ИНФЕРНО

Мария запустила руку в крошечную сумочку, аккуратно вынула черную коробочку, щелкнула тугой крышкой. Внутри оказалась хрустальная крошечная колбочка, запаянная намертво.

— Образец ДНК. Попугайчики… помнишь, ты говорил — она в детстве хотела попугайчика? Если до сих пор хочет, то сможет его себе сделать.

Командор взял коробочку в нерешительности. Он был уверен, что Аннабель давно и думать забыла о детской мечте завести попугайчика. Странно притащить ей ДНК птички спустя десять лет.

— Выпьешь?

— Пива.

Командору принесли кружку пива, а Мария взяла рюмочку тягучего ликера.

— Как там?

— Где?

— В Свободе?

— Все как обычно. Проблемы были, но они решаются.

Мария пригубила ликер, подняла на него светлые глаза.

— Говорят, Свобода собирается начать войну.

— Против кого? — хмыкнул Командор. — Против Фареста? Гражданские бойни? Синдром доверяет Тайгеру и не смещал его с должности, так что все под контролем.

Мария внимательно посмотрела на него, и он тоже скользнул коротким предупреждающим взглядом. Секундный безмолвный диалог, и она снова опустила ресницы.

— Празднуете?

— Что?

— Неделю Чудовищ.

— Нет, — рассеянно отозвался Командор, — её отменили пару лет назад — какой смысл рядиться в разноцветные тряпки и пьянствовать целую неделю?

— А я вот выхожу на работу в одежде пиратки, — похвалилась Мария. — Красный платок на голове, глаз под повязкой и деревянная нога.

Она вытянула свою ногу — очень твердую, холодную, в аккуратной туфле.

— Меняю протез на деревяшку. Получается очень забавно. Мне и попугайчика-то поэтому подарили. Зря вы так: приятный праздник. Очень хочется иногда побыть кем-то другим.

— Не я решал, — отозвался Командор. — Это мнение большинства. Вот ты, например, на кой черт прешься на улицы пугать людей костылями? Тебе пособие платят? Платят. Вот и сиди дома. Не всем приятно на тебя смотреть.

Она запрокинула голову и рассмеялась, а потом посмотрела на Командора с нежностью — он отметил этот новый взгляд, раньше в её глазах и жестах не было ни намека на женственность и мягкость.

— Я тебя очень люблю, — сказала она.

Командор наклонил голову в подобии учтивого поклона.

— Твоя прямолинейность очаровательна, Мунга.

— Тс-с-с, — шепнула она, — не надо так. Или регистрационное рабочее имя, или Мирра-Ли.

Командор задумчиво подвигал кружку с пивом по столу взад-вперёд. Кружка оставляла еле приметный влажный след. Забытые имена — одно из обязательных условий для тех, кто пришёл извне. Кто-то просто меняет их, кто-то избавляется насовсем и становится человеком-Должностью, с большой буквы.

Одному Тайгеру нечего стыдиться. Он как был, так и остался Сэтто Тайгером.

— Хочешь ко мне на ночь? По любви?

Командор не ответил. Он всматривался в полумрак за её спиной. Там у низкого столика неуклюже топтался человек в глупом плаще с хлястиком. Лицо у человека мученически кривилось, и выскакивали из щели рта неровные крупные зубы, подтекала слюна. Растопыренными пальцами-палочками человек пытался ухватиться за край столика, поймать равновесие и усесться.

Его мотало из стороны сторону, лысоватая голова блестела от пота, а редкие пряди волос лежали, словно приклеенные.

— Кто это?

Мария обернулась.

— Не знаю. Он в первый раз здесь. Досталось бедолаге.

И впрямь, досталось. Будто все кости переломаны, не человек, а паук с перебитыми лапками.

«Паук» наконец-то плюхнулся в кресло, и к нему тут же подошла официантка. Она приняла заказ и отошла, а «паук» с облегчением выудил из кармана маленькую книжечку и погрузился в подслеповатое чтение, то и дело по-звериному щерясь.

— Не нужно на него так пялиться, — сказала Мария, — что за привычка… ты ещё начни пальцем тыкать.

Странное ощущение подвоха, которое Командор отложил на дальнюю полочку, усилилось. Нелепое существо вызывало тревогу и чувство обреченности.

На секунду Командору показалось, что кто-то неведомый погрузил его в транс и внушил короткую мысль: нам всем конец.

Он так явственно осознал крах и без того догнивающей цивилизации, что не ощутил даже страха. С таким стоическим спокойствием лоботомированный маньяк принимает весть о смертной казни на электрическом стуле.

Официантка поставила перед «пауком» стаканчик с горящим синим пламенем коктейлем, и тот засуетился, уронил сначала книжечку, потом салфетницу, запутался в плаще и замер, тяжело дыша и выпучив глаза.

— Секунду, — сказал Командор Марии и поднялся.

Он подошёл к соседнему столику, наклонился, поднял книгу и собрал рассыпавшиеся салфетки.

— Позвольте помочь.

Пришлось дернуть за шиворот и рукава, и снова показались утыканные пальцами руки, и один из пальцев, росший прямо на запястье, моментально согнулся крючком. Крючок этот потянулся к стакану с выпивкой.

— Я Капитан, — устало сказал «паук».

Значит, тоже из наших, мелькнуло в голове у Командора.

— Сядьте рядом.

Командор сел.

Неизвестно, что подтолкнуло его к этому столику, ведь за ним просто покалеченный парень, выпивший для храбрости и пришедший подцепить девчонку.

Капитан жадно пил коктейль, обжигая губы, пил, словно воду.

Руки его подрагивали на книжечке.

— Меня потеряла приятная женщина, — сказал он жалобно, прикончив коктейль.

— Так бывает, приятель, — ответил Командор, — сказано же: все зло от женщин.

Капитан обрадовался. Поползли вверх тоненькие брови, тонкие веки натянулись, рот распялило подобием улыбки.

— Да, — торопливо сказал он, — я читал… Женщина принесла зло в мир. Приятная женщина принесла зло в мир. Не надо женщин.

Несчастный калека.

— Ты прав, — поддавшись чувству жалости, ответил Командор.

Черт знает почему, но образ этого паука смешался в его голове с образом Мунги, искалеченной Мунги, которая надевает пиратский костюм и врет, что кто-то считает возможным заниматься с ней сексом по любви.

— Ты прав, на хрен женщин, от них одни неприятности.

Капитан заволновался, в горле у него забулькало, в уголках рта появилась красноватая пена.

— Я все понял, — заговорщицки сказал он. — Ты можешь беседовать про апокалипсис.

Нехорошее предчувствие свалилось с полки и превратилось в стоп-сигнал, полыхающий алым светом. Командор быстро обдумывал информацию. Парень придурковат и может просто нести ахинею, а может, подцепил где-то краем уха информацию о готовящейся операции. Если второе верно, значит, где-то произошла утечка. Лейтенант? Мунга поделилась домыслами, разнежившись в койке?

Он обернулся.

Мунга сидела, плотно сдвинув колени и уставившись на дно стакана. Она выглядела напряженной и очень старой. Оставшись за столиком одна, она согнула квадратные плечи, свернулась и по-старушечьи потирала ногу о протез в блестящей туфельке.

Она, наверное, очень устала, подумал Командор.

— О чем побеседовать? — переспросил он.

Капитан сидел, нахохлившись. Под тонкими веками выпукло катались глазные яблоки. Чужое тело причиняло массу неудобств, искажало пространство и время. Капитан был уверен, что давно уже вышел из комнаты, где женщина, туманясь и дробясь в зеркале, тщательно поправляла синие локоны парика.

Она стояла, откинувшись чуть назад, маленькие ступни плоско стояли на ковре, острые груди темнели кончиками, под мышками влажно блестело.

Это было утром, но Капитан почему-то до сих пор видел эту картину, словно прошлое бесцеремонно обогнало время и вмешалось в настоящее. От этой двойственности тошнило, слюна становилась горькой.

Пугало и то, что Капитан почему-то видел и будущее — вернее, предполагал его, но, вторгшись в его разум, будущее приобретало все более отчетливые очертания, тоже перемешиваясь с реальностью.

Мир объемного времени и живой памяти.

Непоследовательный и нелогичный.

Напротив сидел человек с утомленными глазами, нетерпеливо постукивал пальцами по столу, и его движения и колыхания были неприятны, потому что излишни. Ни в одном из его движений не было смысла, Капитан чувствовал, что и его тело тоже подвержено бесцельным колебаниям — в такт тихой музыке начинало подрагивать колено.

— Я навожу порядок, — с трудом преодолев тошноту, сказал Капитан, — порядок взывает апокалипсису. Почему его ещё не было?

Командор поднял брови, услышав странное слово «взывает», поразмыслил немного и сказал:

— Я не лучший собеседник на эту тему.

— А кто? — раздраженно спросил Капитан. — Я больше не могу…

Перебрал, решил Командор, глядя на потное лицо и слезящиеся глаза собеседника. Может, запой, может, передозировка. Скорее, второе. Помутнение опасного рассудка. Если бы не любовь к деталям, Командор бы откланялся и заказал Мунге выпивку за свой счет, но он твердо верил в правоту своей интуиции, и потому предложил:

— Отвезти к тому, кто будет с тобой говорить?

Капитан с облегчением согласился. Вышел на свежий воздух, бессильно цепляясь за Командора. Мерзкий круговорот смещений не прекращался: Капитан ощущал одновременно и вкус выпитого в баре коктейля, и влажный ветер, трогающий пылающий лоб.

— Плохо, — сдавленно сказал он и мешком повалился на сиденье.

Командор пристегнул его ремнем и вывел машину через сплетение ярких улиц на полупустую трассу. Он насвистывал сквозь зубы, закуривал сигарету за сигаретой, морщился и выбрасывал их в окошко, не сделав и пяти затяжек.

От пива поднялась изжога, дорога казалась бесконечной, и Командор уже сто раз пожалел, что связался.

— Я вас налажу, — утомленно сказал Капитан, словно угадав его состояние, — я вас сделаю правильно, как написано…

Он уснул, и во сне дергал ногой с такой яростью, будто к ляжке ему прижали оголенный провод.

Свобода выплывала из темноты изматывающе долго — нехотя восставала из-под земли, словно покойник, поднятый из могилы неумелым ритуалом.

На пропускном пункте образовалась ночная очередь. Водители дремали, прикрывшись газетами, курили, бродя кругами, вполголоса что-то обсуждали, примостившись на обочине.

Командор остановился, убедился, что Капитан мирно спит, и вышел из машины. Он шёл вдоль ряда уже остывших автомобилей, проваливаясь в выбоины и спотыкаясь о трещины в асфальте.

Во главе очереди колонны стояла красная блестящая машина, похожая на лакированную дамскую сумочку. В ней читал книгу парень с ежиком коротких светлых волос.

Командор наклонился и протянул ему руку. Парень пожал её и отложил книгу.

— Чего стоим?

— А хер знает, — сказал парень и потянулся. — Сначала что-то не работало там в базе, потом кто-то важный приперся, теперь вот обед у них…

— Четыре часа утра.

— А я тут при чем? Сказали, обед…

Командор шагнул на освещенный прямоугольник дворика. Тусклая лампа болталась над ним на скрученных проводах.

— Сержант!

Ему не ответили.

— Сержант!