Помоги проекту - поделись книгой:
Либертэ растерялась. Она несколько раз перечитала объявление. Рядом с табло, развалившись на стуле, сидел охранник, такой же недружелюбный, как его коллега у входа. Было видно: он смертельно скучал.
– Извини, гражданин! – обратилась к нему Либертэ.
Охранник приподнял голову.
– Да?
– Я просто хотела спросить, что значит «еще могут подать свою кандидатуру»?
– А что непонятно? Видишь, сколько людей хотят получить работу? У нас кандидатов и так предостаточно! Сегодня последний день, когда еще можно подать заявку. Осталось одно место, – добавил он с фальшивой улыбкой.
Либертэ бросило в жар, в следующую секунду – в холод. Осталось только одно место! Приди она на минуту позже, единственный шанс устроиться на работу был бы потерян! Она уже собиралась поблагодарить охранника и встать в конец очереди, как ее опередил какой-то высокий мужчина с толстой папкой в руках. В то же мгновение цифра «1» на табло сменилась на «0».
Охранник посмотрел на нее с сожалением.
– Ох, нет. Извини, гражданка. Мест больше нет. Приходи в следующем году.
Либертэ показалось, что кровь в ее венах застыла и превратилась в лед.
– Нет, не может быть! Я ведь пришла раньше…
Ее голос задрожал и умолк. От шока она потеряла дар речи. Охранник пожал плечами – на большее проявление сочувствия он был не способен. Подбородком указал на мужчину, занявшего ее место.
– Скажи ему об этом, гражданка!
Либертэ взглянула на него. Мужчина даже не заметил ее присутствия. Он разглаживал бороду и смотрел куда-то поверх голов остальных кандидатов. Либертэ сделала шаг в его направлении и остановилась. Она знала, что не сможет сказать, что пришла первой.
От сознания своего бессилия Либертэ стало стыдно. Глаза заволокли слезы. Очередь стала мутной, затем вновь обрела прежние очертания. Либертэ заплакала, отвернулась и пошла прочь.
– Эй, – кричал ей вслед охранник. – Приходи на следующий год!
Но она уже не слышала. Девушка рыдала, не в силах справиться с горем.
Перед лифтом толпились люди. Меньше всего на свете она хотела, чтобы они увидели ее такой. Подавляя рыдания, прижимая платок к лицу, Либертэ направилась к соседнему лифту. Он был меньше, находился чуть в стороне. Казалось, его нарочно спрятали за большой статуей слона. Либертэ вошла в кабину, закрыла дверцу и протерла глаза, чтобы увидеть табло. Но не успела она найти кнопку первого этажа и нажать на нее, кабина вздрогнула и поехала вверх. Либертэ в ужасе нажала на кнопку первого, затем второго, третьего, всех остальных этажей, надеясь остановить механизм. Напрасно. Кто-то с верхнего этажа вызвал лифт, и он не подчинялся командам, поступающим из кабины.
Над дверью сменялись цифры: 5, 6, 7. Когда кабина доехала до девятого этажа, лифт внезапно залило солнечным светом. Либертэ поняла, что кабина выехала на улицу и сейчас карабкается вверх по стене башни. Отсюда открывался великолепный вид на весь Лариспем. Либертэ застонала и отодвинулась как можно дальше от стекла, что отделяло ее от бездны. Кабина замедлила ход и, опасно дребезжа, поехала по рельсу, который огибал здание.
Маршрут, вероятно, был разработан так, чтобы пассажиры могли рассмотреть башню Верна во всех деталях. За стеклом проплывали висячие сады, на ветру покачивались цветы, из-за угла выплывала статуя тигра, дальше следовали барельефы, изображавшие химер, осьминогов и прочих диковинных существ. Прямо над бездной восседали цинковые гаргульи, испускавшие клубы дыма. Вероятно, мир каменных существ был недостаточно изобильным, и всякая живность проникала сюда, чтобы еще больше разнообразить его. Голуби, скворцы и вороны вили гнезда в бесчисленных завитках и спиралях, порхали вокруг башни.
К несчастью, Либертэ не могла оценить путешествие по достоинству. Лифт мог направляться только в одно место: на последний этаж башни, то есть в апартаменты Жюля Верна. Значит, ее участь предрешена. Лишь откроются двери, Либертэ пристрелят. Без предупреждения.
