Rossija (reload game)

- Государь! - в глазах Малюты засветился восторг понимания. - Так это всё был хитрый план!.. Ну, прикинуться больным, чтоб, значит, измена-то головы свои змеиные наружу-то и повысунула, и головы те сразу - чик!

- Ага! Отличный "чик" у нас Москве вышел...

А что - неплохая версия случившегося... Ее-то мы, пожалуй, и сделаем официальной, хоть и негласной. Ибо сказано: "Лучше уж выглядеть злодеем, чем идиотом".

- Ну, промашка вышла, Государь, бывает... Кто ж знал загодя, что змеюки-то те на самой твоей груди и угрелись... Эх, надо было меня-то в Москву послать - доглядать за теми адашевскими умниками!

- Ты околесицу-то не неси! - хмуро одернул "верного пса государева" Государь. - Ну, оказался б ты тогда в Москве - и что? Просто осталось бы у меня одним верным слугой меньше... А мне сейчас - каждый человек на счету, - добавил он уже безо всякой показной веселости.

"Вот именно, - думал он, - люди, люди - где людей брать? Вот она, новая моя "Избранная Рада" - вся в одну шеренгу... Пустозвон и лизоблюд Вяземский. Васька Грязной - шуткарь хренов. Малюта - палач-божьей-милостью. Басманов-младший, красавчик... тьфу ты, экое непотребство сразу в голову лезет! Филипп-Колычев - этот вообще всегдашний человек Старицких: того гляди, сыпанет отравы в святое причастие... А - где иных взять? Как там, у тех говорят: "Других кадров у мэня для вас нэт""...

- Шубу мне, - для начала распорядился царь. Возбуждение от чудесного исцеления прошло, и он в полной мере ощущал уже холод и сырость. К тому же вид Государя в заляпанной ночной сорочке не внушал должного почтения. Наконец, было любопытно: кто отправится за шубой - рискуя при этом остаться без важнейших сведений.

Преданность проявил Малюта. Не моргнув и глазом, он развернулся и пошел прочь - не бегом, но очень быстро.

Государь присел на кровать, обвел тяжелым взглядом оставшихся. Есть тут на ком глазу-то отдохнуть? Басманов-старший, комкор-2 - из тех самых "дельных, выдвинувшихся в эту кампанию". Я что-то Курбского не вижу среди тут... ну да, всё верно - его 3-й корпус должен сейчас держать фронт по Двине, тут не до похоронного протокола... Висковатый! - вот это подарок так подарок... впрочем, этот, скорее всего, у нас тут по случайности. Ну да - ехал уже в Вильно, договариваться о перемирии и о новой "естественной границе" по Западной Двине, да и застрял тут - поскольку какие уж там нынче с нами, лишенцами, переговоры, о какой такой границе?..

- Государь! - это подал голос Филипп. - Государь, там, снаружи, в числе прочих, депутация из Новгорода, - ("Однако, быстро же..." - только и успел подумать про себя царь) - и шведские послы...

- Шведы, говоришь? - ухмыльнулся Иван. - Кемскую волость, небось, пришли требовать, стервятники? Не успели, понимаешь, царя отпеть...

- Да нет, Государь: совсем на то не похоже... А похоже как раз на то, что и одни, и другие точно знали: к исходу ночи ты будешь в добром здравии. Выходит, они там, в Новгороде и Швеции, в курсе дела, а мы тут, верные слуги твои - нет. Как так?

Хороший вопрос, оценил Иоанн. Задаются-то им сейчас все они - у кого извилин поболе, чем у Малюты, но вот так вот, в лоб, потребовать у царя отчета решился только этот... Смел, ох смел архимандрит! И тут уж - или-или: либо немедля мигнуть Григорию Лукьянычу - чтобы тот решил проблему, либо, немедля же, рекрутировать смельчака в свою команду. Ибо человеку, говорящему царю правду в глаза, цены нет - если царь не дурак. Ну и если, разумеется, человек с такими полномочиям - один, а не целый... этот, как его - парламент?.. Тьфу, слово-то какое гадкое. Этаких словечек в нашем дискурсе не будет, пометил для себя Иоанн.

