и натянутых между ними тросов. А между тросами росли роскошные висячие сады. Эскалаторы позволяли перемещаться с этажа на этаж, а благодаря революционной системе подогрева полов в башне круглый год держалась комфортная температура.
У подножия дымили непрерывно работающие заводы. Там воплощали в жизнь самые смелые идеи Верна. Журналисты писали, что Бык решил «выжать до последней капли гениальный мозг писателя».
Либертэ читала в газетах, что полным ходом идет постройка опытного образца «Наутилуса», подводной лодки, описанной в «Двадцати тысячах лье под водой». А чтобы уменьшить зависимость Лариспема от импорта продовольствия, Жюль Верн по просьбе правительства разрабатывал новые способы выращивания овощей и злаков в городской черте.
Либертэ ехала на велосипеде по оживленному бульвару, старалась держаться правой стороны. За месяцы жизни в городе она привыкла к беспорядочному движению. Улицы здесь больше всего напоминали боевые арены, где побеждал проворный и смелый.
Хотя в городе были трамваи, каждый хотел обзавестись личным транспортом. И многим это удавалось. Кроме паромобилей, по улицам ездило немало иппомобилей – горожане с удовольствием передвигались на легких и быстрых кабриолетах. Каждый был запряжен одной лошадью. Их владельцы без раздумий рисковали, обгоняя паромобили. Водители сигналили, оскорбляли друг друга, иногда доходило до драк.
Еще на дорогах можно было встретить фиакры[17] – они играли роль такси – и запряженные быками телеги, до краев полные всяким скарбом. Велосипедисты лавировали, стараясь избегать лихачей, объезжая ямы и горы навоза. Самым главным было не сбить пешеходов, которые бродили где вздумается. В который раз Либертэ улыбнулась, вспомнив о маме. Видела бы она ее посреди такого столпотворения. У нее бы сердечный приступ случился!
Путь Либертэ проделала без происшествий, если не считать аварии на перекрестке. Фиакр перевернулся, в него врезался паромобиль, лошадь влетела в витрину стекольщика. Тот выскочил из лавки с ружьем наперевес. Что было дальше, Либертэ не видела. Девушка припарковала велосипед у столба и подошла к воротам, где стоял хмурый охранник. Он внимательно осмотрел ее паспорт.
– Зачем ты явилась в башню Верна, гражданка?
– Хотела бы получить работу мастера по ремонту, – несмело ответила она.
Охранник зафиксировал ответ в специальном устройстве, там же указал время входа в башню, поставил Либертэ печать на руке и напомнил о запрете покидать зону, отведенную для посетителей.
– Бюро по трудоустройству находится на пятом этаже, кабинет двадцать три, – уточнил он. – Попытка проникнуть на верхние этажи или в любой другой кабинет, кроме двадцать третьего, вызовет подозрения. Несоблюдение правил влечет за собой арест. Тебе всё ясно?
Либертэ кивнула. Когда она приходила сюда в прошлый раз, всё было не так строго. Вероятно, правила ужесточили после истории со взломом голосомата.
Следуя за школьной экскурсией, Либертэ поднялась по мраморной лестнице и оказалась в огромном холле. На стенах были изображены эпизоды Путешествия вокруг света за восемьдесят дней и Путешествия в центр Земли. Впечатленная, Либертэ подошла к маленькому лифту из полированной меди и светлого дерева. Такой можно было привести в действие без помощи лифтера – пассажир нажимал фарфоровую кнопку, и кабина, чуть скрипнув, взмывала в воздух.
Через пару секунд Либертэ оказалась на пятом этаже, где в специально огороженной зоне уже были сотни человек. Все желали попасть в двадцать третий кабинет. Очередь занимала весь коридор и, казалось, растягивалась на километры. На табло, висевшем на стене, было написано: «Перед вами 53 человека. Время ожидания 2 часа 35 минут. Еще могут подать свою кандидатуру из 1899 человек: 1».
Поделиться книгой: