Город мучений

Яфет стоял в сумрачном пространстве со множеством полостей, пропитанных светящейся слизью. В сырых углублениях, как масло, струились тени. Его ноздри жалил зловонный дух гниющей рыбы.

Он не мог вспомнить, как оказался здесь.

Позади раздался шаркающий звук. Яфет резко обернулся — попытался, по крайней мере. Он чувствовал себя неловким и дезориентированным. Нога зацепилась за каменный выступ, и он распростёрся на грубом полу.

Он выгнул шею и увидел женщину. Знакомую женщину...

- Ануша! - позвал он.

Она стояла в просторном, туманном месте. Но она была не одна. Неразличимые в клубящемся тумане фигуры колыхались и ползали вокруг.

Он поднялся на ноги. Но прежде чем он смог броситься к Ануше, одна из фигур позади женщины подползла достаточно близко, чтобы Яфет смог её разглядеть.

Желеистую массу окружала плотная пелена слизи. Он сощурился, пытаясь присвоить видению какую-нибудь уже знакомую форму. Это был омерзительный слизняк, выросший до чудовищных размеров — слизняк с щупальцами.

Он скользнул ближе, и Яфет увидел, что его рассматривают три багровых глаза. Из его безгубого рта развернулся усеянный зубами язык, проскрежетал по полу. В животе поднялась тошнота.

Колдун снова вернулся к Ануше. Взгляд девушки не отрывался от него. В нём читалось отчаяние и нужда. Она протянула руки. Её губы шевелились, но Яфет ничего не слышал.

- Что? - он тоже протянул к ней руки. - Скажи мне, в чём дело!

Она покачала головой и подняла взгляд — выше, ему за спину. На её щеках прочертили дорожки слёзы. Губы девушки снова шевельнулись, но казалось, что она поймана в хрустале.

- Скажи мне! - прокричал Яфет. Он шагнул ближе, но ноги как будто увязли в грязи. Он подался вперёд, пытаясь коснуться её вытянутых пальцев, но девушка была слишком далеко.

Клубы испарений за спиной Ануши забурлили. Открылся глаз размером с дом. Затем ещё пять других. Их красноватое мерцание пронзило туман, как огни маяка. Все глаза смотрели на Анушу с нескрываемым голодом.

От испуга Яфет проснулся, и его дёрнувшаяся рука задела стопку книг рядом с кроватью, разбросав их по полу.

Он сел и посмотрел на дверь хранилища. У двери лежал Счастливчик. Собака заскулила и подняла голову, покоившуюся на сложенных лапах. Уши пса встали торчком.

Дверь в хранилище была распахнута!

Колдун скатился с постели и бросился в хранилище, сбив по дороге ещё одну стопку книг.

Ануша спала в своём сундуке. Она не меняла позы. Дыхание Яфета постепенно успокоилось, и он вспомнил, что специально оставил дверь в хранилище открытой, чтобы следить за девушкой, а потом уснул, не успев закрыть.

Он слишком мало спал, и это начало сказываться. Он становился невнимательным. Забывчивым.

Яфет подошёл к сундуку.

- Надеюсь, тебе спится лучше, чем мне, - сказал он.

Женщина оставалась такой же неподвижной, как и прежде. Её дыхание было медленным, но равномерным.

Яфет вздохнул. Похоже, это был всего лишь сон — хотя и крайне неприятный.

- Сегодня, - решил он. - У меня есть всё необходимое. На этот раз ты проснёшься, я уверен.

На самом деле уверенности он не испытывал, но если какая-то частица девушки могла это слышать, он хотел её подбодрить.

Поэтому он никогда не озвучивал своё ужасное раскаяние. Образ серебряного фиала в её обмякшей руке неотступно преследовал его.

Когда он нашёл Анушу на пляже в сундуке под охраной Счастливчика, было очевидно, что она выпила жидкость.

Из-за сонного эликсира Яфета она не смогла проснуться и спастись от притяжения Сердца. Чувство вины поднялось в нём, пытаясь задушить колдуна, как подступающая к горлу желчь.

Существа, которых он видел во сне, могли быть воплощением этой вины.

Яфета одолевали сомнения: достоин ли он Ануши?

Недавние события показали, что находиться с ним рядом — опасно. Хуже, его пристрастие к запрещённым веществам могло поглощать и других — даже таких, как Ануша. Когда она поймёт, какую роль он сыграл, Ануша запросто может его возненавидеть.

Эта мысль была слишком болезненной, чтобы её обдумывать. Единственное, что Яфет мог сделать — постараться доказать ей, что достоин. Доказать, что несмотря на все свои ошибки, он сделает всё ради неё.

Начиная с того, что спасёт девушку.

Он отвернулся от Ануши и оглядел тонкий помост из берёзы, который прошлым вечером притащил в хранилище. На помосте лежало несколько волшебных компонентов; жезл, футляр для свитков, книга, железное кольцо и пузырёк с зелёной пылью. Сбоку на пеньковой верёвке висела его раковина.

Каждый из этих предметов, кроме раковины, был необходим в тех ритуалах, которые Яфет собирался провести. Он начал повторять их про себя.

Футляр для свитков содержал в себе ритуал избавления от проклятий — более мощный, чем те, что Яфет уже испробовал.

Книга содержала схожий ритуал, который, однако, был нацелен скорее на болезни разума.

Жезл был вырезан из нефрита. Его благословил жрец Келемвора, вернувшийся в сознание после десяти лет, проведённых в священном трансе.

Пыль в пузырьке была порошком из драконьей чешуи, собранной в логове зелёного дракона. Аммиачная вонь этих чешуек была так сильна, что некоторые провозглашали, будто она способна пробудить свежего покойника.

Железное кольцо было самым дешёвым из предметов, но для для самого Яфета обладало наибольшей ценностью. Он заплёл в него несколько прядей тёмных волос Ануши, что должно было помочь ему найти душу девушки, куда бы та не отправилась.

Яфет не знал точно, какой из ритуалов ему необходим — тот, что в свитке, или тот, что в книге.

Он решил испытать оба, начиная с излечения проклятий. Сердце Снов казалось воплощённым проклятием.

Колдун оглянулся на Анушу.

- Без дополнительного компонента у меня не будет ни малейшего шанса отыскать твой сон. Прости меня...

Из складок плаща он достал небольшой предмет. Предмет был похож на раковину-жемчужницу, но тонкие петли и миниатюрная защёлка выдавали его искусственное происхождение. Он был похож на серебряную пудреницу знатной дамы, а может вещицу, в которой тщеславный купец хранит трубочное зелье. Для Яфета это был надёжный способ хранения вещества, продажа которого находилась под запретом в большей части западного Фаэруна. И на то была хорошая причина, ведь жажда этого вещества одинаково туманила мозги нищим, волшебникам и королям. Ему повезло, что Бритвенные шкуры торговали этой субстанцией.

Руки дрожали, когда он поднял коробочку.

Яфет задумался, действительно ли пыльца путешественников необходима ему для успешного ритуала, или он просто использует это как предлог.

Его рот увлажнился во время этих раздумий. Может быть, нужно принять пол-кристалла сейчас, пока он ещё не начал ритуал. Скорее всего, всё будет хорошо. На самом деле это может даже помочь... нет. Он закрыл глаза и сделал успокаивающий вдох.

- Пока нет, - заявил он, аккуратно положив коробочку на край помоста.

Сначала — порошок из чешуи дракона. Он открыл пузырёк. От первого вдоха защипало глаза и обожгло ноздри. Собравшись с духом, он тщательно высыпал порошок тонкой полоской, полностью заключив сундук Ануши в круг, используя серебряную окружность на полу в качестве направляющей. Комнату наполнил запах хлора. Счастливчик заскулил и выбежал из помещения — для пса запах был слишком сильным.

Яфет отложил опустевший пузырёк. Он вытащил свиток из футляра и прочёл неровные буквы. Ошеломительная вонь пыталась забиться ему в горло. Борясь с ней, он начал читать волшебные формулы ритуала.

Достигнув середины заклинания, он открыл коробочку. Внутри лежала горстка красных кристаллов. Он взял пальцами кристалл не больше рисового зёрнышка. Подняв взгляд к потолку, он бросил зёрнышко себе в правый глаз.

Кристалл растворился прямо на поверхности его зрения, затянув помещение кровавой пеленой. Очертания помоста, Ануша и стойка с Сердцем Снов замерцали, как будто неуверенные в своих границах.

Колдун моргнул, пытаясь не обращать внимания на предвкушение, охватившее его предательское тело. Пыльца проникла в его кровь и в его мозг, проникла в самую его душу.

Яфет рассмеялся. Внезапно всё приобрело смысл.

Может быть, так чувствуют себя боги? Он вскинул руки, как будто пытаясь обнять весь мир. Он не впервые задумался, что пыльца путешественников может быть кристаллизовавшейся кровью какого-то божества, погибшего, когда отказала магия. А может быть, ихором жуткого лорда демонов. Так или иначе, она была прекрасна — и в Девять Адов последствия!

Стены снова приобрели резкость, когда прошёл первый приступ удовольствия от пыли. К счастью, его не утащило на багровую дорогу. Взгляд нашёл спящее тело Ануши.

- Ох! - он принял пыльцу ради дела. Не ради этого чувства, по крайней мере не только ради этого чувства, но ещё для того, чтобы провести ритуал. Он оскалился так свирепо, что заболели щёки.

Колдун сосредоточился, не обращая внимания на пульсирующие цвета, которые пытались привлечь его внимание к бесчисленным коридорам посторонних ощущений. «Сосредоточься, тупица», прошептал он и поднял нефритовый жезл. Он шагнул к Ануше и Сердцу, встав прямо на пересечении двух серебряных кругов на полу. Теперь, когда в жилах заструился наркотик, вонь порошка из чешуи перестала так сильно его беспокоить.

Он опустил левую ладонь на лоб Ануши. Её кожа была холодна.

Правую руку Яфет протянул к Сердцу Снов, просунув нефритовый жезл в клетку, чтобы тот едва касался крапчатой поверхности сферы.

Он произнёс последние слова ритуала. Разряд энергии ударил через него, соединяя Анушу и Сердце Снов. Его тело и заряженный пыльцой разум стали проводником. Он закричал, и на зубах заплясали фиолетовые искры.

Под ногами колдуна открыл свою воронку вихрь, и сверхъестественное течение потащило его в бурлящую бездну. Он рухнул сквозь пол, сквозь почву и разбитый камень, через залив с тёмной водой и наконец через твёрдое дно. Вниз. Яфет понимал, что на самом деле не падает, и что его тело по-прежнему стоит в хранилище. Но несмотря на это, дыхание ускорилось. Казалось, огромные руки всё сильнее и сильнее сжимают его во время этого спуска, как будто сам мир пытается раздавить его базальтовыми ладонями.

Его точка наблюдения очутилась на открытом пространстве. Когда давление отступило, он судорожно вдохнул воздух. Он парил в пещере, достаточно крупной, чтобы целиком проглотить Глубоководье. Обелиск размером с гору заполнял половину свободного пространства. Основание обелиска было погребено под поверхностью пещеры, а его вершина пробивала свод. Он в мгновение ока оказался ближе к обелиску и увидел, что даже обнажённая его часть была несколько сотен футов длиной. Тревожные борозды ползли по видимой поверхности обелиска. Царапины и изгибающиеся линии — может быть, руны какого-то ужасного, допотопного языка?

Они действительно ползли и смещались, или у него начались галлюцинации из-за пыльцы?

Циклопическое сооружение затянуло его внутрь.

Мимо промчались кривые стены — некоторые были сухими, другие — пропитанными фосфоресцентной слизью. Яфет увидел огромные механизмы, предназначение которых не способен был осознать. Здесь было множество залов, усеянных похожими на катакомбы полостями. Некоторые из полостей содержали бледные груды неподвижной плоти на ложах из слизи. Через неравные промежутки раздавался рокот далёких вод, эхом отдаваясь в горле Яфета.

Затем чувство движения прекратилось. Яфет парил перед пространством пёстрой травы. Он был полностью дезориентирован. Вон та стеклянная поверхность — это стена или изгибающаяся поверхность намного более крупной сферы?

Он провёл пальцами по щербатой поверхности. Такой холод! Это был лёд, а не стекло. И в его застывших глубинах были похоронены фигуры...

Человеческие фигуры! Мерцающие, полупрозрачные, как будто не до конца овеществлённые. Колдун хмыкнул.

Он узнал признаки. Если бы не пыльца путешественников, фигуры запросто могли остаться для него невидимыми.

Яфет двинулся вдоль стены, рассматривая тела и лица. Изо льда на него глядела тощая женщина с пятнистой жёлтой кожей и курносым носом. Её лицо застыло в вечном изумлении. Дальше скрючился безглазый парень с чёрной кожей и чёрными волосами. Женщина без глаз, не считая тех, что на ладонях, наклонилась вперёд, как будто пойманная во время рыданий. И... пожиратель разума! Но его щупальца были неподвижны, а ужасные глаза не следили за движениями Яфета. Он был пойман так же, как и все остальные — сновидцы, кошмары которых завели их слишком далеко.

Он нашёл Анушу.

Девушка вмёрзла в лёд лишь частично. Как утопленница, она тянулась наружу, пытаясь ухватиться за что-то. Её лицо, застывшее в момент заточения, было маской отчаяния,.

- Я здесь! - Яфет рванулся к руке Ануши. Его пальцы прошли сквозь её ладонь и погрузились в лёд.

Он и она были просто призраками разума — с разным происхождением и возможностями, но оба оставались нереальными.

Похоже, это будет сложнее, чем просто схватить её и вытащить.

Затем он обнаружил, что его собственная рука тоже застряла в ледяной плите.

- Ох, Бейна ради! - выругался он. Чувство тревоги пробилось даже через спокойствие, подаренное ему пыльцой

Потребовалось всё его самообладание, чтобы не оттолкнуться от плиты другой рукой.

Плита — изо льда или из более странного вещества — действовала как некая ловушка для сновидцев. А присутствие здесь Яфета было в чём-то сродни сну.

Ему внезапно представилось, как прислуга в гостинице находит его, осевшего над неподвижным телом Ануши — они оба навечно лишились сознания, пойманные в этой чудовищной гробнице. Совсем не то романтическое воссоединение, на которое он надеялся.

Эта печальная мысль напомнила ему про физическое тело, по-прежнему вовлечённое в ритуал, хотя и очень далёкое. В частности — про нефритовый жезл, который стоил так дорого из-за своих изоляционных свойств. Его разум должен быть в безопасности, пока ритуал продолжается и он не выпускает жезл.

Яфет постарался не обращать внимания на боль в своей призрачной руке. Вместо этого он представил себя снова в хранилище, с рукой на лбу Ануши и другой, сжимающей нефритовый жезл, кончик которого едва касался Сердца.

Образ его комнаты в «Лориусе» отказывался приобретать плотность. Лёд, захватывающий сновидцев, не выпускал Яфета из своих холодных объятий.

Он не сдавался, пытаясь зафиксировать перед мысленным взором каждую деталь своих покоев в гостинице. Сначала слабо, а потом всё отчётливее он начал слышать собачий лай.

Неожиданно он стал воспринимать две реальности — одна накладывалась на другую. В более блеклой сцене он действительно по-прежнему застыл в процессе ритуала. Чёрный пес встал на задние лапы, положив передние ему на грудь. Это был Счастливчик, заходившийся лаем и яростно мотающий хвостом.

- Хороший мальчик, - сказал Яфет. Его голос был слабым шёпотом.

Он не чувствовал своего тела в картине из «Лориуса», хотя это была реальность. Он онемел. Он попытался отпустить нефритовый жезл. Ничего.

- Именем принцев-близнецов! - выругался он. Он попытался снова, вообразив, что рука, сжимающая жезл, и рука в его видении со льдом — одно и то же. На этот раз его настоящая рука и его рука из видения зашевелились одновременно.

Кончик жезла выпустил разряд фиолетовой молнии. По комнате разлетелись осколки нефрита.

Призрачный образ его комнат в гостинице стал чётче, а видение ледяной плиты и заточённых внутри сновидцев схлынуло прочь. Прежде чем оно полностью угасло, Яфет снова схватил протянутую руку Ануши. На сей раз его ладонь коснулась девушки. Он схватил её за руку и потащил изо всех сил.

Распадающийся ритуал выдернул его из ледяной поверхности, а он, в свою очередь, выдернул за собой Анушу. По льду побежала огромная трещина, и девушка вырвалась на свободу.

Он моргнул.

Дым заполнил хранилище, по комнате кругами носился радостный Счастливчик. Яфет шагнул к сундуку и положил ладонь на его стенку.

- Ты там?

Тёмные глаза Ануши открылись. Она недоумённо посмотрела на него.

- Что? Мне снилось, что я где-то очень далеко...

Глаза Яфета увлажнились.