Нужно действовать немедленно. Дрожащими руками девушка схватилась за табло с кнопками и потянула на себя. Табло отделилось от стены, под ним зияло отверстие с проводами. Либертэ достала из кармана сумку с инструментами, с которой никогда не расставалась, и стала осматривать кабели. Может быть, получится остановить кабину, а потом заставить ее спуститься на первый этаж? Если в запасе есть еще пара минут, возможно, получится. Она подняла глаза на табло: там высветилась цифра 20. Звякнул колокольчик, кабина остановилась.
– Я уже думал, никогда не приедет, – сказал кто-то, и двери лифта раскрылись.
Либертэ едва успела поместить табло на место, как перед ней возникла женщина в строгом костюме. Волосы с проседью были собраны в пучок. В следующую секунду рядом появился мужчина в форме Стражи и приставил пистолет к виску Либертэ. Девушка сжалась и закрыла глаза в ожидании пули. Она подумала о Синабре. А ведь она даже не успела его поцеловать!
– Да подождите же вы!
– Отойдите, мадам. Если на ней взрывчатка, мы все погибнем.
– Макс, я готова биться об заклад, это не Сестра крови. Вы когда-нибудь видели террористку, которая плачет перед тем, как поднять всех на воздух? Девушка, выйди из лифта и объясни нам, что ты тут делаешь.
Либертэ приоткрыла глаза и сделала то, о чём ее попросили. Она оказалась в огромной гостиной. За всю жизнь она не видела ничего более роскошного! В глубине комнаты находился огромный книжный шкаф. Панорамное окно во всю стену открывало вид на бездну.
– Я хотела предложить свою кандидатуру… на должность мастера по ремонту, – пролепетала Либертэ. – Я ошиблась лифтом. Простите меня. Мне очень жаль. Я не хотела…
Человек в форме грубо ухватил ее за запястье и посмотрел на штамп на руке.
– Это действительно пропуск в двадцать третий кабинет.
Женщина в черном вздохнула.
– Хорошо. То есть убивать нас ты не собираешься, полагаю? Как ты сказала? Ремонт?
– Да, гражданка.
– А в проигрывателях ты разбираешься? Верн где-то задерживается, а мы сами никак не можем завести эту машину. Как раз хотели спуститься и попросить помощи, но эта штука, – она указала на лифт, – катилась так медленно, что мы за это время успели бы слетать в Китай.
– Я… я… – лепетала Либертэ.
– Так да или нет?
Женщина теряла терпение.
– Раз уж оказалась, где не должна была, постарайся быть полезной!
– Да, гражданка, я умею чинить проигрыватели.
– Так за дело.
Женщина в черном подвела Либертэ к большому письменному столу, заваленному бумагами. В центре возвышался большой медный проигрыватель.
– Разберись, как эта штука работает. Мне надо срочно послушать один цилиндр.
Либертэ повиновалась, радуясь, что сумка с инструментом всегда при ней. Руки были липкими от пота, стук сердца отдавался даже в кончиках пальцев.
Лишь со второй попытки удалось отвинтить гравированную пластинку, за которой скрывались внутренности проигрывателя. Чуть успокоившись, Либертэ перестала шмыгать носом и постаралась сосредоточиться, изредка поглядывая на мужчину и женщину.
Лицо женщины ей было знакомо. Вначале она подумала, что это подруга Жюля Верна или член его семьи. Затем в памяти всплыли афиши, представления автоматических театров, рисунки из газет. Это была управительница. Либертэ сама не понимала, как не узнала ее раньше. Может быть, потому, что женщина была настолько живой, настоящей и требовалось время, чтобы соотнести ее облик с изображениями. Мужчину, который находился рядом, она называла Макс. То есть его зовут Максим. Скорее всего, это начальник всей Стражи Лариспема, Максим Сэвер.
То, как они разговаривали, всякого могло сбить с толку. В первый раз Либертэ слышала, чтобы граждане Лариспема обращались друг к другу на «вы». Девушка чувствовала, что у нее кружится голова. Она находилась в апартаментах Жюля Верна в компании Мишель Лансьен, третьего по значению человека в государстве. Для полноты картины недоставало Гюстава Фиори и самого Жюля Верна.
