Rossija (reload game)

Чужой, однако, только усмехнулся.

- Ну чего ж вот так, сразу, бес-то? По вашим здешним понятиям я как раз скорее серафим... или даже выше бери - архангел!

Стоп! Архангел - выше серафима? Хотя, помнится, в гностических иерархиях...

И вот что странно: чужой говорил вроде как и по-русски, но явно не по-нашему. Иоанн, однако, понимал его превосходно, да и сам, оказывается, изъяснялся на том чужом языке без малейшего напряжения. "Архангел" мгновенно наделил его талантами толмача? Гм...

- Да вот, не желаете ль удостовериться собственными глазами? - с этими словами чужой легко поднялся из своего кресла и шагнул к молчаливой шеренге царёвых соратников. И лишь тут Иоанн сообразил, приглядевшись: а ведь, похоже, всё еще чудесатее, чем мнилось ему по первости. Свита не просто застыла в полной неподвижности, с выражением испуганного изумления на лицах: нет, все они реально окаменели, обратясь в подобия латинянских мраморных статуй. Мало того: архимандритов служка выронил в испуге чашу с фряжским вином, употребленную перед тем для последнего причастия - и чаша та недвижимо зависла в воздухе, потянув за собой недвижимую же гроздь пролившихся рубиновых капель... А из глубин Иоаннова сознания всплыло меж тем неведомо откуда взявшееся слово "стоп-кадр".

Чужой тем временем деловито подошел к архимандриту ("статуе архимандрита"?..), осторожно извлек из рук его сосуд и вновь обратился к своему царственному собеседнику:

- Вот, глядите: святая вода... сертифицированная, можно сказать, - и с этими словами вылил на себя толику оной, осенившись при том крестным знамением. - Как видите, чудеса я творю, - какие вам тут и не снились, а крест животворящий и святая вода не вредят мне между тем нисколечко. Равно как и серебро, - тут он пару-тройку секунд подержал на ладони серебряный наперсный крест архимандрита. - Ну как, убедительно?

- Да уж, - пришлось согласиться Иоанну, - убедительно, что тут скажешь... Так на каком я свете - на том или на этом?

- На этом, - успокоил гость, - но, если так можно выразиться, условно на этом... Клиническая смерть уже зафиксирована, и в небытие вы окончательно уйдете через считанные минуты... Или произойдет ваше чудесное исцеление. Это уж - как сговоримся.

Царь напрягся. Может, всё-таки - не ангел? Или - ангел, но проверяет?

- "Как сговоримся"? Бессмертной душой не торгую, - Иоанн постарался сказать это так, чтобы голос не дрогнул. Почти получилось.

- Господь с вами, Иван Васильевич, - поморщился гость, - на кой мне сдалась ваша душа? Прямо скажем, довольно таксебейных достоинств...

- Тогда что? - не понял царь.

- Видите ли, какое дело... Душевные качества у вас и впрямь не ахти. Но вот ум и воля - это есть. Из вас мог бы со временем выйти весьма толковый глава государства. Не то чтобы на отлично, но где-то на твердую четверку.

Иоанн промолчал. Так-то он был с архангелом вполне согласен, но не был уверен, что тот его не разводит на гордыньку.

- А я тут взялся играть за Гардарику на пятом уровне сложности. И персонами ваших достоинств - а ведь АИ генерирует их случайным образом, невоспроизводимо! - разбрасываться не приходится...

- Ничего не понял, - честно признал Иоанн.

- Гардарика - "Страна городов", - чуть свысока пояснил гость. - Так европейцы величали дотатарскую Русь. Уровень сложности высоковат, но ведь и государство там было - одно из самых приличных в Европе для своего времени! "Гаральд в боевое садится седло, он Киев оставил державный", "Ярославна - королева Франции" - вот это вот всё...

- Да не о том я! Что это значит - "Играю за Гардарику"?

- Это с какой стороны посмотреть. Для вашего понимания - ну, стараюсь всячески, чтоб эта страна развивалась и процветала. Чтоб жила в мире, а если уж случится воевать - чтоб воевали не числом, а уменьем, желательно - малой кровью и на чужой территории. Чтоб народишко был сыт и здоров, а по возможности еще и грамотен. Чтоб купцы богатели, творцы - творили, а Власть занималась не только казнокрадством и интриганским самопожиранием...

- А как же про спасение души и всё в этом роде? - вкрадчиво осведомился царь.

- Не, вот это уж вы как-нибудь - сами! В эти вопросы я не вмешиваюсь. Или вам тут что - дарованная Господом свобода воли надоела?

- Погодь... Так ты, выходит, вроде как наш русский ангел-хранитель? - догадался вдруг Иоанн.

- Ну, можно, наверно, выразиться и так... - с некоторым сомнением в голосе согласился тот.

- Что-то хреновато у тебя выходит, - царь почувствовал себя увереннее: речь зашла о знакомых ему предметах.

- Не тыкай, - огрызнулся архангел. - Забыл, с кем разговариваешь?

- А что не так? - не понял царь. - Скажи тогда, как величать.

- Тьфу ты, запамятовал! Вы же тут еще до Табели о рангах не доросли, вежливого "вы" не заимствовали... Ладно, будь по-твоему: говори как привык. А насчет хреновато, так ведь сложность-то - пятый уровень!

Чуткое ухо царя уловило тут в голосе чужого какую-то странную нотку - не то оправдывающуюся, не то горделивую.

- Ну а на этом уровне, - продолжал тот, - АИ читерствует безбожно! То непобеждаемых монголо-татар на вас нашлет. То - едва-едва от той Орды оклемались - подкинет эту византийскую духовную заразу, через Соньку Палеолог... "Третий Рим", ага - когда и первые-то два девать некуда!

Что такое "читерствует", Иоанн почему-то понял - по общему смыслу. Сложнее было с "АИ". При попытке помыслить об этом в голове возникал образ чего-то бесконечно мудрого, величественного и непостижимого. Ясно, что сие - образ Божий, как его понимает гость; неясно было лишь само именование. Впрочем, уроки Сильвестра даром не прошли: царь быстро сообразил, что архангел поминает первые буквы святых имен Адоная и Иисуса, сиречь Бога-Отца и Бога-Сына, которые суть одно. Тем не менее он решил уточнить:

- "АИ" есть Господь наш?

- Ваш - да, - кивнул архангел. - Что ж касаемо меня... всё сложно. В общем, там хитрый баланс между божественным провидением, свободой воли и стохастикой... как и в вашем богословии, впрочем.

- Так значит ты, - Иван перевел взгляд с гостя на по-прежнему зависшую в "стоп-кадре" чашу, - меняешь ход событий... Но тогда ведь, кроме нашей России, должны быть и другие?

- Угадал! - расплылся в довольной улыбке архангел. - Да, именно так оно и есть.

- И как оно там, в других Россиях? - аж подался вперед царь.

- Да еще хреновее чем здесь, - нехотя признал гость. - Тут мне хоть Ливонский поход удалось организовать вовремя, хотя наперснички твои из Избранной Рады и саботировали это дело как могли. И всё могло бы пойти очень неплохо - не приспичь тебе блажь самолично лезть на линию огня.

- А чего ж не удержал? - укоризненно спросил Иоанн.

- Так у тебя же свобода воли, - еще более укоризненно разъяснил архангел. - Я уж тебе и чёрна-ворона подсылал, и кубок стеклянный прямо в руках разгрохал...

- Сие - суть явления природные, - нахмурился царь, вспомнив уроки Сильвестра, - и страшатся их лишь суеверы и идолопоклонники. Только смерд верует в знаменья!

- Да вы мыслитель! - восхитился архангел, переходя почему-то на "вы". - Как ваша фамилия, мыслитель? Спиноза? Жан-Жак Руссо? Марк Аврелий?

Сравнение с высокоученым древним цезарем Иоанну с одной стороны польстило, а с другой - покоробило.

- Марк Аврелиус язычником был, - сказал он на всякий случай, - я же просвещен и наставлен словом Христовым.

- Не Христовым, положим, а Сильвестровым, - уточнил архангел таким тоном, что у царя возникла уверенность: его собеседник держит за пазухой какой-то камень, и весьма увесистый. - Но тут-то ладно, пусть его... А вот в других Россиях тот Сильвестр с Адашевым и всей их избранной компашкой продавили-таки в этом же 1552 вместо Ливонского похода - Казанский...

- И как у них там? Успешно? - с жадным любопытством вопросил царь.

- В каком смысле - "успешно"? - раздраженно отозвался гость из будущего. - Ну да, Казань-то с Астраханью завоевали. Нахрен никому не нужные... В том смысле ненужные, что деваться тем ханствам, с той подводной лодки, было некуда, и окончательно присоединить их можно было бы в любой стратегически удобный момент - хоть сейчас, хоть через пять лет, хоть через десять. Благо ни малейшей военной угрозы для России они уже не представляли, а экономически были полностью в нее интегрированы - а куда еще?.. Только вот не мешало бы держать при этом в голове, что те мусульманские анклавы формально остаются вассалами Турции. Сулейману Великолепному эти щербатые обломки почившей в бозе Золотой Орды, затерянные где-то там в безлюдных глубинах Евразии, по серьезному счету тоже даром не нужны - но оставить такой наезд без последствий он не смог бы при всем желании: пацаны не поймут. А Турция - это не далекий Царьград-Истанбул. Это, прежде всего, неприятно-близкое Крымское ханство, и без того-то сидящее у Руси во всех печенках. Смекаешь?

Иоанн лишь кулак сжал, будто отыскав рукоять сабли. Крымчаков он, как любой русский государь, ненавидел - унизительной бессильной ненавистью. Счет к их разбойно-работорговому государству был огромным, копился столетиями, а представить его к оплате шансов не просматривалось никаких. При везении - удавалось отбиться без больших потерь.

- Так вот, потянувшись, по жадности, за теми фигурами, надежно скованными в дальнем углу доски, вы там потеряли темп и упустили из рук верный мат. Сиречь - безнадежно проспали тот краткий миг, когда Орден вкупе со всей Ливонской конфедерацией пребывали в жесточайшем внутреннем раздрае, и Ливонию, с ее балтийскими портами, можно было брать голыми руками... Что, собственно, в этой реальности ты только что и проделал с блеском.

Царь кивнул: в шахматы он играл хорошо, и несколько изменившиеся за века термины ничуть не помешали ему понять аналогию и согласиться с ней.

- А вот в той, иной реальности, - продолжил архангел, - тамошняя Россия умудрилась сколотить против себя в Ливонии совершенно противоестественную коалицию из православной Литвы, католической Польши и протестантской Швеции. Ну и получила затяжную войну на два фронта: с Коалицией и Крымским ханством. Войну, не выигрываемую при ваших ресурсах и вашей логистике никакими силами - тут даже и вничью-то не сведешь. Кончилось всё тем, что Девлет-Гирей лихим кавалерийским наскоком спалил Москву дотла, а Ливонскую войну вы там проиграли с таким треском, что лишились даже того выхода к морю, что имелся испокон веку. Крохотного и неудобного, но хоть какого-то.

Царь еле слышно выругался, черными словами. Что при таких новостях извинительно.

- Кстати сказать, - тут губы гостя скривились в какой-то очень нехорошей усмешке, - в отдаленном будущем в той, другой, России заведется категория остолопов, именующих себя "государственниками". Так вот, результаты твоего правления... ну, в смысле, правления тамошнего Иоанна Васильевича... они будут оценивать так: "Да, учинил Большой Террор, да, разорил второй по значению город страны, Новгород, как ни один супостат русских городов не разорял - но ведь цель оправдала средства: как зато раздвинул границы Державы!" Скромненько эдак умалчивая про тот потерянный выход к Балтике... Чтоб отвоевать который обратно - а без выхода к морю стране не жить, это и дураку ясно - одному из твоих преемников придется учинить догоняющую модернизацию, вкупе с шоковой вестернизацией.

Царь вздрогнул: от самих этих слов веяло какой-то лязгающей жутью.

- И чем кончилось? - осторожно поинтересовался он. - Ну, с зациями этими?

- Убылью четверти податного населения, - любезно дал справку архангел. - Что, впрочем, тех "государственников" ничуть не напрягает: "Пустяки - бабы новых нарожают!"

- Господи... - Иоанн судорожно перекрестился. - А Новгород-то я - в смысле, тамошний я - зачем?..

- Вот и историки по сию пору головы ломают - зачем? Сходятся на том, что "мания преследования сбрендившего тирана-садиста". Отличное объясненьице для действий главы крупного государства...

- Да уж... - по тону Иоанна ясно было, что информацию эту он воспринял в высшей степени всерьез. - А Адашев с присными и вправду всячески отговаривали меня от Ливонского похода. Но почему? Вредительствуют помаленьку?

- Да нет, при чем тут "вредительство", - отмахнулся гость. - Выход к морю - он кому нужен? Правильно: мужикам торговым и промышленникам. А Избранная Рада - они кто? Вятшие мужи. Или, как будут потом в учебниках писать - "представители и выразители интересов крупной земельной аристократии". И им на тот "выход к морю" - плевать с колокольни Ивана Великого, а нужны им, вместо того, новые земли: под вотчины и поместья. А сие означает экспансию на Восток и Юг. А коли уж мы двинулись на Восток - о Ливонии надо забыть, поскольку войну на два фронта страна не потянет никак. И цепь поражений в шестидесятые годы, кончившаяся катастрофой семидесятых, была абсолютно предсказуема еще в тамошнем 52-м. Так что рассуждали и действовали-то они совершенно логично. Ну то есть в рамках своих сословных интересов - логично.

- В общем, Ваше Величество, - подытожил вдруг чужой, - совсем я уж было решил стереть всю эту вашу игру нафиг, со всеми ее развилками: что-то ни хрена у меня тут не выходит на заданном уровне сложности... Дай, думаю, сыграю лучше за османов - очень любопытная за них стратегия рисуется, или вот - за итальянские торговые республики...

- Постой, - опешил Иоанн. - Как это так - "стереть"?

- Как-как! Обыкновенно: клавишей Delete. Говорю же: всё равно ни черта путного тут не выходит, ни в одной из развилок, так что - "Господь, жги!"

Странно, но у Ивана даже сомнения не возникло: этот - и вправду сотрет. Запросто. Этой своей "клавишей Delete", и пламенеющего меча не понадобится. Архангелы - они такие...

- Ну я-то ладно, - осторожно заметил он. - Человек смертен - раньше, позже... Но страну-то с народом - неужто совсем не жаль? У них же какая-никакая история впереди просматривается, разве нет? Может, и не лучшая, согласен, но всё таки...

- Ну дык я ж, мил-человек, - развел руками чужой, - играть-то брался - за Гардарику! А вовсе не за этот ваш... ордынский обком в Москве. Это уж, извините - без меня.

СлОва "обком" Иоанн в своем тезаурусе не обнаружил, но смысл был и так ясен - по контексту... Стоп-стоп-стоп!

- Ты, кажется, сказал: "Совсем уж было решил стереть"? Но?...

- Точно! - вытянутый палец архангела почти уперся в грудь царя. - Собрался. Но, оглядывая напоследок старые записи развилок, вспомнил я про этот вот отнорочек сюжета... отвремление, как иногда говорят... в коем мы сейчас и пребываем. С успешным вроде бы Ливонским блицкригом. Я тогда доигрывать эту ветку не стал, сочтя возникший вскоре после расклад безнадежным. А тут подумалось: ну а вдруг? Самая-самая, последняя-распоследняя попытка!

- А что ж тут безнадежного, позволь узнать? Вроде бы в этот раз всё идет по плану, разве нет? Ну, помру я сейчас, - царь сказал это спокойно, без нервов, - так править станут ближники мои через младенца Димитрия.

- Ах, если бы, Ваше Величество, - вздохнул гость из будущего. - Я же говорю: АИ на этом уровне сложности читерствует не по-детски... Гибель под стенами Риги молодого-прогрессивного царя-реформатора - это только первое звено в цепочке наших неприятностей! Пока вы тут, в Ливонии, умирали от гангрены - там, в Москве, случился дворцовый переворот.

Чтобы переварить новость, государю потребовалось секунды полторы. Чтобы прикинуть самые очевидные последствия - примерно столько же.

- Вот как... - выговорил он бесцветным голосом. - И кто на престоле?

- Братец ваш двоюродный, князь Владимир Старицкий.

- Этот? - царь презрительно скривил губы. - И как ему шапка Мономаха? На ушах не виснет?

- Ну, не без того, - хмыкнул гость.

- Никак не ожидал я от братца такой прыти, - покачал головой Иоанн.

- Так он тут, можно считать, и ни при чем: всё проделала за него мамаша. А потом взяла отпрыска за ручку и отвела в Кремль - дескать, "Ступайте царствовать!"

- Мамаша? Ефросинья? - впервые за весь разговор голос царя дрогнул. Ефросинью он знал очень хорошо: кремень-баба, сочетание стенобойного тарана и подколодной гадюки.... - То есть, значит... царица с наследником?..

Архангел помолчал, потом тяжело кивнул:

- Да.

