Rossija (reload game)

- Помню, помню ту прю, - кивнул царь, угрюмо перекрестясь. - Но мнится мне, Сильвестра с его идеями поправят.

- Уже. Поскольку митрополит Московский и всея Руси нынче - враг нестяжателей Пимен, архиепископ Новгородский.

- Этот?! - вот теперь Иоанн удивился по-настоящему. - Выходит, не разбираюсь я в людях... Я-то Пимена почитал за мужа боголюбивого и строгой жизни.

- Оно-то и верно, - вздохнул архангел. - Муж он строгой жизни и за церковь радеет. Только Ефросинья ведь тоже не дура. Подобрала она к нему ключик. Собеседовала с ним. Грешна, ой грешна я, говорит, Владыка! И во искупление тех грехов хочу возвести я на Руси монастыри великие, храмы новые восставить, а старые в должный вид привести. Доверить же сии дела могу лишь только тебе, бо ты муж великой праведности и святостью прославленный, все грехи мои отмолишь... Да и вообще веру православную на Руси укрепить надобно, с нестяжателями богопротивными вот вопрос решить... Дальше ясно?

- Неверно я Ефросинью змее уподобил, - мрачно заметил царь. - Змея тварь Божья, а Ефросинья прямиком из пекла отродилась... Однако ежели так рассудить - всё правильно сделала. И с Пименом они, похоже, споются вполне.

- Вот именно. А как доедят, на пАру, Сильвестра и Адашева с присными, наступит у них там, в Московии, давно чаемая всеми благодать: изоляционизм и византийщина, духовные скрепы и "Домострой". Но это, как говорено - уж как-нибудь без меня.

- Да это-то я уже уяснил, - кивнул Иоанн и с деланой небрежностью уточнил:

- Тот факт, что я по-прежнему живу и здравствую, для Москвы никакого значения иметь не будет?

- Разумеется. Москва уже присягнула Старицкому. Смута с двумя претендентами на престол не нужна там никому, так что - всё-всё-всё, заиграно! Будь ты сейчас дома - другой разговор, но оспаривать права царя Владимира из Ливонии - это несерьезно. В Москве наверняка прокричат о тебе: "Царь ненастоящий!" Настоящего-де Иоанна прикопали по-тихому, а в Риге сидит подменыш-самозванец. Ну или там - "Упырь: помер, но оживлен латинянской черной магией"... Тут у них вариантов для пропаганды - выбирай не хочу.

"Ненастоящий царь" поразмыслил еще, а затем мрачно качнул головою:

- Теперь понимаю, почему ты не стал эту ветку доигрывать. Позиция моя на этой доске безнадежная. Фигур у меня нет, играть нечем. Только считать ходы до мата.

Выглядел он спокойным, будто речь и вправду шла о какой-то игре, а не том, жить ли ему дальше или умереть через несколько минут. Архангел это дело оценил, кивнул одобрительно.

- Да, позиция тяжелая, - подтвердил он. - И всё же кое-какие ходы за белых просматриваются. О победе, понятно, тут речи нет, но свою битую ничью вытащить всё же можно. Давай для начала прикинем наши активы и пассивы. Актив номер один - сама свежезавоеванная страна. Компактная приморская территория с отличными портами и богатыми торговыми городами. Есть даже университеты - но это совсем уж на будущее... При этом для местного населения Орден - чужаки, которые всех тут достали по самое не могу. Особенно за последние годы. Так что отношение к тебе сейчас - настороженное, но не прямо враждебное. И сколь-нибудь организованного сопротивления можно не опасаться... ну, если, конечно, ты сам глупостей не наделаешь. То есть не станешь массово вешать, чрезмерно грабить и насильно обращать в православие.

- Допустим, - кивнул царь.

- Актив номер два: армия, в составе трех корпусов. Не слишком велика, но отлично вооружена и экипирована, опытна и воодушевлена победами. На нынешний момент это даже не элита русских вооруженных сил, а как бы не единственная реально боеспособная их часть. Несколько весьма дельных генералов - большей частью выдвинувшихся как раз в эту кампанию. Лучшая, пожалуй, в этой части Европы артиллерия. Система здешних мощных крепостей - тебе, собственно, и овладеть-то ими посчастливилось чудом.

- Твоя работа? - уточнил царь.

- Нет. Просто боевой дух тамошних гарнизонов оказался ниже плинтуса... Ну и наконец - развитая дорожная сеть, для маневра резервами. Итого - идеальный плацдарм для оборонительной войны.

- Есть такое дело, - согласился Иоанн.

- И, что в нынешней ситуации еще важнее: ты ведь реально популярен в войсках, и это - твоя армия. Эти не сдадут, что бы им там ни орали из Москвы про "Царь ненастоящий", и пойдут за тобой в огонь и в воду.

Царь подождал, не сообщит ли архангел чего еще. Не дождался. Хмыкнул скептически:

- Тремя корпусами, даже самыми расчудесными, ни от Москвы, ни от поляков не отобьешься. А отбиваться придется. Поскольку территория нам досталась слишком уж вкусная, увы...

-Да, - согласно кивнул архангел, - в затяжной войне против Москвы или Кракова с Вильной тебе не выстоять. А если сразу все накинутся, то и подавно. Но, по счастью, каждый из них твою военную мощь крайне недооценивает. То есть думает, что вкусная Ливония у него и так уже, считай, в кармане, а настоящая опасность - это конкурент-завоеватель. Так что для начала они мертвой хваткой вцепятся в горло друг дружке. Это даст вам жизненно важную передышку.

- Это не решение проблемы, - поморщился царь. - Это - отсрочка приговора.

- Верно мыслишь. Решением проблемы может стать только сильный союзник. Которому, как и вам, некуда деваться, совсем. И, как ни странно, такой союзник - есть!

- Где??

- Пожалуйста: Новгород.

- Ка-аак?? - царь буквально вытаращил глаза от изумления.

- Да, Новгород. Со всеми его финансовыми возможностями и торговыми связями с Ганзейскими вольными городами. Что позволит вам, помимо всего прочего, тут же навербовать в Европе кучу высококлассных профессиональных вояк. Благо там сейчас мирная передышка, и цены на этот товар резко упали.

- Да я не о том! На кой ляд я-то новгородцам сдался? Они же спят и видят, как бы от Москвы отложиться! Да если бы не вера православная...

- Вот именно, Иван Васильевич! Вот именно: спят и видят! И Москва это знает. И они знают, что Москва знает. А Москва знает, что они знают, что Москва знает... Такие ситуации добром не кончаются. Кто-то успеет раньше. И во всех известных мне вариантах раньше успеет Москва, потому что боится больше. Например, твой двойник из ближайшего отвремления просто возьмет да и перережет половину населения города. Ну еще и разграбит дотла. На чем Господин Великий Новгород, считай, прекратит бытие свое... В других вариантах помягче, но окончательное решение новгородского вопроса будет обязательно.

- И всё-таки, - перебил Иоанн, - за что я их там?

- Ну, в том варианте - вроде как по подозрению в измене.

- Взять всех начальствующих да и повесить, делов-то, - не понял царь. - Но людишек-то за что?

- Это ты, государь, - вздохнул архангел сочувственно, - молодой ишо. Вопрос-то надо ставить иначе: не "за что", а "почему". "За что" - это всё лирика, а вот "Почему" - фактор фундаментальный.

- Тогда - почему?

- Потому что Новгород всегда будет стремиться жить сытно и вольно. А в московской системе это невозможно. Москва не умеет складывать и умножать - только отнимать и делить. Не ее в том вина, жизнь другому не учила. Но - вот так уж оно исторически сложилось: отнимать и делить... Так что покочевряжится-покочевряжится Новгород, да и уйдет вовсе. Или под Литву, или вовсе под немцев. Рано или поздно. Причем чем позднее, тем вкуснее будет тот кусок. Который не просто уйдет, а достанется врагу. И усилит его. Что делать в такой ситуации?

- Так не доставайся же ты никому, - пробормотал Иоанн.