Итак, что там есть в нашем... как его там: досье?.. - на этого человека? Поместья Колычевых расположены в Новгородской земле. И семья, и сам он весьма в тех местах авторитетны - то есть повязаны множеством связей с тамошней знатью. Что, кстати, позволяет сделать кое-какие предположения о причинах его появления здесь... В молодости Федор Степаныч ни о какой церковной карьере и близко не помышлял. Просто в 30 лет он поучаствовал вместе с семьей в попытке мятежа Андрея Старицкого (папаши нынешнего московского венценосца), а при кровавом подведении итогов той авантюры здраво рассудил, что расставание с головой болезненнее, чем с частью покрывающих ее волос - и принял постриг.

От извивов и дрязг Высокой Церковной Политики он всегда держался поодаль. Умудрился остаться в стороне даже от драки стенка на стенку иосифлян с нестяжателями (сохранив в итоге приличные отношения с обоими лагерями). Зато проявил себя великолепным управленцем и хозяйственником: в бытность свою игуменом Соловецкого монастыря развернул на архипелаге грандиозное строительство, соединил каналами все 70 тамошних озер, завел водяные мельницы, кирпичный и железоделательный заводы и даже невиданный посевной агрегат, позволявший одному человеку сеять одновременно "из семи решет".

Что особенно поразительно - при всей своей ухватистости и практической сметке показал себя абсолютным бессребреником. Несмотря на отсутствие заметных заслуг на богословском и подвижническом поприщах - ну, всякие там бдения-вериги и прочее умерщвление плоти - любим и уважаем всем низшим клиром, уровня приходских батюшек и монастырской братии. И - что естественно - столь же искренне нелюбим иерархами.

Сложный человек, короче. Такого не купишь, и особо не запугаешь...

- В Неметчине, Владыка, есть поговорка: "Что знают двое - знает и свинья". И да, ты прав: это, мягко говоря, непорядок, когда свои знают о планах государя меньше, чем чужие. Вопрос только в том - кого я теперь, на фоне московской измены, могу с уверенностью числить своими? Да вот, чтоб не ходить далеко: ты сам-то, Владыка, чьих будешь? О тебе ведь спокон веку говорили как о "человеке Старицких". Ну и как я могу быть уверен в твоей лояльности? Тем более когда священноначалие в Москве присягнуло "царю Владимиру"?

- Но ведь я-то ему не присягал! - возмутился Филипп. - Я присягнул тебе, Государь - и от клятвы той никто меня не разрешит. И нет в мире человека, чтоб посмел обвинить меня в неверности слову - не говоря уж о клятвопреступлении!

- Это всё, конечно, очень бла-ародно, - холодно откликнулся Иоанн (как будто бы вновь подсказанной ему кем-то фразой), - но меня в нынешней ситуации интересуют лишь практические действия. Допустим, что твой непосредственный начальник земной, митрополит Московский и всея Руси, уступит Старицким и влезет в политику на их стороне. То есть - объявит меня самозванцем, поддержав вполне напрашивающуюся версию "Царь ненастоящий!", прокричит мне анафему и благословит военный поход на нас. Как поведешь себя ты, Владыка? Когда тебе предложат: или-или?

В этот момент появился Малюта с шубой. С поклоном набросил ее государю на плечи и отошел на уважительное расстояние.

Этой минутки Филиппу хватило, чтобы принять решение.

- Государь! - архимандрит глядел прямо и твердо, бестрепетно встретив пронизывающий царский взгляд. - Я ничего не ведаю ни про какие "хитрые планы". Я верю тому, что вижу собственными глазами: ты умирал по-настоящему, а рана твоя - прости за подробность - смердела так, что хоть святых выноси. А сейчас, по прошествии нескольких минут, ты на ногах, а рана - чистая и заживает. Господь, прямо на глазах на наших, явил нам чудо свое - что тут непонятного? И я готов отправиться в Москву и засвидетельствовать это чудо своей клятвою - хоть в любом церковном собрании, хоть перед очами Князя Старицкого.

