О режиссуре фильма

С: Кадр с человеком в пустом помещении, затем кадр с группой людей, входящих снаружи.

М: Хорошо, но это не передает идею «заранее», правда? Подумайте.

С: Те могли опоздать.

М: Давайте выразим это в абсолютно чистых, независимых образах, не требующих дополнительного истолкования. Какие два изображения передадут идею прихода заранее?

С: Человек идет по улице, солнце взошло, проезжают уборочные машины, это раннее утро, и на улице мало деятельности. А затем, может быть несколько кадров с просыпающимися людьми, мы видим, как этот наш человек входит в аудиторию, а там другие люди уже заканчивают работу, может быть, они белили потолок или что-нибудь такое.

М: Да, этот сценарий передает идею раннего утра, но нам надо немного вернуться к общей идее. Время от времени нам должен позвонить будильничек – когда мы слишком уклонились от темы; будильник напомнит: «Да… это интересно, но достигнем ли мы так цели? Нам нужна идея прихода заранее, как первого шага, чтобы завоевать уважение. Для этого совершенно не требуется образ раннего утра.

С: На двери может быть табличка: «Курс профессора такого-то», и показать время. А потом кадр с нашим героем, сидящим в одиночестве, и сзади него – часы.

М: Хорошо. Кому-нибудь не кажется, что хорошо бы было обойтись без часов? Почему так можно подумать?

С: Клише.

М: Ага, немного клише. Не обязательно это плохо. Станиславский сказал нам, что не обязательно избегать чего-то, если это клише. С другой стороны, мы можем поступить лучше. Часы – идея, может, и неплохая, но давайте пока ее оставим, потому что наш ум, ленивое создание, сразу за нее схватился, и, может быть, она собирается нас подвести.

С: Тогда он поднимается на лифте, и он нервничает и, может быть, смотрит на свои часы.

М: Нет, нет, нет, нет. Нам это тут не требуется. Почему не требуется?

С: Может быть, маленькие настенные часы..?

М: …Ему даже не надо выглядеть нервным. То же самое я говорю актерам – мы обсудим это позже. Ты не можешь полагаться на актерскую игру, чтобы рассказать сюжет. Ему не нужно нервничать. Публика и так поймет. Дом должен выглядеть как дом. Гвоздь не должен выглядеть как дом. Этот кусок, как мы его описали, не имеет никакого отношения к «нервности». Он – о приходе заранее и больше ни о чем. И какие тут будут картинки?

С: Мы видим, как он идет по коридору, подходит к двери, пытается войти и обнаруживает, что она заперта. Он поворачивается, ищет взглядом служителя в коридоре. Камера следит за ним.

М: Как вы поймете, что он служителя ищет? У вас есть только картинки. Картинка с повернувшимся человеком. Вы не можете снять картинку с человеком, который повернулся, ища служителя. Это вам надо показать в следующем кадре.

С: Можно встык на служителя?

М: Вопрос такой: кадр с повернувшимся человеком и кадр со служителем передают ли идею прихода заранее? Нет, не передают. Важно всегда прилагать критерий. В этом и есть секрет производства фильма.

Алиса спросила Чеширского Кота: «Куда мне идти?» Кот сказал: «А куда ты хочешь попасть?» Алиса сказала: «Мне все равно куда». И Чеширский Кот ответил: «Тогда все равно, какой ты пойдешь дорогой». Если же вам не все равно, куда попасть, то важно, какой вы пойдете дорогой. Сейчас вам надо думать только об одном: пришел заранее. Возьмем идею с запертой дверью. Как нам ее использовать – потому что это очень хорошая идея. Она увлекательнее, чем часы. Не вообще более увлекательная, а более увлекательная применительно к приходу заранее.

С: Он подходит к двери, дверь заперта, он поворачивается, садится и ждет.

М: Так, как это в кадрах? Первый: человек идет по коридору. Следующий кадр?

С: Дверь – он пробует открыть – не открывается, заперта.

М: Он садится?

С: Да.

М: Это передает идею прихода заранее? Да?

С: А если всё это соединить? Сначала восходит солнце. Второй кадр – служитель протирает пол в коридоре. Он подходит, перед дверью кто-то сидит. Встает, показывает на дверь, уборщик смотрит на свои часы, тот снова показывает на дверь, уборщик показывает на свои часы, пожимает плечами и отпирает дверь.

М: Что выглядит чище? Что в данном случае даст нам большую ясность? Самое сложное в написании сценария, режиссуре и монтаже – отказаться от заранее сложившегося мнения и употребить проверки; что годится для решения задачи?

Для этого мы обращаемся к исходным принципам. Первый принцип в данной сцене – эта сцена не о том, что студенты входят в аудиторию: это сцена о том, что надо завоевать уважение преподавателя; второй, малый, принцип – это кусок о приходе заранее. Сейчас мы озабочены только этим – приходом заранее.

Итак, у нас здесь два плана. Какой проще? Всегда выбирайте наименее интересное решение, и фильм получится лучше. Таков мой опыт. Всегда выбирайте наименее интересное решение, самое прямолинейное. Тогда вы не рискуете войти в конфликт с задачей сцены, стараясь быть интересным, отчего зрителям всегда становится скучно. Все вместе они гораздо сообразительнее меня и вас и уже поняли соль куска. Как нам удержать их внимание? Вовсе не тем, чтобы дать им больше информации, а наоборот – придержав всю информацию, кроме той, без которой развитие истории будет непонятным.

Это правило ДПТ – делай просто, тупо. Итак, у нас три кадра. Человек идет по коридору. Пробует ручку двери. Крупно: нажимается ручка. Затем он садится.

С: Я думаю, нужен еще один кадр, если хотим показать, что он пришел заранее. Он открывает портфель, достает пяток карандашей и принимается их затачивать.

М: Так, вы тут забегаете вперед. Мы свою задачу решили, верно? Цель достигнута – показали, что он пришел заранее.

Как сказал нам Уильям Оккам, если у нас есть две теории, адекватно описывающие явление, всегда выбирайте ту, что проще. Это тоже способ «делать проще, тупее». Теперь: мы же не едим индейку целиком, правда? Мы отрываем ножку, откусываем от ножки. Так. В конце концов мы справимся с целой индейкой. Может быть, она до этого подсохнет – если у вас нет исключительно хорошего холодильника и индейка не очень маленькая. Но это уже за рамками данной лекции.

Итак, мы отделили ножку от индейки; индейка эта – вся сцена. Мы откусили от ножки; откушенное – конкретный кусок о приходе заранее.

Теперь давайте установим содержание второго куска. Мы не должны следовать за протагонистом, правда? Какой вопрос мы должны задать?

С: Что в следующем куске?

М: Совершенно верно. Что в следующем куске? Теперь у нас есть с чем сравнить этот следующий кусок, так ведь?

С: С первым куском.

М: С чем-нибудь другим, что поможет нам сообразить, каков он должен быть. Так с чем?

С: Со сценой?

М: Именно: с задачей сцены. Вопрос, ответ на который поведет нас безошибочно, – этот вопрос стоит так: «какова цель в этой сцене?»

С: Уважение.

М: Завоевать уважение преподавателя – вот общая задача этой сцены. Раз так и если мы знаем, что первая часть это прийти заранее, то какой может быть вторая часть? Позитивная и существенная вторая часть после того, как пришел заранее. Для того, чтобы..?

С: Завоевать уважение преподавателя.

М: Да. Тогда что он мог бы сделать? Или спросим иначе: почему он пришел заранее? Мы знаем, что завоевать уважение преподавателя – это общая задача.

С: Он мог бы вынуть книгу преподавателя и освежить в памяти его методологию.

М: Нет. Это слишком абстрактно. Вы взяли слишком высокий уровень абстракции. Первый кусок – пришел заранее. Теперь на том же уровне абстракции каким может быть второй кусок? Он пришел раньше, чтобы сделать что?

С: Подготовиться.

М: Возможно, чтобы подготовиться. Другие идеи?

С: А нам не надо развить момент с запертой дверью? Перед ним препятствие: дверь заперта; он должен отреагировать на препятствие.

М: Не идите за протагонистом. Вы должны понять, чего хочет протагонист – ведь фильм об этом. Но вам не надо показывать это картинкой. Хичкок заклеймил американские фильмы, сказав, что все они – «картинки с разговаривающими людьми», и большинство из них в самом деле таковы.

Историю рассказываете вы. Не давайте протагонисту ее рассказывать. Вы рассказываете; вы режиссируете. Мы не должны идти за протагонистом. Нам не надо его «характеризовать». Нам не нужна «предыстория». Мы просто должны создать очерк, что-то наподобие документального фильма; сюжет этой документалки – завоевать уважение того-то. Первая часть – приход заранее; вторая часть – что?

С: Может быть, ожидает?

М: Ожидает? Какая разница между ожидать и готовиться?

С: Протагонист более активен.

М: В каком случае?

С: Во втором.

М: В каком отношении?

С: В отношении его действий. Сильнее, когда актер что-то делает.

М: Я скажу вам более хороший критерий. Готовиться – более действенно в отношении этой конкретной сверхзадачи. Действеннее в плане завоевать уважение.

Наше занятие посвящено одной теме: научиться задавать вопрос: «о чем здесь?» Наш фильм не о Студенте. Он о том, чтобы завоевать уважение того-то. Первый кусок не о том, что Студент приходит. Он о том, что приходит заранее. Теперь, когда мы разобрались с ранним приходом, следующий кусок будет: он готовится. Расскажите идею «подготовки», как если бы вы рассказывали кому-то в баре.

С: Парень сидит на скамье и ждет, ждет, просто ждет. И он вынул из портфеля книгу, написанную профессором.

М: И как вы это снимете? Как мы поймем, что книга написана этим профессором?

С: Можно табличку с фамилией профессора на двери и в том же кадре его фамилию на книге.

М: Но мы не знаем, что он готовится к занятию. Вы не должны прибегать к этому литературному повествованию – понимаете, как оно ослабляет фильм? Вы должны знать, что этот кусок о том, что человек готовится. Нам не требуется знать, что он готовится к занятию. Это выяснится само собой. Нам надо знать, что он готовится. Лодка должна выглядеть как лодка, киль не должен выглядеть лодкой.

Нам не нужно ожидание. Ожидание – это будет повтором. У нас уже есть приход заранее. Это мы сделали. Теперь нам нужно только он готовится. Послушайте себя, как вы станете описывать эти кадры. Когда вы употребляете слова «как будто», «словно», «вроде», вы разжижаете историю. Кадры не должны быть «как будто», «вроде» и тому подобное. Они должны быть прямыми и ясными, как первые три кадра в нашем фильме.

С: Он причесывается, поправляет галстук.

М: Это подпадает под заглавие «Подготовка»?

С: Это, скорее, забота о внешности.

М: Подготовка может быть физической подготовкой, а может подготовкой к данной задаче – завоевать уважение.

Что будет конкретнее в нашей сцене? Что будет конкретнее в плане общей ее задачи – завоевать уважение преподавателя? Выглядеть привлекательнее или приготовиться?

С: Он достает свой блокнот, пробегает страницы глазами, потом задумывается… нет, возвращается к какой-то странице.

М: Тут мы вступаем в противоречие с установкой, о которой говорили: рассказать сюжет в монтажных кусках. Сделаем это нашим девизом.

Очевидно, бывают случаи, когда вам понадобится следовать за протагонистом какое-то время – но только тогда, когда это наилучший способ рассказать историю. Если мы твердо и с удовольствием придерживаемся этих критериев, то окажется, что такие случаи очень редки. Понимаете, если в нашем распоряжении сколько угодно времени, чтобы корпеть над сценарием – здесь или дома, – то мы имеем возможность рассказать сюжет наилучшим образом. А потом можно пойти на площадку и снять.

На съемочной площадке у нас такой роскоши нет. Тогда нам придется следовать за протагонистом, и лучше уж если под рукой будет Стэдикам[1].

Итак, мы хотим придумать два или больше кадров, сопоставление которых выразит идею подготовки.

С: Допустим, у него папка с кольцами. Он берет белую карточку, отрывает по перфорации, складывает вдвое и вставляет в пластиковый кармашек, разделяющий листы в папке.

М: Интересная мысль. Попробуем раскадровку. Вынимает папку; вынимает листок. Затем перебивка – крупный план его рук. Что-то пишет на кармашке, вставляет листок в кармашек. Затем опять общий план. Он закрывает папку. Планы самостоятельны, правильно? Передает это идею подготовки? Задам вам другой вопрос: что интереснее – когда мы читаем, чтó он пишет на кармашке, или когда не читаем, что он пишет?

С: Когда не читаем.

М: Совершенно верно. Гораздо интереснее, если мы не прочтем, что он написал. Потому что, если мы читаем, что он пишет, подглядываем, то в эту сцену украдкой влезает повествование, правда? Отвлекает зрителя подробностью. Если задачи подглядывать нет, тогда весь этот монтажный кусок будет о приготовлении. Как это подействует на зрителей?

С: Это вызовет у них любопытство.

М: Совершенно верно – и вызовет их уважение и благодарность, потому что мы отнеслись к ним с уважением и не занимаем их несущественным. Мы хотим знать, что он пишет. Нам ясно, что он пришел заранее. Ясно, что он готовится. Мы хотим знать: заранее для чего? Готовится для чего? Сейчас мы поставили зрителей в то же положение, в каком находится протагонист. Он желает что-то сделать, и мы желаем, чтобы он что-то сделал, правда? Так что мы рассказываем эту историю очень хорошо. Это хорошая идея. У меня есть другая, но, думаю, ваша лучше.

Моя идея такая: он выдвигает манжеты, смотрит на манжету, затем перебивка: мы видим, что на рубашке еще есть ярлычок. Он отрывает ярлычок. Нет, я думаю, ваш вариант лучше, он больше отвечает идее подготовиться. Мой немного кокетлив, а ваш гораздо ближе к теме приготовления. Если у нас есть время, как сейчас, мы соотносим нашу идею с задачей и, будучи хорошими философами и равно преданными Перу и Шпаге[2], мы выбираем прямейший путь к цели, отбросив всё кокетливое и занятное и еще решительнее – то, что имеет «глубокое значение для нас лично».

Когда вы на съемочной площадке и не располагаете досугом, вы можете ухватиться за что-то просто потому, что это занятная идея. Как моя с манжетами – в своем воображении вы всегда можете пойти домой с самой красивой девушкой на вечеринке; но на самой вечеринке это не всегда получается.

Теперь перейдем к третьему монтажному куску. О чем третий кусок? Как мы ответим на этот вопрос?

С: Вернемся к главной задаче – завоевать уважение преподавателя.

М: Точно. Теперь: подойдем к этому с двух сторон. Какой подход к третьему монтажному куску будет плохим?

С: Ожидание.

М: Ожидание – плохая идея для третьего куска.

С: Подготовка – плохая идея для третьего куска.

М: Да, потому что это мы уже сделали. Это как подъем по лестнице. Мы не хотим подниматься по лестнице, на которую уже поднялись. Поэтому снова подготовка – неудачная идея. Зачем повторять монтажный кусок? Двигаемся дальше. Всегда говорят: чтобы сделать фильм лучше, надо сжечь первую часть. И это верно. Мы это чувствуем почти каждый раз, когда смотрим фильм. Проходит десять минут, и мы говорим: «Да вот с чего надо было начать». Давайте же дальше, ради всего святого. Войти в сцену позже, выйти из нее раньше, решить её монтажно. Важно помнить, что задача драматурга – создать не хаос или конфронтацию, а наоборот, создать порядок. Начать с неупорядоченной ситуации и в монтажном куске попытаться восстановить порядок.

У нас такая ситуация: человек хочет чего-то – у него есть цель. Тут у нас хаоса достаточно. У него есть цель. Он хочет завоевать уважение преподавателя. Ему чего-то не хватает. И он намерен это получить.

Энтропия – это логическое продвижение к самому простому, самому упорядоченному состоянию. Так же – и драма[3]. Драма продолжается, пока беспорядок не угомонится. Всё было в беспорядке, на смену должен прийти порядок.

В нашем случае беспорядок не кричащий; всё довольно просто: кому-то нужно чье-то уважение. Нам не надо затрудняться созданием проблемы. Фильм получится лучше, если мы позаботимся о восстановлении порядка. Потому что, если займемся созданием проблем, наш протагонист станет делать что-нибудь интересное. Мы не хотим, чтобы он это делал. Мы хотим, чтобы он поступал в соответствии с логикой.

Какой следующий шаг? О чем будет следующий монтажный кусок? Мы говорим конкретно о нашей последовательности. Первый монтажный кусок – о приходе заранее. Второй – о приготовлении. И в третьем что? (Всегда иметь в виду общую задачу фильма, здесь – завоевать чье-то уважение. Это – ваша проверка. Лакмусовая бумажка: завоевать уважение такого-то.)

С: Представиться ему?

М: Может быть, для начала здоровается. Каким образом здоровается – как мы это назовем?

С: Выразит признательность..?

С: Заискивающе..?

М: Заискивает, оказывает почтение, выражает признательность, приветствует, входит в контакт. Что из всего этого наиболее отвечает задаче завоевать уважение?