– Вам нужно быть осторожней, мадам, – недовольно произнес Сэвер, не спуская глаз с Либертэ. – А если она шпионка?
– Вы всё видите в дурном свете, мой друг!
– А вы носите розовые очки!
Управительница очень быстро что-то писала на отрывных листках. Она опустила перо в чернильницу и вновь заговорила, не прекращая писать.
– Макс, вы не хотите понять, что мы ведем политику прозрачности. Это не значит, что мы каждого посвящаем во всё, что делаем. Это значит, что граждане Лариспема вправе знать, чем занимаются те, кто ими управляет. Вот и всё.
– То есть вы позволите ей прослушать содержание цилиндра, который прислал немецкий Рейх?[18] Возможно, это сообщение требует особой секретности. Наверняка там содержится информация большого геополитического значения.
Мишель Лансьен с негодованием посмотрела на начальника Стражи. Взгляд был таким неистовым, что Либертэ, не пропустившая ни единого слова, без труда представила ее на баррикадах. Да, эта женщина могла бросить вызов войскам, вознамерившимся отбить Париж у коммунаров.
– Может, и так. Но, как бы то ни было, Максим, постарайтесь понять, что, если в этом цилиндре что-то по-настоящему важное, это завтра же будет опубликовано на страницах «Маленького лариспемца». Вы и Гюстав не раз склоняли меня к сокрытию важных сведений от наших сограждан. С меня хватит.
– Мадам!
Казалось, Максим Сэвер готов был наброситься на управительницу и закрыть ей рот кляпом.
– Успокойтесь, Максим, вы меня утомляете. Мастерица! Что там у тебя?
– Механизм в прекрасном состоянии. Надо просто заменить считывающую головку. В проигрывателе должны быть запасные.
– Хорошо. Но где же бродит этот Жюль?
Управительница выпрыгнула из кресла как ядро из пушки, приблизилась к окну. В небо поднимался большой дирижабль. Зачарованная, Либертэ проводила его взглядом и вновь склонилась над проигрывателем, меняя сапфировый наконечник считывающей головки. Затем завела механизм. Цилиндр, потрескивая, стал вращаться. В гостиной раздался голос секретаря с немецким акцентом. «Из канцелярии немецкого кайзера управительнице города– государства Лариспем Мишель Лансьен. Говорит советник по промышленности».
Женский голос сменился мужским. Он говорил с таким сильным акцентом, что его трудно было понять. «Гутентаг, мадам. Мы затрагивали эту тему на нашей предыдущей встрече, но, как выяснилось, проблема промышленного шпионажа еще не решена…»
– Что?! – возмущенно крикнула управительница. – Опять? Я думала, мы покончили с этими глупостями.
«Выходцы из вашего города-государства вновь были застигнуты при похищении планов наших заводов. Эти люди признали, что действовали в интересах вашего правительства. Вполне вероятно, мадам, вы продолжите отрицать ваше участие, но рано или поздно вам придется признать вашу ответственность. В противном случае нам придется ограничить коммерческое партнерство между Рейхом и Лариспемом. Примите, мадам, мои уверения в совершеннейшем почтении».
Запись прервалась. Цилиндр продолжал вращаться, издавая характерное ритмичное потрескивание. Управительница покачала головой.
– Столько усилий только ради того, чтобы услышать этот вздор. Ничего не понимаю в истории со шпионажем. Какой нам в этом смысл? У Лариспема нет конкурентов в вопросах технологии. Зачем нам воровать у них какие-то планы?
– Просто они ищут ссоры, мадам, – мрачно заявил Максим Сэвер. – Они нам завидуют. Вот увидите, однажды нам снова придется воевать с этими людьми. И не стоит думать, что, раз Лариспем отделился от Франции, эта беда обойдет стороной.
Управительница издала звук, который можно было принять за выражение согласия. Вдруг она обратила внимание на Либертэ, о присутствии которой как будто забыла.
– Ты всё еще здесь?
Либертэ кивнула, стараясь не встречаться взглядом с начальником Стражи, который смотрел на нее угрожающе.
– Можешь идти. Спасибо за проигрыватель. Удачи на новой работе!