- Вот именно. А теперь представь, что новгородцы об этой своей участи - ЗНАЮТ. Что рано или поздно Москва за ними - ПРИДЁТ. Это я им, считай, лично разъяснил, дело нехитрое... При этом ни под литвинов, ни уж, тем паче, под немцев им тоже не больно-то хочется. Конкуренты торговые нигде никому особо не нужны - так что там Новгороду дышать вольной грудью тоже не дадут. Но вот сейчас перед ними забрезжил вдруг шанс остаться наособицу. И они готовы - ну, в принципе, готовы - признать своим законным Государем тебя в Ливонии, а не Старицкого в Москве. Как говаривал один мудрый британец: "Политика иной раз укладывает в одну постель весьма странных партнеров"...

Царь помолчал, обмысливая перспективу.

- Мнится мне, - сказал он наконец, - что Новгород - невеста переборчивая. Приданое у нее богатое, это да. Вот только - чего она с женишка стрясти-то захочет?

- Сам понимаешь, не три полушки. Становясь под твои знамена, они рискуют страшно. Это ведь уже настоящая, без дураков, госизмена с мятежом. И при твоем поражении Москва сотрет их в порошок, с полным уже на то правом и основанием. Так что плату за риск они потребуют высокую.

- Уж не на деда ли моего завоевания они посягают? - прищурился царь.

- Это уж как минимум, - кивнул архангел. - Отнятые Иваном Третьим права и вольности новгородские. Вече там с Колоколом, посадники... Тут, впрочем, возможны варианты.

- Нет! - отрезал царь и повторил:

- Нет, на это я пойтить не могу! - фраза, явно не его собственная, сама выскочила из каких-то неведомых глубин памяти.

- Что ж, - со вздохом пожал плечами, после секундного молчания, чужой, - вольному воля! В таком разе воскрешать вас, Иван Васильевич, я нахожу бессмысленным, и игру всю эту стираю прямо сейчас. Подсказанный вам и отвергнутый вами ход - единственно возможный. А доигрывать эту партию "до короля", когда вопрос - как вы сами изволили заметить - лишь в числе ходов до мата, мне скушно.

С этими словами он встал и, не прощаясь, двинулся прочь - но вдруг обернулся у самой границы светового круга:

- Чего тебя вдруг переклинило-то, Иван Василич?

- Да потому что я - царь! - юный Государь восстал во весь свой немалый рост, и даже заляпанная ночная сорочка до пят не придавала той фигуре комичных черт. - Царем жил, царем и умру! А не ночным сторожем у новгородских купчишек, при ихних амбарах с вольностями...

- Ну да, царь, - с внезапной покладистостью подтвердил архангел. - Сильный, державный. Так и царствуй! На славу нам. А также на страх врагам.

- Так вольности же... - недоуменно потряс головою царь.

- И что - вольности? Подумаешь, вольности. Ты их так раздай, чтобы никакое важное дело без тебя не решалось. Ну то есть чтобы вольности у всех были, а когда вольность на вольность наступает - чтобы к тебе шли. Разделяй, значит, и властвуй... Ежели подробности нужны - найди ученого человека, чтобы тот про римский принципат рассказал. Прин-ци-пат. Да хоть книжки античные почитай, у тебя же отличная библиотека!

- Либерея-то в Москве осталась, - буркнул царь, присаживаясь на кровать.

- А и вправду... Да и людей ученых вокруг не очень-то... Ладно, обойдемся своими силами. По вектору информацию передавать не возбраняется... Минуточку... - архангел вытянул руки перед собой, и пальцы его запорхали по клавишам какого-то невидимого клавесина. - Так, что там у нас? Romani antiqui... Imperium... Так, Load info...

Произнесенное архангелом заклинание возымело действие. Перед очами Государя замелькали картинки: море немыслимой синевы... деревья с мелкими, будто вырезанными из жести листьями... беломраморные колонны и мраморные же скамьи амфитеатром... Толстяк в белой тоге кричал: "Quo usque tandem abutere, Catilina, patientia nostra?" - и царь понимал его. Он видел человека в пурпуре, угодившего в ощетинившееся кинжалами кольцо убийц, и слышал его задыхающийся шёпот: "Et tu, Brute?" И другого, в чьих холодных глазах и будто прорезанной по граниту складке у губ читалась безграничная, всесокрушающая Воля к Власти: он стоял перед Сенатом и говорил, что готов отказаться от всех полномочий в пользу Народа. Этот человек расчетливо лгал, и почти все слушатели это отлично понимали - но всё-таки, вопреки всему, они завороженно следовали за ним, ибо он был из тех, кто знает, как надо. Цезарь Август.

Одновременно с этим в голову царя лезли другие картинки: прямоугольники, кружки, стрелки. Они были понятны ему: он и сам рисовал мысленно нечто подобное, когда соображал, как бы рассадить человечков, чтобы от них была польза и не было вреда. Здесь всё было сложнее - сенат, комиции, легионы... И на каждой схеме он отмечал для себя мигающие красным стрелки, исходящие от изображения орла, что выше верхнего ряда фигур: "Полномочия Цезаря". И неизменная надпись-гриф в левом верхнем углу каждой из тех схем: "Divide et impera - Разделяй и властвуй".

Наконец картинки закончились. Царь с тяжким стоном повалился на подушку.

Чужой оглядел Иоанна встревоженно, извлек из-за пазухи фляжку:

- Глотните-ка, Ваше Величество! Как лекарство...

- Gratias, - слабым голосом откликнулся Иоанн, - sed ebrietas certe parit insaniam*... В смысле - за работой не пью. Тьфу, как латынщина-то ихняя в голове засела!

---------------------------------

*Пьянство определенно порождает безумие.

---------------------------------

- Могу латынь убрать, - предложил архангел.

- Nequaquam!* - царь протестующе вскинул ладонь. - А то у меня всегда с ней, проклятой, неладно было. Иностранцы, поди, за спиной пересмеивались - дескать, царь-то малограмотный! Зато теперь - pedicabo ego vos et irrumabo! ** - и он расплылся в довольной ухмылке.

---------------------------------

*Никоим образом!

**Вот ужо я вас спереди и сзади! (из "Шестнадцатого стихотворения Катулла", перевод С. Шервинского).

----------------------------------

- Правильно ли я понимаю, - вежливо осведомился чужой, - что вы, Ваше Величество, пересмотрели свою позицию?

- In сorроrе, - подтвердил царь. - В смысле - целиком и полностью. Уж если сам Цезарь Август с этим работал... А красиво он их тогда сделал, в Сенате-то! - улыбаясь, вспомнил он. - Знал ведь, что без него у них прямо здесь, в зале, резня и начнется. А он такой, весь в белом - злые вы, уйду я от вас! Отдам, говорит, власть народу, хех!

- Вообще-то, - перебил его архангел, - такие выходки как раз в твоем стиле. В двух отвремлениях ты тоже от власти отказывался, чтобы своего добиться. В одном так и вообще от престола отрекся и возвел на него... впрочем, неважно.

- Я отрекся?! - остолбенел Иоанн, но тут же сообразил: - А, в этом смысле... Отыскал, небось, самое ничтожное в стране ничтожество и дал тому вместо себя посидеть на троне - но так, чтоб тот ногами до полу не доставал? А кого, кстати?

- Да какая разница, - отмахнулся архангел. - Хоть СимОном его назови, хоть ДимОном - лишь бы ногами до полу не доставал, как ты удачно выразился... Но ты главное-то - уразумел? Как Август с вольностями управлялся?

- Ну, in toto... то есть в общих чертах уловил. Хотя... надо будет всё-таки древние книжки почитать. Про то, как у них там всё устроено было. Посидеть бы in angello cum libello*, покумекать бы... Эх, Либерея в Москве осталась... ну да ничего, добудем! Только бы с новгородцами сейчас сторговаться, а уж потом - quos ego! ** - и он предвкушающе потряс над головой исхудалым до состояния мощей кулаком. - О, кстати! А из грядущего ты что-нибудь подсказать можешь на ту же тему? Ну, вот как сейчас - прямо в голову, тем же способом?

