Пилигрим 3

— Хм. Одна жена у тебя есть. Хочется еще.

— Жены мне и одной достанет, а вот еще от одной дочки я не отказался бы, — подступаясь к ней, с хитринкой произнес он.

— И что, даже не поужинаешь, — изворачиваясь, и отскакивая в сторону игривой козочкой, произнесла она.

— Ой простите, — тут же подалась назад едва появившаяся служанка, застукав господ за прелюдией.

— Стоп! — строго припечатал Михаил. — Что хотела?

— Там Борис Николаевич пришел, с какой-то женщиной.

— Проводи их в мой кабинет, — глянул на жену, почесал нос, — потом договорим.

— Если только ты опять не заявишься глубоко за полночь, — наигранно надулась она.

— Ну ты же не позволишь мне засиживаться одному и составишь компанию. Кто же тебе мешает быть настойчивой.

— Только если ты сидишь за табличками. Да и то, отвлекать тебя не хочется. Поэтому я сижу в сторонке, пока мой бессовестный супруг не решит, что пора бы уже и спать ложиться.

— Обещаю, сегодня этого не будет.

— Ты обещал, — ткнув в него пальчиком, наигранно требовательным тоном произнесла она.

Когда Михаил прошел в кабинет, гости уже были там. Судя по тому как выглядела Анисья, ее сопровождающий не делал ей никаких скидок и лишений на ее долю выпало изрядно. Впрочем, чего еще можно ожидать от путешествия по враждебной территории. Кочевники не любят посторонних в своих владениях, и любой чужак для них потенциальная добыча.

— Что-то случилось? — поинтересовался Романов.

— Думаю, тебе самому лучше поговорить с Анисьей, — произнес Борис.

— Ладно. Итак, красавица, рассказывай.

— Госпожа узнала о том, что Олег задумал союз с половцами, чтобы будущим летом отобрать стол своего отца в Чернигове. Хан предложил скрепить его браком с его дочерью. Евгения правильно рассудила, что все возможное от империи ее супруг уже получил, включая двух сыновей, являющихся родственниками Дука, и дальше она будет только мешать. Она начала готовить переворот, но не успела. Олег ее опередил.

— На кого хотела опереться Евгения?

— У нее был любовник. Один из воевод Олега.

— Интересные вещи ты говоришь, Анисья. Борис, что это значит? Почему я об этом ничего не знаю? И другой вопрос, а ты об этом знал?

— Нет, Михаил Федорович. Не знал.

— Евгения переманила вашего человека в княжеском дворце, — пояснила служанка.

— Как?

— Опоила дурманом, выпив который никто не может солгать, и допросила.

— Что за дурман? — тут же вскинулся Михаил.

Он прочел множество медицинских трактатов. Все, до чего только мог дотянуться. Но ни в одном из них не говорилось дурмане, который бы развязывал язык на манер сыворотки правды. Так что, его интерес был вполне оправданным. Хотя и не только в познавательных целях, но в сугубо практических.

— У госпожи был трактат в котором говорилось о снадобье использовавшемся египетскими жрецами. Она готовила его сама.

— Где хранится этот трактат знаешь?

— В ее библиотеке.

— Ладно, с этим разберемся. Итак, один из воевод Олега был ее тайным любовником. Где они встречались?

— В другом доме. Время от времени Евгения приходила в известный тебе дом, откуда потом уходила на свидания.

— Почему ты сбежала, а не обратилась к воеводе?

— Я обратилась. Но он сказал, что без госпожи ничего делать не станет.

— Ясно. Борис, планы меняются. Я отправлюсь вместе с десятком особистов и Анисией. Как, Анисия, готова вернуться?

— Зачем?

— Посчитаться с убийцей твоей госпожи и позаботиться о ее детях.

— Да, — решительно произнесла девушка.

— А оно обязательно самому-то? — недовольно пробурчал Борис.

— Обязательно. Только не помешало бы еще как-нибудь объяснить мой отъезд без гвардейцев.

— Н-да. Подумаем. Когда думаешь выступать?

— Не раньше чем через две недели. Нужно еще кое-что тут закончить. Так что, думай. Голова тебе не только чтобы шапку да шелом носить. Ужинать будешь?

— Не. Пойду я. Ждут меня.

— Ну и ладно, — не стал настаивать Михаил.

Он прекрасно понимал, что холостой начальник безопасности уже косится в сторону красавицы гречанки. У них с ней уже была прежде связь, и нет никаких противопоказаний к ее продолжению. Если только дурман этот. Но тут Борис не мальчик, разберется. И вообще, если что Романова ждут к ужину, с весьма заманчивыми перспективами на нескучную ночь. Уж больно игрива была Алия.

Глава 8. И в степи и в городе

Михаил привстал в стременах, и окинул взором обширное стадо. Левее него табором расположилось стойбище. Знакомая картина. Разве только куда скромнее чем в курине Тераккана. А ведь перед ними стойбище местного ордынского хана Кучуккана. Н-да. И ведь и впрямь маленький. Именно так переводится его имя.

Кочевники правобережья Славутича не отличаются богатством. Не с чего им богатеть. Пастбища-то обширные, богатые разнотравьем, как и на левом берегу. Да только проживающим здесь остаткам печенегов не дают развернуться.

Некогда могучий народ, владения которого распространялись на огромную территорию разбился на осколки не выдержав столкновения с соседями и агрессивными пришельцами. Сначала Ярослав Мудрый нанес им сокрушительное поражение. Не успели они оправиться от столь жесткого удара, как появились половцы, под ударами которых печенеги окончательно распались на осколки.

Часть ушла на запад, в Византийскую империю и Венгрию, где были приняты и поселены на границе, стеречь рубежи государства. Другая подалась северней на Русь, была принята великим князем и вошла в состав объединения черных колбуков, куда входили торки и берендеи.

Русичи их так же использовали в качестве буфера со степью. Не сказать, что эффективным. Кочевники всячески избегали столкновения с большими силами половцев. Но вполне противостояли небольшим отрядам, отправлявшимся в набег в межвоенное время. А еще, их призывали на войну и в усобные замятни.

Но была и еще одна часть печенегов. Эти продолжали кочевать по правобережью Славутича, которое половцам пока без надобности. Им вполне хватает и уже захваченных пастбищ. Поэтому они и не выдавливают отсюда прежних хозяев, сделав их своими данниками. И в сборе ее победители ничуть не стесняются.

Как впрочем и привлекать их в набеги на Русь или в заграничные походы. К примеру, когда их нанимала Византия. Да и русичи случается нанимают для усобиц. Это позволяет все еще держаться за привычные места, хотя сытной такое житье особо не назовешь.

Михаил уже давно осознал, что с союзниками у него не больно-то ладится. Русичи готовы поддержать, но им палец в рот не клади. И ладно бы, подмяв под себя Пограничное они поимели с этого пользу. Из-за общей раздробленности и междоусобиц результат будет однозначным, все пойдет прахом. Что-то конечно останется, но в результате, с большей долей вероятности все технологии будут попросту утрачены. А там и Батый подойдет.

Половцы те еще помощники. Не смотри, что зять хана орды. Основные проблемы как раз от их соплеменников и исходят. Но они со своими не воюют. Интригуют, устраивают каверзы, убивают неугодных правителей. Но открытые военные столкновения или взаимные набеги, между ними отсутствуют как класс. Ну и какой прок от таких щепетильных союзников.

Печенеги совсем другое дело. Они и соплеменников побить могут, и с половцами закуситься не постесняются. Но только при одном условии. Если им это не аукнется серьезной головной болью. То есть, им нужен серьезный союзник, на которого можно положиться. Оно может и подались бы на Русь. Но тамошние степи не бескрайние. Ушедшие на север кочевники вынуждены вести полуоседлый образ жизни.

Раньше Михаилу предложить печенегам было нечего. За восемь лет те ни разу не потревожили пограничников. Только, обусловлено это скорее тем, что Пограничное изначально воспринималось как данник Белашкана. Потом вроде бы у них произошла ссора, но она погасла, таки не разгоревшись. А там и сами новички показали свои клыки. Самого Боняккана покарали за набег.

— Как тебе? — поинтересовался Михаил у замершего по правую руку Гордея.

— Стойбище твоего тестя побогаче будет, — подтверждая размышления Романова, ответил командир гвардейской полусотни.

— Это точно.

Михаил прибыл в сопровождении двух десятков гвардейцев, полусотни воев Угольной заставы, лучше всех знавших правобережье, и одной линейной сотни. Не столь уж и большие силы, чтобы представлять угрозу для куреня. Потому как даже самый слабый имеет порядка трех сотен защитников мужчин, которым активно будут помогать женщины. И в то же время, не такой уж и безобидный отряд, способный серьезно огрызнуться.

— Забегали, — глядя в подзорную трубу, произнес Зиновий, командир сотни, остановивший коня слева от Романова.

— Еще бы им не забегать, если прямо перед стойбищем вдруг появляется военный отряд, — так же рассматривая поднявшуюся в стойбище суету, хмыкнул Михаил.

Несмотря на кажущуюся неразбериху и суету, паникой там и не пахнет. Да, народ торопится. Но это нормальная реакция на неожиданность. Особисты те все больше по левобережью, вокруг половцев крутятся. Печенеги хлопот не доставляют, а потому за ними приглядывают заставские из Угольной. Вот они-то и провели отряд так, что ни никто не приметил.

Вскоре за пределы лагеря начали выскакивать и накапливаться всадники. Сбивались в кучки, по сотням, но бросаться в атаку не спешили. Наконец все мужчины встали против незваных гостей. В таборе стойбища, так же изготовились к драке. Женщины, старики и дети. Все они в той или иной степени владеют луками разного качества. Но порой и охотничья однодеревка способна удивить до крайности.

— Похоже овечью шкуру они не видят. Нужно было прихватить с собой большую белую простыню, — хмыкнув заметил Гордей.

— Мы можем развернуть хоть десяток простыней, это ничего не изменит. Они же понятия не имеют сколько нас тут, — имея ввиду срытый подход, возразил Михаил.

Вскоре показались небольшие отряды всадников, приблизившиеся в печенежскому войску с флангов. Наверняка разведчики принесшие весть о том, что других сил противника не обнаружено.

Вообще-то, сила перед пограничниками серьезная. Не меньше пяти сотен всадников. Но Михаил был уверен, что им ничего не угрожает. Не станет Кучуккан обострять на ровном месте. Не захочет потом иметь дело с Теракканом. Он ведь не его данник, а потому никаких препятствий к разорению стойбища. И никто ему в этом не помешает. Как он в свое время наблюдал со стороны за борьбой своего зятя.

Михаил подал вперед своего коня. Следом двинулся десяток гвардейцев, на копье одного из которых висела белая овечья шкура. От печенегов так же отделилась группа всадников. Сошлись примерно на средине.

— Мир тебе, Кучуккан. Меня зовут Михаил, я воевода Пограничного.

— Я знаю, кто ты, Михаил. Если ты пришел с миром, отчего же тогда подкрался тайно?

— Неужели две сотни всадников могу подкрасться к стойбищу тайно. Может дело все в том, кто неумело оберегает покой соплеменников? Я просто сел на коня и приехал, — покачав головой, возразил Михаил.

— Что же, мы всегда рады гостям. Добро пожаловать.

Говорить о делах в седле… Если бы они были на поле брани, дело другое. Но сейчас не тот случай. Поэтому Кучуккан пригласил Михаила и его людей в стойбище. Гость для печенега, как и для любого кочевника, священен. Правда, все заканчивается за порогом стойбища. Михаил не забывал этого, хотя и не опасался удара в спину. Это им попросту не выгодно.

Как добрый гость Романов начал с подношения подарков. Причем далеко не дешевых. Полный доспех, комплект оружия. Седло, выделки пограничных мастеров, которое набирает все большую популярность. Масляные лампы со стеклянной колбой, подзорная труба, огниво. Все с богатой и искусной серебряной насечкой.

