Пилигрим 3

— Оттого, что эти перемены не заканчиваются.

— Но пороги тебя никак не привязывают. Три поселения, полторы сотни воинов, которые все время будут сменяться. Не вижу причин для отказа от возможности пополнения казны. Торговля, это всегда выгода.

— Хм. Я подумаю над этим.

— Подумай. Обязательно подумай. И, кстати, Владимир уже готов услышать от тебя именно это. Ему такое не по вкусу, но он понимает, что изменить ничего не сможешь. Если откажешься, он решит, что ты сглупил, а ему улыбнулась удача. Кстати, если бы Боняккан не стал бы жечь слободки, а просто захватил бы их, то великий князь киевский это принял бы.

— Это земли не Боняка, чтобы он там хозяйничал, тут же вскинулся хан.

Вот и хорошо. Зерно упало в благодатную почву. Так что, даст ростки, никаких сомнений. А Михаил ему поможет. Непременно поможет. А то какой он зять. Опять же, торговый путь ему только на руку. И уж тем более в свете развития ткацкого производства. Кстати, о птичках.

— Забира, Алия показывала тебе свою прялку?

— Да. Очень хорошая вещь. Она говорит, что научиться ею пользоваться несложно. Правда, у меня пока не получается.

— Получится. Там и впрямь ничего сложного. Даже я научился, — ловя на себе недоверчивые взгляды тестя и тещи, сознался он.

Впрочем в его планы вовсе не входило шокировать родственников. Куда больше его беспокоило то обстоятельство, что с прядильной машиной у них пока ничего не получалось. Объемы же поставок шерсти только росли. Имей они в достатке пряжи, и тогда можно было бы развернуть настоящую ткацкую фабрику. Сейчас же из-за переизбытка шерсти приходится развивать валяние войлока.

Но если начать закупать у половцев пряжу по цене втрое большей чем очищенная шерсть, то и часть проблемы решится. Поставить ткацкие станки и обучить на них работать не так уж сложно. Сукно пользуется спросом везде. Опять же, для кочевой бедноты это будет реальное подспорье и возможность улучшить материальное положение. А это еще одна взаимовыгодная точка соприкосновения и интеграции. И чем их больше, тем крепче добрососедские отношения.

Глава 7. Большая политика и не только

Михаил поднялся на одну из башен, посмотрел вслед удаляющейся дружины Владимира. Погостил князь не так чтобы и много. Но и немало. Войско убыло уже через два дня после пира. Нечего им тут делать. Привели себя в порядок, забрали раненых, жизнь коих вне опасности, да подались обратно. Тяжелых поставят еще на ноги, и пошлют в след с какой оказией. Не откажут проходящие купцы. Опять же, из Пограничного до Переяславля и Киева регулярно ходят суда, хоть с тем же углем, да с товарами, что в городских мастерских ладятся.

А вот князь Владимир задержался. С Теракканом он уговорился быстро. В смысле, выслушал его условия, уточнил некоторые обстоятельства и обещал передать слова хана великому князю. Но тут и козе понятно, что именно решит Всеволод. Военным путем ему торговый путь не удержать. И коли половцы решили сами оседлать этот денежный поток, так тому и быть. Впрочем, не такие уж и великие деньги. Тут главное сама активность транспортной артерии, а не сборы на волоке.

А вот с Михаилом разговор коротким не получался по определению. Зацепила Владимира идея реформирования государственного устройства. А без этого, что-либо дельное удумать с войском попросту не получится.

Ну вот посадит он на землю служивых людей. Станут они за то службой отдариваться. И все-то будет благолепно. Но только до той поры, пока не придет пора ему предстать перед Господом. А там, место его займет не сын его, а брат, коему до тех реформ дела нет. А то еще и замятня из-за права наследования случится, как было уже с Олегом Святославичем.

Значит начинать нужно с изменения лествичного права наследования, на отченное, как то было заведено у ромеев. При таком подходе чехарды куда меньше. А главное можно готовить себе приемника сызмальства. Который с большей долей вероятности не порушит твои начинания, а продолжит их.

И решение вопроса комплектования и содержания войска по образцу Пограничного не получался. Михаил сосредоточил в своих руках серьезное производство дорогих товаров, пользующихся спросом. Да еще и поставляет их куда дешевле, чем могут предложить другие.

Взять те же мышеловки. Помнится, едва они появились в Переяславле и Киеве, как местные купцы поспешили скупить их на корню. А там появились на прилавках, но уже по другой цене. Родион, ведавший торговлей Пограничного, расстраиваться по этому поводу не стал.

Это по первости паренек трясся над каждым серебряным, впадая в панику. А тут, просто выволок из закромов очередную партию. Как раскупили и ее, заказал со склада в городе еще. А там и снова. И ведь такое было не только с мышеловками, но и с другими товарами. Понемногу оптовики сдулись. У местных кустарей цены получались выше. Вот и выровнялась торговля.

Но несмотря на спад ажиотажа, оборот за счет низкой цены продолжает оставаться серьезным. Это в близлежащих городах, можно прикупить пограничный товар подешевле. Обеспечить же потребным всю Русь, у Романова пупок развяжется. Так что, доходы у него высокие. А потому и всеобщую воинскую повинность он вполне себе тянет. Чего не сказать о Владимире.

Потому и думали рядили, что да как. Михаил поначалу выложил перед Владимиром свои выкладки, мол вон я какой умный. Опирался он на все то же фемное войско ромеев. Разве только учел недостатки, которые не могли остаться им незамеченными за годы службы в Малой Азии.

Вот только вся стройная структура, которая вполне могла быть рабочей в империи, была тут же разрушена Мономахом о реалии Руси. Как говорится дьявол кроется в деталях. Романову многое было попросту неизвестно ввиду того, что сам он в Пограничном заводил порядки под себя, которые серьезно отличались от всего существовавшего прежде как у ромеев, так и у русичей.

Пришлось все переделывать. Но теперь уже с Владимиром на пару. Князя настолько увлекла идея реформирования, что он пробыл в Пограничном еще целую неделю. И все это время они с воеводой трудились над разработкой будущего реформирования.

Признаться, Михаил был сильно удивлен, когда до него вдруг дошло, что Владимир думает в первую очередь не о том, чтобы создать сильное войско. Для чего выстроить систему податей и увеличить пополнение казны. Иными словами, провести серьезную реформу, сравнимую с настоящей революцией. Его устремления были направлены на то, чтобы всех примирить и раздать всем сестрам по серьгам. Он был убежден, что если на Руси установятся мир и порядок, тогда и никакой внешний враг ей нестрашен.

Вообще-то Михаил был склонен с ним в этом согласиться. А еще, очень надеялся, что у них все же получилось за эти дни выработать рабочую схему. Невозможно создать план переустройства государства на коленке за пару-тройку дней? Конечно невозможно. Но тут главное начать. Как говорится, ввязаться в бой. А там, война план покажет.

— Воевода, — послышался сзади голос Бориса.

— Слушаю тебя, — не оборачиваясь, произнес Романов.

— Вести из Тмутаракани.

— И судя по всему добрыми их не назвать.

— Умерла княгиня Евгения.

— Жаль ее конечно, но с чего ты взял, что это так уж важно, чтобы идти с докладом спозаранку? — оборачиваясь к безопаснику, поинтересовался Михаил.

— Человек из Тмутаракани явился не сам по себе, а вместе со служанкой княгини.

— По любовнице соскучился?

— Княгиню отравили. Анисию едва удалось вырвать из рук убийц. Не успел князь Олег предать останки жены земле, как начал переговоры с Осолукканом, насчет женитьбы на его дочери.

— А вот это уже интересно. Хочешь сказать, что он готов к походу на Чернигов?

— Шесть тысяч воев, это серьезно. Но все же недостаточно для похода на Мономаха. Даже после того, как объединится с Осолукканом, сил все еще будет мало. Все одно нужно будет подгадать момент, чтобы Владимир увел из Чернигова не несколько сотен воев, а большую часть дружины, — покачав головой, возразил Борис.

— Долго ждать пока половцы ударят по Переяславлю или Киеву не придется. У многих ханов сейчас свербит. Даже мой тесть не исключение. Руку готов дать на отсечение, что быть ханом ему уже наскучило, хочется именоваться великим.

— Прибереги руку. Вдруг в следующий раз окажешься неправым. А ты слово свое привык держать, — с ухмылкой подтвердил безопасник.

— Не преувеличивай. Не вижу причин придерживаться своих обещаний, если они не сулят выгоду. Ну что же, знать пришел срок Святославича. Вот уж не думал, что он ради своих амбиций порешит мать своих сыновей.

— Мало захватить черниговский стол, его еще и удержать надо. А тут без верного союзника никак. Евгения Олегу мешала. И как только она этого не понимала, — вновь покачал головой Борис.

— Она была не дура. И если бы только заподозрила что-то подобное, то сама избавилась бы от него, — убежденно произнес Михаил, неплоха знавший характер покойной.

— А может и попыталась, да он ее опередил, — предположил безопасник.

— Я бы этому не удивился. Ты с Анисией подробно беседовал?

— Нет еще. Сразу к тебе.

— Выясни все доподлинно. Подготовь десяток особистов не из болтливых, и кого-нибудь из своих ближников, которые имеют выход на тамошних соглядатаев. Да Анисью с собой пусть прихватят, — задумчиво произнес Романов.

— Уж не удумал ли ты выкрасть княжичей?

— Княжичей сюда, а князя с братьями его в расход. Нечего им на Руси воду мутить. И без того смутьянов хватает.

— Все понял. Сделаю.

— Что-то еще? — видя, что безопасник не спешит уходить, поинтересовался Михаил.

— С Ростиславом как быть? Как бы больших бед от него не приключилось. Так-то косился и ладно. А теперь-то зол на тебя без меры.

— Что Горыня?

— Сидит в дальнем углу, дуется как мышь на крупу.

— Человечка под князя подвел?

— Подвел. Но он пока особо не усердствует, все больше к Вторуше ластится. В сече чуть голову не сложил. Но в результате отделался легкой раной.

— Не Ростислава случаем прикрыл?

— К сожалению нет. Их в рубке разбросало.

— Вторушу прибрать гладко получится?

— Мы даже делать ничего не будем. Подберем момент когда он отправится к полюбовнице своей, да подбросим о том боярину Ратибору письмецо подметное. А там он уж и сам управится.

— Тогда делай.

На Ростислава Михаил конечно же был зол. Но в то же время понимал, что мальчишка находится под влиянием своего товарища по детским играм. Говорил же Горыне прибрать негодника. Тот вроде и попытался, да князь малолетний начал канючить. А он из взрослого воя веревки вил. Да и сам Вторуша присмирел. Стал действовать куда тоньше, все время ластился к боярину Трепову, и усыпил-таки его бдительность.

Рассмотрели опасность слишком поздно. Когда Ростислав вошел в лета, то есть, ему исполнилось четырнадцать и он уже считался полноправным правителем. Горыня, как и подобает настоящему воспитателю, начал ослаблять вожжи, предоставляя князю свободу волеизъявления.

Приглядывал конечно. Советовал. И все время следил за боярами, чтобы ни приведи Господь, никто из них не заполучил серьезное влияние на воспитанника. Да только опасность случилась с другой стороны. Не брал он в расчет молодого охламона. А зря. Подсидел-таки его Меньшиков, средневекового разлива, и оттер в дальний угол.

Ростислав так осерчал на боярина Трепова, что даже в поход его не взял. Будь Горыня на поле боя, и к гадалке не ходить, случившегося безобразия и близко не было бы. Но двадцатилетний сопляк переиграл его вчистую. Ловок шельма, и изворотлив. А главное язык у него подвешен как надо. Соловьем заливается на ухо князюшке.

Признаться, подобный оборот стал неожиданностью и для Михаила, хотя и приглядывали за княжеским двором. Пришлось выправлять ситуацию. Начали подводить под князя своего человека. Не под самого Ростислава, а под Вторушу. Федору был уже двадцать один год. Из них семь лет в службе безопасности. За прошедшие годы многому научился. И воинскому искусству в том числе. Ну и за острым словом в карман не полезет.

Внедрение проходило успешно. Но нужно было время, чтобы закрепиться и с гарантией занять место выбывшего фаворита. Но похоже оттягивать дальше некуда. А там и Горыне вернут фавору, да князюшке в голову вложат нужные мысли. Молодой же. Из него еще можно вылепить нечто дельное. Зловредность же его, это результат дурного влияния.

— Здравствуй, Михаил Федорович, — когда он спустился с башни, перехватил его механик, грек.

— И тебе поздорову, Леонид. Случилось чего? — поинтересовался Романов.

— Если не считать того, что судно к испытаниям готово, ничего.

— О! А вот это хорошая новость, — довольно потирая руками, произнес Михаил. Ну что же, пойдем посмотрим, что у тебя получилось.

— У нас, — решил поскромничать грек.

— Брось. От меня там только идея. Все остальное твоя заслуга, как и во многом другом.

Дело было три года назад, когда Михаил пригласил к себе механика из Царьграда. Причем, не какого завалящего, а настоящего мастера своего дела. Конечно за солидное вознаграждение, с причитающимися премиальными за каждое изобретение и усовершенствование. Для работы ему выделили подворье с жильем и мастерской.

Леонид осмотрел производство Михаила и сразу же оценил токарный и фрезерный станки. Он просто влюбился в них и пожелал иметь такие же в своей мастерской. Романову для хорошего дела не жалко. Но если на не таком уж и большом подворье механика устроить еще и привычный конный привод, то места там и вовсе не останется.

И тут он вспомнил ролики о ленточном конном приводе, которые видел в интернете. Устройство их он, понятное дело, не знал. Но при наличии такого специалиста как Леонид, и опираясь на свои познания, в качестве подсказок механику, они управились довольно быстро. Ленточный привод на конной тяге пристроился с торца мастерской и его раздачи вполне хватало для работы станков. Поначалу попеременно конечно.

Дальше, больше. Через пару месяцев эксплуатации этого агрегата вдруг выяснилось, что животные в нем способны работать как дольше, так и с большими нагрузками. Михаил принял решение о переделке привода сначала в одной из своих мастерских. Первоначальные выводы нашли свое подтверждение и здесь. А потому приступили к замене приводов на всем производстве.

Конечно использовать энергию воды куда выгодней. Но в Пограничном существуют определенные сложности ввиду слишком уж серьезного потока Псёла. Чтобы его перегородить нужно ставить самую настоящую плотину.

Пару раз Романов загорался создать паровую машину. Но всякий раз отступался от этого. Оно только с виду кажется, что тут ничего сложного. А как только начинал прорабатывать вопрос более детально, то приходил к выводу, что это изобретение уж точно преждевременное.

Зато машины на конной тяге, совсем другое дело. Хотя бы потому что, основным материалом тут может быть дерево. Все же железо слишком дорогой товар. А уж о стали и говорить нечего. Последняя, кстати, приносит не меньше трети от всех доходов казны. И подати великому князю Романов платит по большей части не серебром, а сталью. Так что, ни о каком паровике не может быть и речи.

— Я краем уха услышал, что ты велел в токарной мастерской спешно ладить прялки в больших количествах. И якобы они пойдут в стойбища степняков. А еще, будто в Пограничный вскорости прибудут половецкие женщины и девицы обучаться прясть по новому, — пока они шли к дому Леонида, произнес он.

— Верно, — подтвердил Михаил.

— Значит вопрос с пряжей для твоих ткацких станов решится, в продолжении моей работы над прядильной машиной нет никакого смысла.

Вообще-то, по требованию Романова именно это изобретение было у грека в приоритете. Но порой случается, что ты упираешься в проблему, которой не находится решения. Когда это случилось, Михаил предложил отпустить ситуацию и отвлечься, переключившись на что-нибудь другое.

Так Леонид внес целый ряд усовершенствований в в косилку и даже в конструкцию токарного станка. Создал механические молотилку и веялку с все тем же приводом. Понятно, что идею подал Михаил, но в деталях разбирался уже сам Леонид. Причем делал это весьма споро.

Идея с судном на конной тяге витала в воздухе уже давно. Суда-то с гребными колесами пользовали уже не первый год. Но до того вполне хватало и гребцов. Суда небольшие, грузоподъемность достаточно скромная, как в общем-то и грузооборот. Так то, реальной потребности попросту не было.

Но с появлением такого материала как цемент ситуация изменилась. На Руси начался самый настоящий строительный бум. Потребность в цементе росла день ото дня. А как следствие и в угле, который превратился для Пограничного в экспортный товар. Даже при его закупке, цемент получался куда дешевле, чем при использовании дров. Уж больно высоким получался расход.

Для большей прибыльности, нужно было увеличивать объемы перевозок. Вот и предложил Михаил использовать конную тягу на судах. Когда еще Леонид измыслит прядильную машину, которой, кстати, можно заниматься и параллельно. А тут практически все готово. Только и того, что приспособить известный механизм к новым условиям.

— Стоп. Леонид, давай ты не будешь путать теплое с мягким, — остановившись, с протестующим жестом произнес Михаил. — Я тебе сказал, что прядильная машина мне не нужна?

— Нет, — ответил механик.

— Так к чему тогда твои выводы?

— Но зачем тебе она, если кочевники станут поставлять пряжу в огромных количествах?

— Уж поверь, я найду куда ее использовать. Да хоть стану продавать просто так, для вязания. Словом, не забивай себе голову разной ерундой, и выдай мне наконец прядильную машину.

— Я понял.

Испытания прошли успешно. Всего лишь две лошади без труда перемещали судно с двумя гружеными баржами, в роли которых пока выступали армейские понтоны. При этом они выказывали куда большую резвость, чем прежние суда. Как оказалось, грек внес усовершенствование в передаточный механизм.

Покончив с делами, невероятно довольный собой, Михаил вернулся домой. Жена встретила его насмешливым взглядом.

— Что? — вздернул брови он.

— Ты такой довольный, как ребенок, которому подарили давно желаемую игрушку, — с улыбкой произнесла она.

— Я всегда доволен, когда получается создать что-то новое. Теперь наши суда смогут увозить больше, и двигаться быстрее.

— Еще больше и быстрее, — уточнила она.

— Нет предела совершенству, — отмахнулся Михаил. — И вообще, чем больше есть, тем больше хочется.