Кондитерская дочери попаданки

— Хм. — протянула я, переведя взгляд на желтый кирпич в своей руке. — Неужели это потому, что я держу его в руках?

— Ты вообще о чем? — обеспокоенно проговорил оборотень.

Но я не стала отвечать. Вместо этого, встав со стула, пошла по дороге в коридор, где увидела, что она ведет к выходу из дома.

— Оставайся здесь, пока я не вернусь. Как только все проверю — прибегу назад, — сообщила я, и вышла из дома, продолжая крепко сжимать кирпич дрожащими пальцами.

Дорога из желтого кирпича, как не трудно догадаться, вела к выходу со двора. Подбежав к калитке, я осмотрелась. и снова уронила челюсть. Потому что найдя взглядом дорогу за забором, поняла, что она ведет не куда-то там, а прямиком к дому Дороти!

Но. почему? Как? Неужели тот самый третий ключ спрятан у нее дома? Интересно, а она вообще в курсе этого?

Понимая, что все это немного рискованно, я, все же, решила попробовать. И спрятав кирпич в большом кармане, но при этом продолжая за него держаться, направилась к калитке соседки. Где убедилась, что желтая кирпичная дорожка ведет как раз к входной двери, а не куда-нибудь во двор, за дом, или к, скажем, погребу.

Сегодня был выходной, так что она сейчас должна быть дома. если только не отправилась куда-нибудь прогуляться вместе с мужем. Так что собравшись с духом, я позвонила в колокольчики у калитки.

Прошло около минуты, прежде чем Дороти вышла мне навстречу.

— О, добрый вечер, Сериз! — улыбнулась она, на ходу развязывая передник. Готовила ужин?

— Какими судьбами?

— Да я к тебе хотела забежать на минутку. с парочкой вопросов, — протянула я, бросив быстрый взгляд за плечо соседки, где желтые кирпичи ныряли вглубь ее дома. — Думала, может, ты сможешь мне кое-что рассказать о маме.

— А-а-а-а, конечно, дорогая, проходи, — улыбнулась Дороти, жестом приглашая меня войти.

— Я как раз поставила тушиться жаркое, так что свободна. Чаю хочешь?

— Давай, — кивнула я, и продолжая ступать по дороге из желтого кирпича, вошла в дом. Где от гостиной последовала за соседкой на кухню… отметив, что прямо возле входа в оную дорожка поворачивает в сторону — к двери, которая, судя по всему, вела в подвал.

Интересно-интересно!

Теперь бы придумать, как туда заглянуть.

— Так о чем ты хотела спросить? — бросила Дороти через плечо, разливая по чашкам заварку.

— Скажи, а как давно ты переехала в этот дом? — протянула я. — В те времена, когда я жила здесь с мамой, то не особо общалась с соседями. кроме, разве что, парочки соседских детей, с которыми играла, и которые, кажется, уже переехали из этого района. Так с какого периода ты была знакома с мамой?

— Еще до твоего рождения, — улыбнулась женщина, ставя на стол две чашки и плетеную корзинку печенья.

— Ого! Так давно?

— Да. На самом деле как раз то, что я после замужества поселилась в этом доме, и стало для нее стимулом купить именно соседний с нами участок, который был выставлен на продажу. Мы просто. не хотели разделяться, — проговорила она, и кажется, в этот момент. почему-то вздрогнула. — И пускай я устроилась работать на фабрику, а Элла занялась своей кондитерской, еще и ты у нее родилась, так что мы стали куда меньше времени проводить вместе. Но все равно решили, что лучше нам держаться поблизости друг к другу. Тем более что за несколько месяцев до твоего рождения умерла одна наша общая подруга, и кажется, мы были чуть ли не единственными, кто мог бы ее вспоминать.

— Даже так? — я удивленно присвистнула.

— Хоть сейчас по мне и не скажешь, но в юные годы я не сидела на месте, — улыбнулась Дороти. — Чуть ли не полстраны отпутешествовала еще даже до встречи с Эллой и Алисой, а уж потом.

— Погоди, Алисой? — закашлялась я, подавившись чаем. И тут заметила, что Дороти, слегка запаниковав, отвела взгляд. — Получается, ты. знала эту Алису, о которой упоминала мама?

— Так она рассказывала тебе о ней? — осторожно проговорила соседка.

— Не совсем, — не менее осторожно ответила я. — Знаю только, что эта Алиса как-то ПОГИБЛА, и. после этого мама осталась с кем-то только «вдвоем». Так получается, этой. второй была ты?

— Можно и так сказать, — прищурилась она.

— Получается, ты… была как мама? — проговорила я, не решаясь произнести это вслух.

Значит, ты знаешь?

— Узнала недавно. Уже после того, как вернулась сюда из отцовского замка. Хотя, если честно, все еще не получается до конца это воспринять.

— Что да то да, — вздохнула Дороти. А потом, опережая мой вопрос, добавила: — Именно поэтому я молчала все это время. Просто понимала, что ни один человек в здравом уме мне не поверит.

— Да уж, я бы тоже не поверила в пришельцев из других миров, если бы узнала обо всем при иных обстоятельствах, — пробормотала я.

— Тем более что особого смысла ворошить все это я не видела, — покачала головой женщина.

— Много лет назад мы со всем покончили… или, хотя бы, сделали все, чтобы у них не получилось осуществить задуманное. По крайней мере, судя по тому, что рассказали мне. Алиса заплатила жизнью ради этого, и в результате Гретта оказалась в заточении, потому что без третьего иномирца мы не могли вытащить ее оттуда. И нет, Сериз, ты бы тоже не смогла с этим помочь, даже будь сейчас Элла с нами. Нужна именно кровь тела, рожденного в другом мире. Ты же родилась уже здесь, и хоть в тебе течет кровь попаданки, это не то же самое, как если бы ты сама была иномирянкой. Мы это уже проверили, когда ты была еще совсем маленькой, капнув твоей кровью из пальца на один из наших ключей: они отзывались на нее, но. лишь на несколько секунд и совсем слабо. Так что ты бы все равно не смогла помочь освободить Гретту. Поэтому у меня и не было причин пытаться все тебе рассказать, рискуя самой показаться сумасшедшей.

— Погоди, Гретта? — переспросила я, нахмурив брови. — Кто такая Гретта?

— Сестра-близняшка твоей мамы, — вздохнула Дороти, и в этот момент я снова поперхнулась чаем.

— Стоп, ЧТО?! — закричала я, едва не опрокинув чашку. — Какая еще сестра?! Как?! Ведь Кексик говорил, что когда они встретились с мамой, то сначала путешествовали только вдвоем.

— Погоди, Кексик? — на этот раз чаем поперхнулась уже Дороти. — Стоп. ТОТ САМЫЙ Кексик, который обратился в камень незадолго до нашей с Эллой встречи?

— В камень? Так вот что с ним случилось.

— Так вот что то за конь, который часто ошивается возле твоего дома? — воскликнула соседка почти одновременно с моими словами. — Получается. Ты нашла ту снималку для заклятия морской ведьмы, которую Элла выбила у нее и прятала где-то у себя на случай, если его удастся оживить?

— Похоже, что да. Собственно, от него я и узнала о том, что мама была пришелицей из другого мира. Наверное, в некоторые вещи просто проще поверить, когда слышишь их от говорящего коня.

— Не спорю, — нервно хохотнула Дороти.

— Так. какая сестра, и почему Кексик о ней ничего не знал, если они с мамой пришли из одного мира, и как я поняла, все иномирцы попали сюда одновременно?

— Потому что хоть Эллу с Греттой и забросило сюда из одного мира, они оказались на большом расстоянии друг от друга, — пояснила соседка. — Как рассказывала твоя мама, в тот момент она разговаривала с сестрой по телефону. Элла жила с родителями и возвращалась домой после того, как рассталась со своим женихом — узнала, что он ей изменял, и разорвала помолвку. А Гретта к тому времени уже давно вышла замуж и жила вместе со своим мужем в другом конце огромного города. Возможно из-за того, что молния попала в нее как раз во время этого разговора, они и перенеслись вместе, но при этом оказались в разных местах. О том, что ее сестра тоже здесь, Элла узнала уже после того, как вышла на меня — что случилось примерно через месяц после окаменения Кексика посреди леса. И к тому времени она уже встретилась с твоим отцом.

— Как все запутанно…

— О, моя дорогая, ты еще даже не догадываешься, насколько, — тяжко вздохнула Дороти.

— Тогда. а не от тебя ли я получила письмо в ночь, когда в мой дом вломились?

— Допустим.

— В таком случае, почему? — нахмурилась я, внимательно глядя Дороти в глаза. — Почему ты отправила мне тайком это предупреждение?

— Потому что я не знаю, в ком именно из жителей этого города он прячется, — прошептала она. Так, словно сама боялась своих слов.

— Он?

— Камог, похититель тел, — чуть слышно проговорила женщина сиплым голосом. — Маг по имени Эфраим Уэйт, овладевший техникой меняться телами с другими. Выселять из собственных оболочек слабовольных людей, установив с ними определенную связь. И зачастую после этого убивать свое прошлое тело вместе с заточенным в нем «нежелательным свидетелем». Он проник в этот мир тогда же, когда это случилось и со всеми нами. Но в отличие от иномирцев вроде меня или твоей мамы, Камог пришел сюда не как жертва, а как один из организаторов и захватчиков. Вместе с двумя другими подобными себе: Цахесом, обладающим силой присваивать себе чужие заслуги, и чаротворцем Дроссельмейером. Если мы пришли в этот мир со своими телами, то эти трое проникли, захватив тела влиятельных местных, и действовали, притворяясь этими людьми. Но из всей троицы лишь Камог был способен менять носителей. И после. последних произошедших с нами тогда событий мы знали наверняка, что он затаился, похитив тело кого-то из горожан. Только вот понятия не имели, чье.

— Погоди, Дроссельмейер?! — спохватилась я, наконец таки опрокинув чашку. — Но ведь. именно этим именем Лана называла моего отца!

— О, так ты и о Лане знаешь? — вздернула бровь Дороти.

— Не совсем. Я только видела ее во сне. Дважды, с тех пор, как после смерти отца сбежала из его замка.

— Вот оно как. — призадумалась соседка.

Кто она такая?

— Проводник твоей мамы, ее Крестная Фея. Связанный с ней дух-помощник, с которой она встретилась в этом городе накануне бала в графском замке. Проникнув туда при помощи Ланы, Элла и встретила твоего отца… а заодно получила свой ключ, хрустальную туфельку. Вскоре после смерти твоей матери она ушла в место, которое называла Долиной.

— И ты не знаешь, где оно?

— Нет, — покачала головой соседка. — Это, кажется, узнала Гретта, но так и не успела нам рассказать.

— Стоп-стоп. Так получается, мой отец был.

— Одним из существ, которые вторглись в этот мир, чтобы его разрушить, — мрачно проговорила она. — А для этого им нужны были мы: те, кого они протянули в этот мир через Врата вместе с собой. В отличие от нас, они не только не обладали собственными телами, кровь которых необходима для нужного им ритуала. Эти существа так же и не могли извлечь из структуры времени-пространства ключи от магии, необходимые для того, чтобы призвать в этот мир нечто ужасное. Что — лично я так и не узнала, это известно только Гретте. Которая, в свою очередь, застряла по ту сторону Врат, отправившись давать отпор как Страж границ. Из-за того, что в ту же ночь Алиса погибла от рук Камога, мы и не смогли снова открыть Врата, чтобы впустить ее обратно. Кексик все еще оставался под действием заклинания окаменения, которым в него попал твой отец, и которое даже сам он потом не мог снять.

— Так вот почему Кексик очнулся после его смерти. — шокировано пробормотала я.

— А других иномирцев мы так и не смогли отыскать до самой смерти Эллы, — продолжала Дороти. — Когда же я осталась одна, у меня и вовсе опустились руки. Поэтому я решила просто. быть счастливой в этом мире. С парнем, которого здесь полюбила. И остаться, хотя у меня, в отличие от других, была возможность вернуться в родной мир.

— Серьезно? Как?

— Серебряные туфельки, мой ключ от магии, — улыбнулась Дороти. — Они перекочевали на мои ноги с ног злой ведьмы, на которую упал мой домик, когда меня занесло в этот мир. Я проходила в них полтора года, прежде чем узнала о том, что могла вернуться домой, к родителям, в любой момент. А когда узнала, уже не хотела возвращаться. Собиралась отдать туфельки Гретте, чтобы она отправилась обратно, к своему мужу. да только с последней битвы та не вернулась, Страж границ приняла бой и победила, но застряла по ту сторону Врат.

— Так что за Страж границ? Что еще за Страж? Каких границ?

— Границ этого мира, — пояснила Дороти. — Из всех попаданцев именно Гретта приняла эту ношу, получив силы, но вместе с ними и бремя обязанностей, от которого было уже не сбежать. Поэтому именно она должна была, после открытия Врат, пойти на битву с тем, что Черная Троица пыталась привести в этот мир.

— Черная Троица. Как вообще получилось, что один из этой троицы стал моим отцом?! — отчаянно взвыла я.

— О, это была та еще история, — хмыкнула соседка. — Так случилось, что Дроссельмейер взаправду… влюбился в твою маму. Изначально он действовал совместно с Камогом и Цахесом, но в результате, осознав чувства, из-за Эллы изменил свое решение и отказался работать с ними, встав вместе с нами на защиту этого мира. Увы, но угрожая Элле же, те двое сумели воспользоваться его кровью, чтобы открыть врата, поэтому нам пришлось идти на ту самую битву. К счастью, после провала ритуала провернуть тот же фокус дважды они уже не могли, а сотрудничать с ними добровольно Дроссельмейер тем более больше не стал бы. Только вот в то, что они отступят так просто, никто из нас не верил. У Гретты как Стража, кажется, появились кое-какие мысли на счет того, что та парочка может предпринять. да только поделиться она ними не успела. А спросить у нее самой мы, увы, не можем.

— А если мы. освободим ее оттуда? — выдохнула я. — Ведь я так понимаю, эта Гретта должна быть все еще жива?

— Не выйдет, — Дороти печально покачала головой. — Как я уже говорила, для открытия Врат нужны три ключа, которые пробудит кровь трех иномирцев.

— И все это у нас теперь есть! — заявила я, блеснув глазами. — Кексик, ты, и. еще один парень, — протянула я, немного покраснев от воспоминания о Грее. — А еще я нашла мамину хрустальную туфельку и часы. как я понимаю, Алисы.

— Погоди, мы ведь с Эллой оставили их. ты что?..

— Ну в общем да, — еще гуще покраснела я, но на этот раз — от того, что вот так взяла и призналась в разграблении могилы, как оказалось, подруги своей соседки. — Сначала я нашла мамин блокнот с записями, потом через него вышла на туфельку, затем — на кроличью нору с гробницей. Ну а после. вот, — вздохнула я, положив на стол достанный из кармана кирпич. — И если я все правильно понимаю, а эта штука не врет, то третий ключ, то есть серебряные туфельки. в твоем подвале?

— Словом, да, — обреченно вздохнула Дороти. — Получается.

— Верно, — ухмыльнулась я. — Теперь мы можем открыть эти Врата и. освободить Гретту! Поэтому предлагаю не медлить и отправиться туда, как только Кексик вернется.

ГЛАВА 17. Приоткрытая дверь

У всей этой истории с раскрытием Дороти был один крайне весомый для меня плюс: пересказывая все это Грею, я сумела хорошенько заговорить ему зубы. Так что когда я, вернувшись от соседки и распродав все пирожные, осталась с ним наедине, то. даже если у него и были мысли начать какой-нибудь неловкий разговор, я эти мысли полностью перебила, оставив на их месте шок и растерянность. Пользуясь которыми, усадила оборотня в гостиной с закрытыми ставнями, а сама побежала на кухню, печь эклеры на завтра. Да-да, согласна, не слишком взрослый поступок, но пока что у меня никак не получалось побороть свою внутреннюю трусиху, чтобы действовать иначе! Так же, как не получалось нормально разобраться в себе и своих чувствах к этому вервольфу.

И все же, интересно. если отец перешел на сторону «хороших ребят», то почему не рассказал о том, против чего Гретта выступила по ту сторону врат? Не хотел? Не мог?

Или. по каким-то причинам рассказал только Гретте?

Чувствуя, что у меня вот-вот крыша поедет, я устало отнесла эклеры в погреб, вернулась в дом…

И замерла, едва открыла дверь, увидев на пороге Грея.

— Нет, все же, я бы хотел просто определиться, — нервно прорычал оборотень, и я, подскочив, торопливо забежала внутрь, закрыв за собой дверь. — Так мы с тобой как, изображаем, что ничего не было? Или, все же, попробуем поговорить?

Вот черт!

— Ты о том, что?..

— О том, что ты в самом деле не возражала, когда я целовал тебя, или мне просто показалось?

— выпалил он, не отводя от меня взгляд.

Я растерялась и просто не могла даже пошевелить языком. Блин, да разве можно вообще вот так, прямо, в лоб? А ведь мне в самом деле показалось, что у меня получилось отвлечь Грея разговорами о всяком мировом зле и страшных тайнах маминых давних подруг. Но нет! Как оказалось, зря раскатала губу. И судя по выражению его лица, сей вопрос вероятно. мягко говоря, не давал вервольфу покоя все это время. Теперь же, похоже, у кого-то попросту лопнуло терпение и его окончательно понесло.

— Слушай, думаю, сейчас не совсем то время. — забормотала я, путаясь в слова. — В смысле, давай сначала со всеми этими угрозами разберемся, потому что пока всякие.

— То есть, мне просто показалось. Ясно, спасибо за то, что хотя бы дала все понять, — фыркнул он, и резко развернувшись, направился в сторону гостиной.

— Да что ты вообще несешь?! — крикнула я, на голых инстинктах схватила его плечо, дернув на себя, и заставляя развернуться.

А миг спустя протяжно застонала, встав на цыпочки и обвивая руками шею оборотня, чьи губы жадно мною завладели!

Ох, проклятье! Разве можно вообще так шикарно целоваться? От этих губ просто в голове все помутнело! Словно не в себе, я жадно прижималась к мужчине, который заключил меня в крепкие объятия, попросту сводя с ума каждым движением своего тела.

— Что тебе вообще непонятно, идиот? — жарко выдохнула я, когда вервольф, целуя шею, на миг выпустил мои губы. а затем снова их накрыл, сметая меня безумным ураганом!

Тяжело дыша, я инстинктивно проникла руками под его рубашку, и чуть не лишилась чувств, ощутив кожей своих ладоней его крепкое, горячее тело! Все мое существо просто горело, чувствуя близость оборотня, с которым я была в этом доме полностью наедине. И который, усадив меня на ближайший комод, торопливо расстегивал мою блузу, касаясь руками обнажающейся кожи.

Стянув, наконец, с него рубашку, я отбросила ее в сторону, страстно вцепилась пальцами в широкую спину и плечи, покрытые узорами татуировок. Как же он был возбужден! Я ощущала это даже сквозь ткань брюк. Просто вне себя, я обвивала ногами его бедра, изнемогая от желания, которое сводило меня с ума, не оставляя даже краешка сознания для малейшей мысли, для малейшей капли здравого смысла. И лишь задыхалась от стонов, когда расстегнув мою блузу до конца, Грей накрыл ладонью небольшую грудь, а второй коснулся губами прямо сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Запрокинув голову, я запустила пальцы в его волосы. И лишь сильнее прижалась к нему, когда мужчина, подхватив меня, понес в сторону спальни…

Резкий, внезапный стук раздался в дверь! Да-да, прямо в дверь. Не звоночек колокольчика на входе во двор. Кто-то стоял у самой входной двери, и судя по звуку, колотил по ней чем-то твердым и тяжелым.

— Черт, — прорычал Грей, скрипнув зубами в сантиметре от моих губ. И от того жар его дыхания немного помешал сразу прийти в себя, осознав происходящее вокруг. Голова все еще была окутана дурманом, а тело в расстегнутой блузе все еще прижималось к горячему торсу вервольфа.