-----------------------------

*Уединившись с книгой.

**Я вас! (Вергилий, "Энеида").

------------------------------

- А вот этого не могу, - развел руками архангел. - И, чтоб дважды не повторять: всяких изобретений и придумок новых тоже не проси. Информация против вектора времени не передается, с этим у нас строго. Ну, во всяком случае, значимая - та, которая может потом сыграть. Так что - пулемет я вам не дам. И промежуточного патрона тоже не дам... Вот словечки всякие - это можно.

- Так этот ваш язык, со всеми этими словечками и фразочками... Это ты мне его тем же манером в голову вложил? - уточнил на всякий случай царь.

- Только на время наших переговоров. Терпеть не могу все эти "велми", "понеже" и "иже херувимы". Да ты не беспокойся, потом само пройдет.

- Оставь, - попросил царь. - Ad omnem occasionem*.

---------------------------

*На всякий случай.

----------------------------

- Ладно, мне не жалко... Давай всё-таки закончим с формальностями. Так и каков же будет наш положительный ответ?

- Да вот фраза всплыла подходящая, явно из твоих: При всём богатстве выбора другой альтернативы нет.

- Ну и славненько... Да, и вот еще что имей в виду. Я тебе говорил, что чудеса творю. На самом деле - так, да не так. Пределов естества я преступить не могу. Всё, что я делаю - не волшебство, а технологии. Например, тебя я сейчас исцелил при помощи медицины иной эпохи, но фундаментальным законам физики и биологии исцеление твое не противоречит. Так вот, АИ такие вещи учитывает. И в ответку может учинить что-нибудь этакое... ну, что редко бывает. Пределов естества и он преступить не может, но вот какую-нибудь аномалию подбросить - это запросто. Или даже гигантскую флуктуацию... Так что ты не удивляйся, ежели чего.

- Ежели - чего? - переспросил царь.

- Да если б я знал!.. - в голосе архангела впервые за весь разговор прорезалась неуверенность. - Просто будь готов ко всяким неожиданностям и странностям... Ну вот, теперь точно всё. Бывай здоров. Успехов.

- Подожди! - крикнул царь, понимая, что архангел вот-вот исчезнет, а ему нужно еще столько всего у него выспросить...

Архангел же молча шагнул к границе светового круга и канул в нее как в вертикально поставленную водную гладь. Синеватый свет тихо померк, а куда подевалось кресло - царь разглядеть не успел.

Чаша завершила наконец свой полет, со звоном отскочив от каменного пола.

Ливонский клоп продолжил свое прерванное было "стоп-кадром" на полпути пикирование с потолка. Однако бортовой компьютер в его надглоточном ганглии не справился с перерасчетом курса, опоздав дать команду моторным нейронам грудной цепочки, и горизонтальный ветровой снос из-за усилившегося на миг сквозняка увел хитиновый спускаемый модуль за пределы посадочной площадки. Из показаний приборов - термо- и хеморецепторов - следовало, что безвкусный и холодный - а значит, лишенный кровеносных сосудов - камень пола, на который он приземлился, простирается аж до самого края обитаемой Вселенной. Оптические рецепторы же успели отметить стремительно приближающееся сверху по параболической траектории макроскопическое тело органической природы. Возможно, в последний миг жизни клоп дополнительно утвердился в своем стихийном эгалитаризме, убедившись: пятка венценосца решительно ничем не отличается по своим тактико-техническим характеристикам от пяток его подданных. Ужо тебе!

- Святые дары принесли исцеление! - с издевательской интонацией объявил царь, бодро шагая от оставленного скорбного ложа. Оглядел полукруг соратников (эти, в отличие от чаши, продолжали пребывать в изумленной неподвижности), широкими шагами приблизился к оцепенелому Филиппу и, повторяя чужого, умыл лицо реквизированной у того святой водой, перекрестясь на иконы.

- Ну что, други мои верные, - насмешливо продолжил Государь, - докладывайте: как вы тут без меня справлялись? Про Москву можете пропустить - я в курсе.

Шелест изумления прошел по отмершей шеренге.