Чуть помолчал и продолжил:

- А кроме того, Государь, я считаю, что Церковь ни под каким видом не должна лезть в политику - ибо власть ее не от мира сего. Не должны православные убивать православных из-за накладок в престолонаследии. А если уж такая беда случилась, Церковь должна тому братоубийству противиться елико возможно. И уж никак не благословлять его, угождая властям земным!

- Рад, что не ошибся в тебе, Владыка! - кивнул Иван. - Только вот насчет Москвы не горячись: сам подумай - долго ль ты там проживешь, с эдакими-то свидетельствами? Да, собственно, ни до какой Москвы тебе доехать не дадут... А вот насчет того, что Церковь должна быть вне политики, и, уж во всяком случае, не должна благословлять братоубийство на почве династических распрей - подписываюсь под каждым словом!

- Так чего ты хочешь от меня, Государь? Каких дел - раз уж тебя сейчас лишь они интересуют?

- Если... да что там "если" - когда! - из Москвы прозвучит анафема мне... Я хочу, чтобы в контролируемой мною части страны - нам никому пока не ведомо, сколь обширной она окажется - Церковь отказалась бы ее публично оглашать. И я хочу, чтобы ты, Владыка, довел эту простую мысль до клира. Пусть попы тихо саботируют московские указивки, а в проповедях своих упирают на то, что non est enim potestas nisi a Deo... То бишь, - запоздало поправился он, - несть бо власть аще не от Бога.

Филипп глянул на царя с удивлением, могущим в любой миг перерасти в подозрение: внезапная латынь его явно насторожила.

- Мы ведь в Ливонии, Владыка, а не на Псковщине-Новгородчине! - на ходу сымпровизировал Иоанн. - Так что с этими нам тоже общий язык искать придется - а как еще?.. По существу-то вопроса - возражений нет?

- Ты хочешь от клира неповиновения священноначалию, Государь? - строго остановил того Филипп.

- Я оберегаю их тем самым от кое-чего похуже, Владыка. У меня сейчас и без того будет куча проблем - и внешних, и внутренних. И я, разумеется, не допущу, чтоб еще и церковники вели прямо с амвона подрывную пропаганду среди паствы. Если эту проблему не решишь ты - значит, ее будут решать другие люди, другими методами. Вон, к примеру, Григорий Лукьяныч...

- Только прикажи, Государь! - оживился Малюта; стосковался, видать, по любимой работе...

- Будь по-твоему, Государь, - угрюмо покорился Филипп. - Только вот переоцениваешь ты вес слова моего. Кто я таков? Место моё скромное...

- Ну, это дело наживное, - усмехнулся Иоанн. - Просто иерархи тебя не любят, и ходу не давали. И с Пименом у тебя отношения - совсем уж из рук вон. Что вы там с ним не поделили-то? В бытность твою игуменом Соловецким, а его - архиепископом Новгородским?..

- Это у него со мной плохие отношения, - пожал плечами Филипп. - А у меня с ним - никакие.

- De tripode dictum... в смысле - как с амвона сказано, Владыка! Но, как бы то ни было, карьеру он тебе сумел испортить капитально. Потому как архиепископ Новгородский положение в иерархии занимает особенное. Не зря он, единственный, носит не черный клобук, а белый. Белый - знак митрополичьего достоинства...

- К чему эти слова, Государь?

- К тому, что Новгородская кафедра нынче вдовствует, ибо Пимен пошел на повышение. А мне сдается, что тебе, Владыка, очень к лицу был бы как раз белый клобук.

- Архиепископа Новгородского?!

- Как знать, может и - митрополита Новгородского...

- Опомнись, Государь! - сдвинул брови Филипп, взирая на Иоанна с гневной укоризной. - Ужель ты мнишь за собой власть жаловать клобуком, будто шубой со своего плеча?

- Я?! Разве я уже кого-то жаловал клобуком? - удивился Иван. - Сие уж точно не в моей власти. Однако ж я царь и о будущем державы своей помышлять обязан. А времена-то сам видишь какие настали: коли уж Господь волю свою напрямую вершить взялся - преудивительные события могут нас ожидать!.. Так вот: согласишься ль ты в случае чего принять сан митрополита? Или предпочтешь отринуть - убоявшись чаши сей?.. Ты об этом поразмысли заранее. Ибо в случае чего не будет у тебя времени на долгие думы.

- Хорошо, я поразмыслю, - отозвался Филипп после продолжительного молчания. - На досуге...

"Вот теперь ты - мой", - подвел черту Иоанн.

...Так, что там еще, из совсем неотложного?

- Алексей Данилович, - (это - Басманову) - доложи обстановку.

- Фронт стабилен, Государь. Остатки ливонских войск позавчера сдали Орденскую столицу, Кесский замок - на условиях свободного прохода с оружием в Литву. И счастье великое, что мы штурмовать ту твердыню не стали - как Курбский требовал, дабы славу себе стяжать, - а в облогу ее взяли. Я, оглядевши изнутри те укрепления, просто обмер: мы бы там так кровью умылись, что вся рижская победа насмарку...

- Верное решение, генерал. Дальше.

- Литвины тем часом концентрируют войска за Двиной, ничуть уже не скрываясь. Основной район сосредоточения - Динабург. По данным разведки, они будут окончательно готовы недели через две, но польская подмога подойдет к ним не ранее, чем через месяц. Без поляков они не начнут, хотя отдельные рейды конницы на нашу территорию возможны. А с конницей у нас, Государь, всегда проблемы...

- Да бог с ней, с конницей! Что ты вообще думаешь о дальнейшем, генерал?

- Будет тяжко, Государь, - вздохнул комкор-2, взваливший на себя, по всему видать, обязанности начальника генштаба, - очень тяжко. Нам ведь теперь придется строить стратегическую оборону в совершенно иной конфигурации. То есть развернутую не только на запад, но и... Нам, выходит, еще повезло, что 1-й корпус, Репнина, со всей своей замечательной артиллерией, так бездарно застрял под Юрьевым - воистину, что Господь ни делает, всё к лучшему... К утру я подготовлю новую диспозицию, с учетом... гм... новых реалий, и пришлю ее вам на утверждение.

- Не торопись так, Алексей Данилович. Возможно, к завтрашнему вечеру поступят новые вводные, и строить ту оборону понадобится в совсем уже третьей конфигурации... А сутки в нашем положении ничего не решают.

- Государь! - растерянно откликнулся воевода. - Есть что-то, чего я не знаю, хотя по должности своей обязан был бы знать?

- Нет-нет, Алексей Данилович, ты, на своем уровне, действуешь безупречно. Просто есть у меня некоторые предположения... Интуиция, знаешь ли - а я привык ей доверять.

- Как скажешь, Государь... Да, и еще. Людей - отчаянная нехватка. А среди ливонских пленных, между тем, есть вполне толковые офицеры среднего звена: немцы - люди дисциплины и приказа. Дозволь их рекрутировать, на те же должности.

- Что-то не произвели на меня впечатления их боевые качества, - скептически поморщился Иоанн.

- Они просто не пожелали умирать за пропащее дело. Не герои, да - но крепкие профессионалы. Под внятным командованием будут драться как надо.

- Яко же рече: несть людей на Русии, некому стояти? - слова выговорились сами собой, но чтобы вникнуть в их смысл, Иоанну потребовалось отдельное усилие: ага, привычный язык стал возвращаться... хотя нужен ли он теперь ему? - А ныне кто претвердые грады германские взимает? ...Впрочем, ладно: тебе видней, генерал. В людях и вправду - нужда крайняя. Действуй.

...Ну, осталось последнее - но как бы не важнейшее.

- Так, соратники мои верные... Царь трапезничать желает, и вообще - привести себя в порядок. Да, и лекарей там кликните, для порядку... врачей-вредителей. В общем, пока все свободны! А тебя, Иван Михайлович, попрошу остаться.

Провожая двинувшихся на выход соратников, царский взор отчего-то запнулся на красавчике Басманове, ибо из закоулков памяти опять услужливо выскочила цитата: "У вас в ИРА появились геи?? - Ну, это единственный способ внедриться в английскую разведку". Гм... Ну, с "ИРА" - более-менее ясно: "ira" - на латыни "гнев", видимо, какие-то заговорщики... Но вот кто такие "геи"? - может, это просто-напросто эти самые?..

- Ваше Величество?.. - многолетний вершитель российской внешней политики Висковатый, возвысившийся до тех верхов из простых подъячих, одними лишь собственными талантами, обратился к Великому князю и Государю всея Руси на нарочито иноземный манер. Любопытно, что бы это значило?

- Иван Михайлович, - начал царь, - давай начистоту. Ехал ты на переговоры о мире и границе в Вильно, да по дороге черт занес тебя сюда: думал протокольно отметиться на похоронных торжествах - а я возьми да и выживи, такая вот неприятность... И вот ты, преосторожный чиновник и дипломат, попал как кур в ощип: которого из двух Государей признать законным, не лишившись при этом головы? О сём мыслишь, верно? Так вот: езжай себе, как и планировалось, в Вильно - хотя ровно ничего я от тех переговоров не жду. А из Вильно того вернешься, куда сердце подскажет. Очень, очень хотел бы видеть тебя здесь, но если выберешь Москву - что ж, Бог судья. Ты слишком ценный человек для русского государства, кто бы его ни возглавлял - так и служи ему, как прежде служил. Ибо Старицкие приходят и уходят, а Россия остается.

- Если бы я, при моей-то работе, выбирал сердцем, а не мозгами,- возразил дипломат, - меня следовало бы с той работы гнать в три шеи! И да, откровенность за откровенность, Ваше Величество: я служу не династиям - Старицким ли, Глинским ли, - а России. И у меня нет сомнений, в чем сейчас состоит первейшая необходимость для русского государства: закрепиться наконец здесь, в Ливонии - ногою твердой став при море. Оттого и место мое - здесь, у тебя. В Вильно мне ехать совершенно незачем: с теми картами, что у нас сейчас на руках, ловить там всё равно нечего. ...А выбор между Вашим Величеством и Володенькой Старицким для меня лично очень прост: как говорится, "лучше с умным потерять, чем с дураком найти".

- Спасибо, Иван Михайлович! Слов нет - просто гора с плеч, - наконец-то позволил себе чуть расслабиться Иоанн. - Но раз уж ты свой выбор сделал, и даже, вон, загранкомандировку в Вильно отверг - служба твоя мне понадобится прямо здесь и сейчас. Утром предстоят очень сложные переговоры, и вести их мы будем вдвоем - ты и я.

- Разумеется, Ваше Величество: жду вводных. То нежданное-негаданное шведское посольство?..

- Да. И новгородцы.

- Новгородцы?! - чуть приподнявшаяся бровь дипломата соответствовала отвисшей челюсти представителей других профессий. - Прости, Государь, но я повторю за Алексеем Даниловичем: "Есть что-то, чего я не знаю, хотя по должности своей обязан был бы знать?"

- Позволь и мне ответить так же, как Алексею Даниловичу: моя интуиция, и не более того... Это - про новгородцев; шведы же - и для меня полная неожиданность. Зачем они явились - не Кемскую же волость требовать, право?

- Вопрос о Кеми всплывет непременно, - вздохнул дипломат, - но он будет не первым, и даже не вторым... Вообще-то, в других обстоятельствах, ту Кемь можно было бы и отдать - пакетно, в обмен на официальное признание Швецией результатов Ливонской войны и новых естественных границ России: по Неве и Двине. Очень небезвыгодный был бы для нас размен фигур на этой доске...

- Так что, будем отдавать? Тем более, что и Кемь та выходит вроде как и не наша, а Московская?.. - пробросил царь, внимательно наблюдая за реакцией советника.

- Ни в коем случае, Ваше Величество! Я же четко сказал - "в других обстоятельствах"! Сейчас мы для шведов, равно как и для других балтийских протестантов - естественные союзники против их извечных врагов, Польши с Литвой. С Московской Русью такой союз в Прибалтике был бы невозможен - она слишком велика и сильна, а вот с нами - не-католической Ливонией - вполне. К тому же твой, Государь, личный авторитет как полководца теперь весьма высок, а силу твоего войска шведы, пожалуй, даже несколько переоценивают. И приехали они, надо думать, искать военного альянса. Но вот если мы, на радостях, уступим им Кемь - тут же превратимся из ценного союзника в жалкого сателлита. Оно нам надо?..

- Sapienti sat... Понял, не дурак.

- А вот что действительно можно, и даже следовало бы, им отдать, для закрепления такого союза - так это балтийские острова у Эстляндского побережья.

- А это еще зачем?

- Затем, что острова те - никакой для нас не прибыток. Держать там постоянные гарнизоны у нас нет людей. Военного флота тоже нет и в обозримом будущем не предвидится. Так что бесхозные острова эти, глазом мы не успеем моргнуть, покроются, как оспенными струпьями, пиратскими гнездами. И уж лучше всучить их шведам - договорившись взамен о совместных действиях против пиратов на Балтике.

- Что ж, звучит резонно... Как резервная позиция - годится.

- По правде говоря, Ваше Величество, крепкий союз со Швецией и Данией - это, похоже, наш единственный шанс на спасение. Вот только скрепить его надолго нечем. Счастье, что интересы у нас временно совпали. Но это сейчас - а дальше что? Мы им никто и они нам никто...

Слова эти что-то задели в Иоанновой голове. Неведомо откуда пришла уверенность: шведы-то объявились тут столь же неспроста, как и новгородцы! Царёва мысль прянула с высоты лазоревой птахой-зимородком, рассекая воздух и воду, и победно вынырнула наружу с трепещущей рыбкой решения в клюве.

- Это как посмотреть, - перебил он советника, воздевая указательный перст. - Государственность-то у нас общая: от варяжского корня! Так что - считай, родня. Почти братья.

Висковатый скептически пожевал губами:

- Прости, Государь, но они-то нас родней не считают.

- Ну так мы напомним, - усмехнулся Иоанн. - Что мы - не кто-нибудь, а варяги, семь якорей им всем в глотку! А не византийские евнухи, и не ордынские прихвостни из Московского улуса.

- Что ж, попробуем разыграть эту карту... - чувствовалось, что сомнения Висковатого отнюдь не развеяны. - Отношения между шведами и датчанами сейчас, после распада Кальмарской унии, хуже некуда - это дает нам тут кое-какое пространство для маневра... Ладно, быть посему: играем! Значит, сначала принимаем новгородцев - чтобы шведы маленько потомились в ожидании...

- Нет, наоборот. Сначала - шведов.

- Не понял, Ваше Величество...

- Переговоры с новгородцами - если мне не врет моя интуиция - будут гораздо сложнее. Эти нам всю кровь выпьют. А если со шведами сговоримся - у нас будет еще один козырь...

- Ну, всё. Ступай, Иван Михайлович, - навалившаяся вдруг усталость была такой, что царь понял: без пары-тройки часов сна - помру, реально; утро, между тем, обещало быть сложным. - Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!

* * *

- - -

ВЫБРАТЬ СТРАНУ

- - -

Страна: Новгородская Русь

Глава государства: Иван Грозный (уровень правления - 7 звезд).