– Но, мадам… меня не взяли. Больше не было мест.
Управительница кивнула.
– А, ну тогда удачи в поисках новой работы!
– Может быть, вы могли бы поговорить о ней с Верном, мадам! – предложил Максим Сэвер.
– Верн – не ходячая контора по найму. И потом, я против протекций всех видов. Нет никаких сомнений, что мадемуазель… как тебя зовут?
– Либертэ Шардон, мадам.
– Не сомневаюсь, Либертэ быстро найдет работу. До свидания! Садись в лифт, он отвезет тебя на первый этаж.
На этих словах она повернулась к начальнику Стражи и забыла о существовании Либертэ. Та собрала инструменты и, шепотом попрощавшись, направилась к лифту. Никто не ответил – управительница и Максим Сэвер чересчур увлеченно обсуждали послание.
Возвращаясь на велосипеде в пансион, Либертэ не знала, радоваться ей или огорчаться. Впечатление, которое произвела управительница, было таким сильным, что на какое-то время мастерица забыла – удача вновь от нее отвернулась.
Повернув к пансиону, Либертэ на секунду замедлила ход. На стене висело огромное изображение Мишель Лансьен. Девушка проезжала мимо каждое утро, но сейчас в лице на портрете как будто что-то изменилось. Оно показалось Либертэ чуть менее строгим. Девушка нажала на педаль. Увидит ли она еще когда-нибудь самую могущественную женщину Лариспема?
Глава 8
Обманщики
Мы ждем от каждого гражданина, что он будет во всём придерживаться установленных правил, независимо от своего возраста, пола и статуса. Ученику, который попытается нарушить правила, будет сделано предупреждение с занесением в личное дело. В случае повторного нарушения ученик будет наказан по всей строгости.
Натанаэль лежал в кровати и ждал. В интернате уже объявили отбой, свет потушили. Часы прозвонили десять, одиннадцать, двенадцать. Прозвучала короткая мелодия – так часы сообщили, что наступила полночь. Мальчик бесшумно встал. Ребята в постелях похрапывали, вертелись и разговаривали во сне.
– Удачи!
В темноте Натанаэль едва различил Жерома, который ободряюще улыбался с соседней кровати.
– Надеюсь, ни о чём жалеть не придется! – прошептал Натанаэль.
Он сунул ноги в ботинки, вышел в коридор. Воспитатель спал на стуле, разинув рот. Всё как обычно. При желании из спальни всегда можно было запросто улизнуть. Натанаэль тихонько спустился по лестнице. На нижних этажах было куда прохладней. В гостиной царил полумрак, его слегка рассеивало пламя свечей. У циферблата стояли Морда-Решетом и его телохранитель. Прислонясь к стене, Арман жевал лакричную палочку.
– Привет, Январский! Ну что, готов? – спросил Арман, зажимая палочку в уголке рта.
– Думаю, да.
– Тогда слушай, в чём дело. Наверняка знаешь: меня два раза уже не допустили к ярмарке.
Натанаэль кивнул.
– Мне всё это надоело, – продолжил Арман. – Хочу выбраться из нашей тюрьмы. Но с моим личным делом меня или оставят еще на год, или сразу отправят в исправительный лагерь. Ты, Январский, должен сделать так, чтобы этого не случилось. Мне нужен ловкач вроде тебя. Ты знаешь, что все наши личные дела хранятся в кабинете директора. Завтра их отправят в комиссию, где бородатые стариканы будут смотреть оценки и решать, кто достоин участвовать в ярмарке. Друзья уже неделю пытаются стибрить мое дело, чтобы кое-что там поменять. Но у них ничего не выходит. Старина, ты – моя последняя надежда.
От изумления Натанаэль примолк. Старался осмыслить то, о чём его просил парень, наводящий ужас на весь интернат.
– Хочешь, чтобы я пробрался к директору и исправил оценки?
– Вот молодчина! Уловил с первого раза.
– Я не смогу этого сделать. Я не умею ходить сквозь стены и стирать чернила. Тебе только волшебник поможет!
Морда-Решетом повернулся к оруженосцу.
– Как-то быстро он опускает руки.
– Ага, похоже на то, – проворчал амбал.
Поделиться книгой: