Кондитерская дочери попаданки

Стук повторился, на этот раз настойчивее.

Напряженно поставив меня на пол, но при этом придержав (иначе я бы попросту не устояла на ногах и свалилась на пол!), Грей наклонился, поднимая свою рубашку, и принялся торопливо ее застегивать.

— Сериз, скорее открой, у нас проблемы! — донесся от двери обеспокоенный голос. Кексика!

Но почему? Он ведь обещал вернуться только завтра вечером.

и тут я залилась краской, ВНЕЗАПНО осознав, что если б Кексик в самом деле вернулся именно ЗАВТРА вечером, то сейчас Грей уже лежал бы сверху на мне в моей постели, а я, скорее всего, как раз царапала бы короткими ногтями его широкую спину!

Ох.

Стук снова повторился. И тут я, наконец подскочив, в темпе вальса принялась застегивать блузу, поправляя одежду и волосы на пути к двери. А еще мысленно надеясь, что конь взволнован достаточно этими своими «проблемами», из-за которых так быстро примчал сюда. чтобы не обратить внимание на то, какая же сейчас у меня краснющая физиономия!

— О, привет! Не ждала тебя сегодня, — нервно проговорила я, открывая дверь. И искренне надеясь, что сейчас же не услышу прямо с порога едкое: «Опаньки, а я даже знаю, почему не ждала!».

Но вместо этого в самом деле увидела морду, обеспокоенную настолько, что ее обладателю было явно не до замечания таких мелочей, как мой немного странный внешний вид.

— Сам не думал, что вернусь так скоро, — проговорил Кексик, буквально забегая внутрь, и захлопывая за собой дверь копытом. — Но у меня. кое-что пошло не так.

Ох, ну давай, расскажи мне о том, что такое — «Что-то пошло не так»!

— Что случилось? — тем временем напряженно спросил Грей.

— Та иномирянка, на след которой я было напал… — заговорил Кексик, нервно похаживая из стороны в сторону. — Я уже знал наверняка, где она живет, и собирался встретиться с ней сегодня ночью. Вот только когда утром прибыл в город, где она жила, то поняла, что меня. некто опередил, — выдохнул он, напряженно вжав копыто в половицы.

— То есть? — я растерялась.

— Прошлой ночью в дом, где она жила вместе со своей подругой Авророй, вломились оборотни, которые загрызли обеих, — прошипел Кексик. — Но на этом двойном убийстве они не остановились.

— О чем ты?

— Той же ночью из местного музея пропало два экспоната: старинное веретено и яблоко из красного камня.

— Погоди-погоди, получается, что.

— Верно. Похоже, попаданок в том городе было две, а не как я думал, лишь одна, — скрипнул зубами конь. — Только вот теперь обе они мертвы. А еще, похоже, оба ключа похищены. И думаю, вы догадываетесь, чьих это рук дело.

— Полуночная стая, — прошипел Грей.

— Которая уже совсем близко, — кивнул Кексик. — Я бежал сюда со всех ног весь день. И не уверен, что они сами уже не рыскают в округе.

— И если стая уже здесь, то скорее всего, генерала Лайсонса тоже стоит ждать если не завтра, то уж точно со дня на день, — отчеканил вервольф.

— В таком случае, мы должны действовать уже сегодня, — выдохнула я, сжав кулаки. И направляясь к выходу, не оборачиваясь, сказала: — Грей, быстро введи Кексика в курс дела, а я за Дороти.

Как оказалось, я была права, когда пришла к выводу, что те самые врата, о которых было написано в мамином блокноте, находятся там же, где я нашла и сам блокнот. Поэтому сейчас мы четверо туда и направлялись, прихватив с собой все три ключа: я, Грей, Кексик и Дороти. Последняя когда-то даже успела стать свидетелем прошлого открытия Врат, так что теперь знала наверняка, что и как нужно делать, и все нам подробно по дороге рассказала.

Конечно, ни соседка, ни ее муж не обрадовались, когда я подняла их посреди ночи. Но выслушав меня, Дороти согласилась, что нельзя медлить ни минуты, и быстро собравшись, двинулась вместе с нами в путь.

— Ну вот мы и на месте, — вздохнула я, остановившись невдалеке от знакомого мощного дерева, в корнях которого когда-то и нашла блокнот, начавший раскрывать мне старые тайны.

Собравшись с духом, я достала из сумки хрустальную туфельку, которую поставила перед Кексиком. А Грею передала найденные в гробнице часы… и на миг вздрогнула, когда наши пальцы случайно соприкоснулись. Кажется, мои щеки даже немного залились краской, но к счастью, ночью в лесу было достаточно темно, и света масляной лампы вероятно не хватало, чтобы это все заметили.

— Начинаем, — выдохнула Дороти, слегка разминая ноги, обутые в серебряные туфельки, сверкающие даже здесь и сейчас, в тусклом свете лампы.

Все трое окружили дерево, встав друг от друга на равном расстоянии и образуя треугольник. Я же отошла в сторону, чтобы не мешать. И теперь с замиранием сердца наблюдала за тем, как каждый из иномирцев проколол свой палец (ну, или нижнюю часть ноги — в случае Кексика), дабы своей кровью пробудить ключи от магии. А когда это произошло, у меня не осталось сомнений в том, что все сработало!

Серебряные туфельки Дороти ярко засияли. Часы в руках Грея пошли с громкими щелчками механизма, которые нельзя было даже сравнить с тем слабым тиканьем, которое услышала я, случайно капнув на них собственной крови. А мамина хрустальная туфелька засверкала, словно бриллианты на солнце!

Минута, и все три предмета соединили яркие лучи, образовавшие вокруг дерева треугольник, заполненный внутри ровным светло-голубым светом, который словно насыщал собой старое дерево. Казалось, каждая веточка впитывала его, все ярче сияя изнутри. Поднялся ветер, с каждой минутой все сильнее кружащийся вокруг него.

И вот я увидела нечто воистину невероятное! Массивные корни расступились, а земная твердь разверзлась, открывая сияющий разлом.

— ГРЕТТА! — отчаянно закричала Дороти, при этом даже не двинувшись со своего места. — ГРЕТТА, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! СКОРЕЕ, ПРОШУ!

Вот только время шло, а ничего не менялось. И на лице соседки я ясно читала этот страх: а что, если подруги, ради освобождения которой они с мамой прикладывали столько усилий. уже в самом деле попросту нет в живых? Что, если она, все же, погибла тогда? Казалось, Дороти вот-вот расплачется.

Но тут от портала вокруг разнеслась белая вспышка, с которой я увидела высунувшуюся из него руку! Ухватившись за землю у края, она подтянулась, вытягивая за собой светловолосую женщину в потрепанном брючном костюме.

Женщину, чье лицо показалось мне настолько болезненно знакомым, что сердце защемило.

И все же, несмотря на абсолютно идентичные черты, уже одного взгляда было достаточно, чтобы даже на миг не засомневаться, что передо мной кто угодно, только не мама. Это было видно в каждом ее жесте, каждой детали мимики красивого лица. Даже в блеске голубых глаз, который отдавал твердостью, решимостью, стальной волей и. слегка безумным цинизмом.

— Долго же вас пришлось ждать, — фыркнула она, и выбравшись из портала, устало рухнула спиной на землю.

Тут же Дороти сняла серебряные туфельки, разрывая связь ключей, и соединяющие их лучи исчезли, свет погас. Разлом в земле закрылся, а древесные корни спрятали место, на котором он был.

— С возвращением, — охнула соседка. И со слезами на глазах бросилась обнимать женщину, все так же валявшуюся на спине с немного нервной ухмылкой.

— Ну а теперь рассказывай, кто все эти кадры вокруг, и что за дерьмо вообще происходит, — вздохнула Гретта, и не поднимаясь, приобняла Дороти, похлопав ее по плечу.

ГЛАВА 18. Здравствуйте, я ваша тетя

Что тут сказать, следующие несколько часов были для Г ретты сплошным шоком.

Сначала ее надолго выбило из колеи известие об убийстве сестры и гибели подруги, после которого она молчала всю дорогу домой, а потом надолго уединилась с Дороти в гостиной.

Затем был поток отборной брани, когда она узнала, что ее сестра не только продолжила отношения «с этим засранцем Дроссельмейером», но еще и родила от него ребенка, проведя в этом городе остаток своей жизни в качестве его любовницы. Когда же поток обсценной лексики на тему «Да эта Элла никогда мужиков выбирать не умела!» иссяк, Гретта сначала обратила наконец на меня внимание. А переварив это знакомство с собственной племянницей, ответила на вопрос Дороти о том, где находится та Долина, в которой искать Лану.

Когда ответ был получен, Кексик (все это время благополучно проспавший как убитый) отправился в дорогу с письмом от Гретты, которое должен был той Лане передать. И желательно, вернуться вместе с ней. Ну или хотя бы принести от нее ответ.

Я к тому времени как раз распродала пирожные (оставив несколько к чаю для внезапно нагрянувших гостей). И поймала себя на том, что не спав уже больше суток (причем суток, мягко говоря, непростых) уже просто физически не способна вообще ни на что. Как оказалось, не я одна.

Поэтому было решено, что все мы сейчас хотя бы немножечко поспим, упав кто куда, а после продолжим.

Когда же эти несколько часов отдыха прошли, Дороти принесла плохие новости: в город сегодня утром прибыл генерал Адриан Лайсонс. И сбегав вместе с соседкой на рынок, чтобы накупить продуктов, я по дороге назад даже увидела его краем глаза в толпе, возле центрального управления стражи… и вздрогнула при виде этого уродливого карлика на длинных тонких ногах, в черных волосах которого поблескивали на солнце три золотых волоска.

— Ох, какой же он красавчик! — внезапно томно охнула какая-то девица за моей спиной. Сначала я было решила, что она говорит о ком-то другом. но нет! Эта девушка, как и чуть ли не все вокруг, с восхищением смотрели именно на этого напыщенного уродца в кителе с эполетами!

— Таки да, все же, наш враг — очень привлекательный мужчина, — покачала головой Дороти, чем заставила меня поперхнуться и закашляться.

Либо у всех вокруг меня очень серьезные проблемы со зрением, либо пока я спала, в мире как-то… слишком радикально переменились понятия о красоте.

Тем не менее, это, наверное, была меньшая из наших проблем. И куда большие нам мог организовать как раз этот вот парень. А еще — те, кто вероятно пришел вместе с ним, но оставался в тени.

Те, кто убили мою маму. Сестру Грея. Тех попаданок, которых пытался найти Кексик. И еще многих, очень и очень многих людей.

Следовательно, мы весьма вовремя освободили Гретту, а теперь нам нужно поторопиться, если мы в самом деле хотим помешать этим мерзавцам.

Попрощавшись со мной на последнем перекрестке, Дороти побежала на работу, чтобы ни у кого не вызывать подозрений. При этом, конечно же, пообещала вернуться к нам до ночи.

— Ох, это. ты. — немного подскочила Гретта, когда я, придя домой, зашла на кухню с корзиной покупок.

— Сериз, — напомнила я, тяжко вздохнув.

— Да-да, прости. Просто мне немного. странно смотреть на тебя. Ты слишком на нее похожа, — пробормотала женщина.

— В таком случае, можете представить, каково сейчас мне, — буркнула я в ответ.

— И правда, — немного нервно хохотнула мамина близняшка. — Никак не могу все это переварить. И в то, что она погибла. и в то, что осталась с тем эгоистичным говнюком уж-прости-если-у-тебя-к-папочке-остались-особые-теплые-чувства.

— Да не сказала бы, — призналась я. — Может он и правда любил мою маму. но своим ребенком от этой любимой женщины не особо интересовался. Если верить сну-видению, который я когда-то видела, отсутствие у меня эмоциональной связи с ним было важным условием, согласно которому, как я поняла, те Цахес и Камог не чуяли во мне что-то, из-за чего я была бы в опасности. Причем это касалось не только того, что я его дочь — уж этот факт они, судя по всему, знать были должны. Но. чем дольше я об этом размышляю, тем больше думаю, что вероятно, из-за того, КЕМ был мой отец, в моей природе может быть нечто, что они хотят использовать, и чего вероятно не могли почувствовать раньше, до его смерти.

— Я даже догадываюсь, что, — пробормотала Гретта, и сев за кухонный стол, облокотилась на него, скрестив пальцы в замок. — Видишь ли. на момент, когда Дроссельмейер вселился в тело графа Стефана Честерна, тот уже был женат на женщине, которую ему подобрали как выгодную партию нынче покойные родители. И эта женщина на тот момент уже ждала от него ребенка. То есть, Матильда Честерн по сути — не совсем твоя сестра. С одной стороны, кровное родство между вами в самом деле есть, поскольку тело, зачавшее вас, было одно. Но с другой — она дочь именно Стефана Честерна, душа которого в момент захвата тела была изгнана за пределы этого мира. Ты же — дочь непосредственно чаротворца Дроссельмейера. И пускай плоть неизменна, но некие духовные нюансы все же имеются. Следовательно, твоя аура и твое магическое поле могли перенять от настоящего отца, от его истинной сущности некие свойства. Они могут быть инертными, никак не проявляться, даже не нести для тебя никакой пользы. Но вот в то же время эти нюансы вполне могут делать тебя пригодной для чего-то, что эти двое задумали. О чем они узнали не так давно, и что стало возможным лишь после смерти Дроссельмейера.

— То есть, ты тоже думаешь, что смерть отца… была подстроена этими двумя?

— Практически в этом не сомневаюсь, — кивнула Гретта. — Черная Троица проникла в этот мир не просто так. Они — члены культа им подобных, и были избраны ним для осуществления цели, от которой мурашки по коже у кого угодно пойдут. Оказавшись здесь, они призвали из других миров людей, способных извлечь из времени-пространства ключи от магии. Используя которые, становится возможным открыть врата, достигнуть мира города Р’льех, и распечатать гробницу, где сном, подобным смерти, спит некая сущность: Великий Древний. Колоссальных размеров существо со склизким, покрытым чешуей зеленым телом, кожистыми крыльями и головой осьминога. Его не уничтожить и не победить. И если оно пробудится, если вырвется на свободу, то разрушит не только этот мир, ставший ареной боя, но и все остальные миры, цивилизации в которых падут. Вот только. Когда в прошлый раз я вступила в битву, защищая этот мир по ту сторону Врат, все должно было закончиться. Камог и Цахес остались вдвоем, призвать нового члена триумвирата на место предателя невозможно — его духовный отпечаток был заложен в формулах ритуала. Вот только они продолжают, и я догадываюсь, почему.

— Ты о.

— О тебе, — кивнула Гретта. — Там, за Вратами, я сражалась и выживала почти два десятилетия, которые, из-за неравномерного течения времени, пролетели для меня, словно несколько недель. И я узнала, что теперь другая сущность готовится занять место умершего Дроссельмейера: Румпельштильцхен. Вот только для него есть лишь один подходящий сосуд. И теперь я знаю, кто этот сосуд.

— Я?

— Верно. Единственная дочь Дроссельмейера. Ребенок, зачатый ним в этом мире, еще и рожденный одной из иномирянок, которым удалось добыть свой ключ. Судя по всему, они собираются отдать Румпельштильцхену твое тело, таким образом заменив Дроссельмейера в формуле ритуала, не разрушая ее.

— Хм. а ведь это кое-что объясняет, — призадумалась я.

— Что же?

— То, что ко мне буквально СВАТАЛСЯ один. назовем его достопочтенным господином,

— вздрогнула я. — Которого я подозреваю в том, что он и был тем самым Камогом.

— Так-так, а теперь давай-ка поподробнее, — буквально подскочила Гретта.

— Думаю, во всей этой заварушке замешана Амалия, жена Стефана Честерна, — заговорила я, задумчиво скрестив руки на груди. — Эта женщина никогда меня не любила, так что не удивлюсь, если не особо возражала, когда ей предложили «поквитаться с девицей, которая бесила ее самим фактом своего существования». На счет их дочери, Матильды, я не уверена, в курсе ли она чего-либо. Скорее всего, мать просто использовала ее пару раз, а осведомленность сестрицы лежит на уровне: «Делай все, что я скажу, иначе у нас будут серьезные проблемы с серьезными людьми». Как бы там ни было, но не успели на отцовской могиле установить надгробье, а Амалия Честерн уже сообщила мне о том, что соизволила оказать мне милость и найти для меня, жалкой бастардки, благородного мужа. Престарелого барона Эрика Форстера, который за последние двадцать лет был женат четыре раза, и все его молодые жены долго не прожили — он как будто высасывал из них жизнь. И теперь, когда я узнала о Камоге, то не удивлюсь, если тот выродок их не просто изводил, и даже не травил, а как-то… истощал на энергетическом уровне. Именно в ту ночь я и сбежала от помолвки из отцовского замка и вернулась в этот дом. Вот только все это время Эрик Форстер не собирался оставлять меня в покое, и я долго не могла понять причины. Более того, ко мне наведывался даже тогдашний жених Матильды, пытаясь вернуть меня в тот замок в роли своей официальной любовницы, которой платил бы щедрое жалование. А потом произошло нечто любопытное. Сначала наш барон «синяя борода» пришел ко мне и устроил истерику на пороге, при этом его глаза засияли ярким желтым светом. Когда же я его прогнала, угрожая забить лопатой — до утра резко сошел с ума и начал орать в своем поместье, а через сутки повесился — как раз накануне свадьбы Матильды. И вот через считанные дни после этих событий этот самый муж сестры, Вильям Варслор, напал на меня возле хижины, где когда-то жила Лана, и его глаза так же засияли. Теперь же, зная все, я готова поспорить, что это тоже был Камог. Вероятно, он украл его тело и подстроил то «самоубийство» ненужного свидетеля, запертого в своей старой оболочке. Возможно даже уже ранее менялся с ним телами ненадолго — к примеру, когда Вильям приходил ко мне. Даже больше, подозреваю, что он же захватывал тело того типа, который вламывался в мой дом и напал на меня, требуя сказать, где находятся ключи — похоже, он думал, что мама успела что-то рассказать мне перед смертью.

— Как занимательно. Получается, мы теперь знаем наверняка, в ком сидит Камог, — хохотнула Гретта. — Он в теле теперь уже мужа твоей сестры, следовательно — сидит в замке Честернов.

— Вообще-то нет, — деликатно прокашлялась я.

— То есть?

— Мы его. как бы. убили, — проговорила я. — А вернее — это сделала Матильда. Моя почти-сестрица всегда метко стреляла из лука, даже в темноте по движущимся мишеням. В отличие от меня, бастардки, она — чистокровная дворянка, и с магическим даром ей неплохо так повезло. Причем как раз в области боевой магии.

— Вот как? — закашлялась Гретта.

— Получается. мы сделали это? Победили Камога? И. можно расслабиться, раз без него теперь у злодеев ничего не получится?

— Вообще-то да. — не веря своим ушам, проговорила Гретта. — Вы же ведь. сожгли его тело, да?

— То есть, сожгли тело? — икнула я.

— Ну, если тело, в котором сидел Камог, сжечь после его смерти, то этот засранец сгорит вместе с ним. Но если этого не сделать, он сможет снова кого-нибудь захватить. Не молниеносно, конечно — смерть физической оболочки его ослабит, и ему понадобится время, чтобы пробиться к следующей жертве и осуществить новый обмен. Тем не менее, если тело не кремировано, Камог на это способен. Но вы ведь сожгли тело Вильяма Варслора, когда убили его?

Эм… как бы тебе сказать…

Признаюсь, я за свою жизнь видела многое и бывала в самых разных местах. Но еще ни разу не слышала такой отборной ругани!

ГЛАВА 19. Тварь на пороге

Увы, но при всей критичности ситуации бежать в лес прямо сейчас было плохой идеей. Особенно теперь, когда Цахес уже прибыл в город. То, что Гретту удалось освободить, ему так же лучше было не знать — как того, что она уже свободна, так и того, что собственно у нас есть три попаданца и три ключа, необходимые для ритуала открытия Врат.

Поэтому нам в любом случае приходилось ждать поздней ночи, чтобы собравшись маленьким отрядом, совершить вылазку на болота. К месту, где мы оставили труп Вильяма, в котором на тот момент была душа Камога. И узнать, там ли все еще дух злобного похитителя тел? Ведь тогда мы все еще можем покончить с ним, просто если сожжем его последнюю оболочку. Пускай этот вариант был слишком хорош, чтобы на него рассчитывать, но оставлять надежду все равно не стоило. Тем более что Камогу, для захвата чужого тела, нужны были два условия: слабая воля жертвы и эмоциональная связь с ней. И в случае, когда нынешнее тело было мертво, все это было особенно актуально.

Так что не стоило исключать того, что мы все еще могли разобраться с этим существом прежде, чем оно еще кому-нибудь навредит. Ну а после этого Цахес остался бы один, и не только окончательно потерял бы возможность провести свой ритуал, но и стал бы немного более уязвим без своего последнего союзника.

Поэтому набравшись терпения, мы ждали поздней ночи, когда соседи уснут, прохожие перестанут шастать по улицам, и мы сможем незаметно выбраться из города в лес.

Чтобы не тратить время зря, я отправилась на кухню и занялась готовкой — в любом случае нам перед выходом нужно будет немного перекусить. Да и вернувшись после всех этих энергозатратных походов, все мы однозначно захотим есть. Так что лучше пусть еда уже будет к тому времени готова, чтобы потом, когда мы наверняка будем выжатыми лимонами, не тратить отсутствующие силы на ее приготовление.

Отобрав овощей, я принялась нарезать мясо небольшими кусочками, чтобы протушить его. И как раз в этот момент.

На кухню вошел Грей!

Вот же черт! Я ощутила, как мои щеки почти моментально залились румянцем. С тех пор, как Кексик нам. кхм-кхм, НЕМНОГО ПОМЕШАЛ, мы с ним больше не оставались наедине. Поблизости постоянно вертелись то конь, то соседка, то новообретенная тетушка. Теперь же Кексик ускакал неведомо куда искать неведомо кого, Дороти ушла на работу, а Гретта решила лишний раз немного подремать на диване в гостиной, раз уж ей представилась такая возможность. Оборотень же, судя по всему, спать не особо хотел.

— Давай помогу, — предложил он, помыв руки в кухонной раковине. — Может, нарезать что-нибудь?

— Да, конечно, спасибо, — смущаясь, проговорила я, и просто до жути стеснялась посмотреть ему в глаза! — Вон там картошка, можешь ее почистить?

— Не вопрос, — кивнул вервольф, и без лишних слов промыл картошку, прежде чем начать ее очень даже ловко чистить. Причем не абы как, а хорошо, срезая не слишком много со шкуркой, но при этом обрезая глазки.

В результате вся картошка была перечищена еще до того, как я, сделав зажарку из мелко нарезанного лука с тертой морковью, высыпала на дно чугунного казанка нарезанное мясо, и обжарив его, плеснула немного горячей воды, прежде чем накрыть крышкой и оставить тушиться.

— Что теперь? — спросил Грей, ставя на кухонный стол миску с перечищенной картошкой, залитой холодной водой. Я же добавила рядом пару кабачков и баклажанов, помидоры, кукурузу и миску горошка.