- Оба? - безнадежно уточнил Иоанн.

- Оба.

- Можно было хотя бы Анастасию в монастырь отправить, - тем же лишенным чувств голосом промолвил царь. - Лишний грех на душу не брать.

- Нет, - покачал головой архангел. - Ефросинья предпочитает забивать по шляпку.

Подумал немного и сообщил:

- Почему-то выходит так, что сын твой гибнет во всех отвремленьях. Обычно в пятьдесят четвертом году. В одном - ты отбыл на богомолье, а он простыл и умер. В другом - утонул в реке Шексне: несли его бояре со струга, а сходни возьми да и рухни, причем точно без никакого умысла. Есть ещё варианты. Интересно?

- Нет, - отрезал царь. - А что Анастасия?

- В самом лучшем варианте дожила до шестидесятого. Умерла от яда.

- Тоже - Ефросинья? - как бы между прочим поинтересовался Иоанн.

- Не доказано, - развел руками архангел.

- Хорошая формулировка, - понимающе кивнул царь. - А что же избраннички-то мои царскую кровь уберечь не сумели? Или - не стали, за себя убоявшись?

- Увы, Иван Васильевич! Не то что не стали, а всеми силами поддержали Старицких. О смерти вашей объявил народу Адашев - другому бы еще не поверили. А выкликал на царство князя Владимира - Сильвестр.

Тут царь впервые дал волю чувствам: скрипнул зубами, прогнав желваки по скулам.

- Мыслю я так, - вымолвил он наконец, взяв себя в руки, - что не может сие славное деяние остаться без награды. Настанет урочный час, и воссядут мои дружочки в Девятом круге промеж Иудой, Каином и Брутом - угольками сотрапезничать...

Архангел оглядел царя с благожелательным интересом.

- Яркий образ, - усмехнулся он. - И неожиданно точный! Ты вспомни - почему Брут предал и убил благодетеля своего, Цезаря? Он это сделал за-ради блага Отечества - ну, как он это благо понимал: освободить Рим от тирана и восстановить республику. Ничего личного... Вот и сподвижники твои тоже - о благе государства радеют. Ну сам прикинь. Ты ведь всё равно уже не жилец, так? И кому тут присягать - младенцу Дмитрию или князю Владимиру? Дмитрий - это гарантированные полтора десятка лет бардака при боярском правлении. Россия и так уже этого добра нахлебалась большой ложкой, по самое не могу. А Владимир - какой ни на есть, а царь. Ну умом не блещет, мягко говоря - но хоть не кровожаден. Править за него, конечно, будет мамочка - но уж лучше договариваться с одной змеей, чем со всей той жадной сворой. А им ведь надо продвигать жизненно необходимые стране реформы - твою, между прочим, программу реформ! Так вот, боярская камарилья реформы те угробит гарантированно, а Владимир с Ефросиньей - тут еще как карта ляжет... Ну, и взяли они грех на душу. Чего не сделаешь для блага Державы...

- Ничего личного, стало быть, - задумчиво повторил царь. - И как - оправдает цель средства? Выйдет у них с теми реформами?

- Ну, я ведь эту ветку дальше доигрывать не стал, - пожал плечами визитер, - но сумлеваюся я, однако... Сдается мне, что у великовозрастного младенца Володеньки вскорости прорежутся зубки. И сожрет он этих своих союзников-реформаторов - хрустя и причмокивая.

- Так же мыслю, - кивнул Иоанн. - А не он сожрет, так Ефросинья. Умные ей не надобны. Надобны верные. А предателям какая вера? И, чую, поедет Адашев на Соловки. Хотя... по шляпку, говоришь? - значит, не доедет... Ты мне вот еще что открой: неужто и митрополит Макарий тоже с ними? И благословил убийство царицы с младенцем?

- Макарий, как объявлено, "по немощи оставил митрополию, дабы отъити на молчальное житие на место своего пострижения": в Пафнутиев-Боровский монастырь под Калугою. То ли заточен, то ли вообще мертв. Сильвестр, как лидер нестяжателей, похоже, решил - одно уж к одному, чтоб два разА не вставать - вернуться к своему излюбленному прожекту секуляризации монастырских земель. Он ведь сие продавливал еще на Стоглавом соборе 51 года. А зарубил тогда эту блистательную идею как раз Макарий: доказал Собору, что Церковь на этом деле лишится независимости и обратится в заурядный департамент госаппарата...