Есть у них в городе один ювелир. Вот как раз под такие нужды его и пригласили. Вот не покупается боярам медная лампа, если на ней нет гривны-двух серебра. Нашелся и желающий перенимать его науку. Работа кропотливая, требующая терпения и выдержки, а потому далеко не каждому по плечу.

— Так с чем ты ко мне пожаловал, Михаил? — когда с подарками было покончено, а первый голод утолен, поинтересовался хан.

— Хочу предложить тебе дружбу и военный союз.

— Думаю, что союзник тебе нужен против половцев. Но я уже с ними в союзе.

— Ты данник Шарукана, — покачав головой, возразил Михаил. — Я же предлагаю тебе равный союз. Вы будете хозяевами на своей земле по правому берегу Славутича. Жить своим укладом не оглядываясь на других. Если же случится такое, что кто-то пожелает это порушить, я приду тебе на помощь со всеми моими воинами.

— И в ответ ты ожидаешь от меня того же, — не спрашивая, а утверждая, произнес хан.

— Мы ведь будем равными союзниками, — пожал в ответ плечами Михаил.

— Придут ли к тебе половцы я не знаю. Но как только мы откажемся платить им дань, или выступим на твоей стороне, к нам они придут обязательно.

— Значит мы встретим их плечом к плечу. И горе тем, кто решит обидеть моего друга.

— А если придут русичи?

— Если ты не станешь ходить на Русь или нападать на купцов, то и русичи к тебе не придут. Если же они или их союзники без причины появятся на твоих пастбищах, моя дружина встретит с тобой и эту напасть. Но только за тобой не должно быть никакой вины.

— И какая мне от этого выгода?

— С союзников не собирают дань. Им не мешают, но помогают. Мы будем покупать ваши товары, и продавать вам свои. Это выгодно. Орда Тераккана в этом уже убедилась.

— А еще ты возьмешь наших детей.

— Не всех. А лишь несколько десятков. И только для того, чтобы передать им знания. Они будут приезжать домой погостить, а родители смогут их навещать в Пограничном. Через несколько лет, постигнув науки, они вернутся в родные кибитки. Но еще до того, многие родители захотят отдать своих детей в обучение. Так было с ордой Тераккана, так будет и с вами. Ведь печенеги не менее мудры, чем половцы.

— Зачем тебе это, Михаил?

— Эта земля богата. Настолько, что места на ней хватит всем. Пусть наши дети учатся жить в мире друг с другом. Кто знает, быть может когда они вырастут, то не станут искать повода для войны, а найдут причину для мирного соседства…

* * *

Солнечные лучи щедро заливали горницу через прозрачные как слеза стекла. Лишь редкие вкрапления пузырьков вносили незначительные искажения. В Пограничном научились варить чистое стекло, не то что у них в Переяславле. Здесь стекло получается мутным. Свет пропускает как слюда, но прозрачности никакой. За ним видны только неясные тени.

Романов согласился обучать мастеров и стекловаров в том числе. Но отказывается продавать песок из которого его варят. Когда мастера вернулись, он передал какое-то количество, для того чтобы убедить князя в том, что и умельцы обучены должным образом, и печь сложена как надо. А вот песочек уже ищите у себя сами.

Но Ратибор, княжий боярин мог себе позволить дорогую покупку, и застеклил все окна именно прозрачным стеклом. Не ради себя старался. Ему хоть бычьим пузырем затянуть, разница не велика. А вот молодая супруга, дело иное. Прежнюю-то схоронил. Господь прибрал, когда четвертого ребенка рожала. Так обоих и потерял. Горевал крепко, ибо жену любил. Думал уж все, вдругорядь такого не случится. Но вот повстречал на торжище Смеяну, и словно голову потерял.

— Боярин, дозволь? — приоткрыв дверь, поинтересовался слуга.

— Чего тебе? — откладывая в сторону исписанную бересту, поинтересовался боярин.

— Письмо подметное во двор подбросили. Писано, что для тебя.

С этими словами вошедший в комнату слуга протянул берестяной рулончик, перевязанный бечевкой, с нацарапанной надписью «боярину Ратибору».